[509] Змеиная Орхидея
Придворные дамы все хлопотали вокруг вдовствующей императрицы, как фокусницы, извлекая из рукавов все новые флаконы с нюхательными солями, но она так и не пришла в себя.
– Облить водой – сразу вскочит, – буркнул Ли Цзэ. Суета, царящая вокруг, раздражала его все больше.
– Какое варварство, – воскликнул Левый министр возмущенно, – так обращаться с женщиной!
А вот Правый министр даже одобрительно кивнул Ли Цзэ, словно нашел в нем родственную душу: не иначе как подумал то же самое.
На самом деле ничего варварского в предложении Ли Цзэ не было: на Небесах вода считалась универсальным средством, способным и в чувства привести, и пыл охладить. Небожительницы частенько ссорились между собой и иногда даже вцеплялись друг другу в волосы, когда спор не удавалось решить словами. Разнимать их желающих не находилось: у небожительниц были длинные острые ногти, которые они охотно пускали в ход, – но зачастую достаточно было плеснуть на них водой, чтобы они успокоились: они раскрашивали лица и боялись, что вода смоет краску и покажет всем их настоящие лица.
Старшая придворная дама сказала:
– Вдовствующая императрица переутомилась и нуждается в отдыхе. Покиньте нас.
Император и министры тут же пошли из покоев – старуха, видно, пользовалась всеобщим авторитетом, – за ними последовали и придворные дамы. Ли Цзэ не двинулся с места.
– А что, небожителям нужно отдельное приглашение? – спросила старшая придворная дама, сверля его взглядом.
– Я остаюсь, – ровным голосом ответил Ли Цзэ, – а ты уходи вместе со всеми.
– Мужчине не полагается оставаться наедине с женщиной! – возмутилась старшая придворная дама.
– Я небожитель, – возразил Ли Цзэ прежним тоном, – не приравнивай меня к смертным мужчинам.
– Небожитель или не небожитель, но если ты не евнух, то в женских покоях тебе делать нечего! – отрезала старшая придворная дама.
– Ты непочтительна, – заметил Ли Цзэ.
Старшая придворная дама демонстративно села у дверей и вызывающе посмотрела на Ли Цзэ: ну и что, мол, ты сделаешь? Небожителей она знала плохо, только по легендам, но неплохо знала мужчин. Если женщина красива, не спасут и траурные одеяния: мужчины не головой руководствуются, когда дело касается красивых женщин, а тем, что подсказывает им прячущийся у них в штанах демон. А ведь вдовствующая императрица не только красива, но и молода, и совершенно беспомощна сейчас.
Старшая придворная дама окинула Ли Цзэ оценивающим взглядом.
«Породистый жеребчик, – подумала она с некоторым сожалением, что сама давно вышла из возраста, – наша-то кобылка ему под стать…»
Ли Цзэ описал рукой полукруг, наводя сонные чары. Голова старшей придворной дамы запрокинулась, теперь она сидела, подпирая собой дверь, так что никто не смог бы войти, но Ли Цзэ на случай наложил на двери запирающее заклятье: открыть дверь теперь можно было только изнутри, а снаружи не открыли бы и тараном. Он не хотел, чтобы ему помешали.
Сделав это, Ли Цзэ сложил руки на груди и застыл, как изваяние, ожидая, когда вдовствующая императрица придет в себя. Лицо его ничего не выражало, было как каменное.
Догорело, должно быть, две палочки благовоний, прежде чем вдовствующая императрица шевельнулась. Она пошарила руками подле себя, словно пытаясь определить, где находится, потом села и прижала руки к вискам с глухим стоном. Прическа ее сбилась, несколько прядей выпали из-под тиары и упали на лицо. Она отвела волосы рукой, провела по лбу тыльной стороной ладони, точно пробудившийся от страшного сна человек… и тут заметила Ли Цзэ.
Ли Цзэ не шелохнулся, так и стоял, вскинув голову и глядя на нее сверху вниз ничего не выражающим взглядом, но из его глазниц будто струился холод, и пространство вокруг него заледенело.
Глаза вдовствующей императрицы застыли, в расширенных зрачках плескался ужас, смешанный с неверием, словно она сомневалась, правда ли видит Ли Цзэ или он ей только причудился со сна.
Пальцы ее левой руки пробежались к запястью правой, ногти вонзились в кожу, на лице промелькнула гримаса боли. Не сон.
Губы ее приоткрылись, с них сорвалось хриплое, надтреснутое:
– Ли Цзэ…
– А, ну надо же, – сказал Ли Цзэ ледяным тоном, лицо его не изменило выражения, но в глазах начали поблескивать молнии, – так ты еще помнишь мое имя, Змеиная Орхидея?
Вдовствующая императрица не сказала более ни слова, только прижала пальцы обеих рук к губам и широко раскрытыми глазами глядела на него.
Еще бы ей не помнить!
