[506] Правители царства Вэнь
– Людишки не торопятся, – сказал Ху Вэй, подперев подбородок ладонью.
– Мог бы стол починить, если тяготишься ожиданием, – отозвался Ху Фэйцинь с некоторым раздражением, поскольку Ху Вэй за последнюю четверть часа повторил это уже раз двадцать.
– Не я же его сломал, – возразил Ху Вэй, но прикусил язык на полуслове, потому что Ху Фэйцинь послал ему многозначительный взгляд.
Ли Цзэ и виду не подал, что расслышал, но выводы сделал. Небесного императора, со всей дури лупящего черствым печеньем по столу, он себе представить не мог, как ни старался, а раз Владыка демонов сказал, что стол сломал не он, значит, догадки Ли Цзэ верны: было совершено нападение.
Обе процессии приблизились к беседке практически одновременно.
– Император Мин Лу! – провозгласил Правый министр.
– Вдовствующая императрица! – провозгласил Левый министр.
Ху Фэйцинь, услышав это, подумал невольно: «Упоминали же, что это династия Вэнь. Почему же император носит фамилию Мин?»
– Еще и вдовствующая императрица, – фыркнул Ху Вэй. – Поверь моему опыту, в царствах смертных всегда заправляют вдовствующие императрицы, так что нацелиться стоит на нее.
– Нацелиться? – переспросил Ху Фэйцинь.
– А вдруг она тоже жаждет попасть в гарем небожителя?
– Глупости не говори, – рассердился Ху Фэйцинь. – Столь почтенная женщина…
– Матушка! – воскликнул тот, кого представили императором Мин Лу.
Лет ему было, наверное, не больше семнадцати или восемнадцати. Он был невысок, коренаст, и парадное императорское одеяние, включая Тиару Мянь – императоры мира смертных тоже носили соответствующие короны, – топорщилось на нем во все стороны. Ху Фэйцинь подумал, что одеяние явно перекроили из чужого: когда шьют по меркам, сидит не так.
– Матушка? – фыркнул Ху Вэй. – Это во сколько же она его родила?
Ху Фэйцинь перевел взгляд на вдовствующую императрицу. Смертные, насколько Ху Фэйцинь знал, не могли сохранять молодость и старели, поэтому смело можно было предположить, глядя на нее, что она ненамного старше самого императора Мин Лу. Может, чуть за двадцать. Матушкой императору она быть точно не могла, а вот вдовствующей императрицей вполне. Ничего удивительного: смертные, особенно те, что побогаче или при власти, имеют по нескольку жен и наложниц, не всегда по возрасту им подходящих. Отец Мин Лу вполне мог жениться на молоденькой.
«Так она ему мачеха», – подумал Ху Фэйцинь и не без сочувствия поглядел на Мин Лу.
Но юный император, похоже, в сочувствии не нуждался. Вдовствующую императрицу он приветствовал почтительно, и по лицу его видно было – заставлять себя ему не приходится. Он действительно относился к ней с сыновней любовью.
«Может, не все мачехи такие, как моя», – подумал Ху Фэйцинь с невольным облегчением.
Вдовствующую императрицу сопровождали придворные дамы, разряженные и размалеванные, но сама она была одета очень скромно и едва накрашена. Ее белое одеяние хоть и было украшено золотой вышивкой и жемчужными аппликациями, но не смотрелось слишком вычурным, а волосы были убраны под серебряную тиару. Ху Фэйцинь слышал, что в мире смертных белое носят в знак траура.
Вдовствующая императрица улыбнулась императору Мин Лу, и в этой улыбке не было ничего предосудительного. Назвала она его Хуан-эр – царственный сын, как и подобало при занимаемом ею положении.
Даже на взгляд Ху Фэйциня она была слишком красива для смертных. Такими изображают богинь в храмах. Что ж, неудивительно, что покойный император не только женился на ней, но и сделал ее императрицей. Ху Вэй, поглядел на нее лисьими зрачками, точно он приглядывался не к ней, а к чему-то внутри нее, и снова фыркнул. Ху Фэйцинь со значением вкрутил ему два пальца в бок: как бы это фырканье не сочли оскорбительным.
Вдовствующая императрица, степенно и неспешно, держа руки на животе, как и полагается женщинам, подошла к беседке, но остановилась, не входя и даже не поднимая глаз на небесных гостей. Поклонилась она, не складывая кулаков, но продолжая держать руки на животе. Мин Лу кланяться не торопился. Мальчишеская дерзость так и сквозила в нем.
«Выдрать бы его за уши!» – подумал Ху Вэй, потому что ему не понравилось пренебрежение во взгляде Мин Лу. Может, он и не верил даже, что во дворец явились небожители – стараниями Правого министра, надо полагать.
– Вдовствующая императрица приветствует небожителей, – сказал Правый министр небрежно.
– Вдовствующую императрицу должен представлять я, – возмутился Левый министр.
Можно было предположить, что при дворе после смерти старого императора образовалось две партии – Правого министра, опекавшего наследника, и Левого министра, поддерживающего вдовствующую императрицу.
– Представиться я прекрасно могу сама, – отрезала вдовствующая императрица.
Голос у ней был мелодичный, но с хрипотцой и слишком низкий для женщины. Быть может, она простудилась.
Ли Цзэ, который все это время стоял, глядя на Небесного императора, при звуках этого голоса вздрогнул и резко развернулся, задевая мечом по краю стола.
Ху Фэйцинь удивленно воззрился на Ли Цзэ. Такого выражения на его лице он никогда прежде не видел, сложно было разобрать, что именно на нем отразилось. Так смотрят, когда не верят своим глазам. И это вызывает у смотрящего немыслимую радость, смешанную с дичайшим гневом.
Если вычеркнуть эмоцию гнева, то Ху Фэйцинь видел точно такое же выражение на лице Ху Вэя, когда они впервые встретились после принудительного вознесения Ху Фэйциня на Небеса. Ху Вэй тогда полагал Ху Фэйциня умершим: на церемонии Становления Ху Фэйцинь попытался убить себя небесным копьем и выжил только благодаря обожествлению.
– С вами все в порядке, генерал Ли? – спросил Ху Фэйцинь на всякий случай.
Вдовствующая императрица наконец подняла голову, вероятно, раздосадованная, что на ее приветствие небожители не ответили, а продолжают переговариваться между собой. И тут же увидела Ли Цзэ. Глаза ее широко раскрылись, а лицо побелело, точно траурное одеяние.
В следующее мгновение взгляд ее погас совсем – женщина упала на землю в глубоком обмороке.
