[485] Послеторжественное утро. Что бы это ни значило

Ху Фэйцинь проснулся таким разбитым, словно, выражаясь лисьим языком, по нему всю ночь хорьки бегали. Обычно Ли Цзэ или феи будили его в установленное время стуком в дверь, но в этот раз он явно проспал дольше обычного и его никто не разбудил. Вероятно, в послеторжественные утра разрешалось спать сколько влезет даже небесным императорам.

Ху Фэйцинь заворчал: Ху Вэй еще спал, причем спал, закинув на него не только руку и ногу, но даже и хвост. Что он, подушка, что ли, чтобы так бесцеремонно отдавить ему бок? Ху Фэйцинь спихнул Ху Вэя с себя: тот даже не проснулся и, что-то заворчав по-лисьи, перекатился на другой бок и захрапел.

Осторожно, чтобы не разбудить Ху Вэя, Ху Фэйцинь выбрался из кровати и, переступив через одеяния, все еще лежавшие на полу (значит, никто еще не входил в спальню ни ночью, ни утром), прошел в дальний угол, чтобы умыться – там стояла большая умывальная чаша.

– Доброе утро, – сказал вдруг Бай Э.

Ху Фэйцинь вздрогнул. Обычно доброго утра Бай Э ему не желал, доброй ночи тоже, он лишь изредка вставлял что-нибудь по какому-нибудь подходящему – из лап вон выходящему обычно – случаю: предлагал помощь в Небесном поединке, подсказал, как помочь Ху Сюань, или предостерег от бездумного обращения с порталами. Его замечания были исключительно полезны. Но сейчас это было: «Доброе утро». Что Бай Э хотел этим сказать? Что утро отчего-то не такое уж и доброе? Что-то произошло, пока он спал?

– Что-то случилось? – встревожился Ху Фэйцинь.

– Нет, просто захотел пожелать тебе доброго утра, – возразил Бай Э. – Мне почему-то показалось, что в такие утра непременно нужно, чтобы кто-то желал тебе доброго утра, чтобы день задался.

– А… – неопределенно отозвался Ху Фэйцинь и погрузил обе ладони в умывальную чашу, чтобы набрать воды и омыть лицо.

Ху Фэйцинь решительно набрал воды в ладони и умылся, потом вдруг опять замер и простонал в отчаянии:

– Первое утро!!!

– Что? – не понял Бай Э. – Так желают доброго утра в Небесном дворце?

– Да нет же! – простонал Ху Фэйцинь и накрыл глаза ладонью.

Была в Небесном дворце одна свадебная, вернее, послесвадебная традиция, которая приводила благопристойного Ху Фэйциня – каким он себя считал, чтобы это ни значило, – в ужас, но, вероятно, даже то, что он Небесный император, а свадьба эта и не брачный союз в обычном понимании слова, а свадьба Неба и Земли, не помогло бы ему улиснуть. Заключалась она в следующем.

Когда кто-то из молодых покидал спальню после свадебной ночи, обычно послесвадебным утром и зачастую это был супруг, его подстерегали родственники или друзья и начинали допытываться:

– Как спал? Как спалось?

Если супруг отвечал: «Хорошо спал», – то они, отпуская неприличные шуточки, вручали ему корень драконьей травы, считающейся средством для мужской силы («раз хорошо спал, значит, плохо встал»), или выточенный из камня, обычно драгоценного, мужской орган («супруге подарочек, раз муженек не подарочек»). Это было очень унизительно.

Если же супруг отвечал, что ему спалось плохо или что он не спал совсем, то они, отпуская неприличные шуточки, вручали ему… корень драконьей травы, считающийся средством для мужской силы («чтобы крепче стоял и спать вообще не давал»), или выточенный из камня, обычно драгоценного, мужской орган («на завтрашнюю смену – тебе подмена»). Это было очень бесстыдно.

В общем, что бы ни ответил бедный супруг, он был осмеян и «одарен» – исключительно будущего благополучного супружества ради. Что бы это ни значило.

Поэтому Ху Фэйцинь застонал, точно у него зубы разболелись. Как будто на Небесах мало шутников, которые не преминут эту традицию исполнить в лучшем виде даже сейчас! Конечно, это ведь так забавно! Он понял, что отсидеться в личных покоях не получится, ведь тогда из спальни первым бы вышел Ху Вэй – в поисках еды, а если бы кто-нибудь подшутил над ним так… Парой-тройкой небожителей на Небесах стало бы меньше, уж точно!

– Шутники, – фыркнул Бай Э, который эти мысли прочел. – Неужели эта традиция прописана в Небесном Дао?

– Это Негласное Дао, – ответил Ху Фэйцинь со вздохом.

– И что в нем еще есть? – спросил Бай Э, отчасти – от любопытства, отчасти – чтобы отвлечь Ху Фэйциня от безрадостных мыслей.

В Негласное Дао умудрились впихнуть столько всего, что уму непостижимо! И ни один из постулатов не имел внятного объяснения, почему должно быть так, а не иначе. Отделывались расплывчатым: «Так полагается». Что бы это ни значило.

Например: складывая кулаки для поклона, нужно, чтобы пальцы правой руки покрывали пальцы левой, а не наоборот. Или: надевается сначала левый сапог, а потом уже правый. Или еще: заметив первый седой волос, нужно его выдрать с корнем, желательно прихватив вместе с ним соседний, и сжечь над свечой из красного воска: тогда седина еще нескоро покроет голову. Или: сваренное вкрутую яйцо полагается не разбивать, а катать по столу, пока не треснет скорлупа, и уж потом чистить. Лисы тоже так делали.

Но как не откладывай, сколько не тяни время разговорами, а выйти из спальни придется. Ху Фэйцинь оделся, выбрав для утра одеяние лазурного цвета.

– А может, пополнить Негласное Дао? – предложил Бай Э с озорством в голосе. – Например: если кто станет говорить глупости, хватай его за нос или за уши и дергай, пока глупость не высыплется из ушей или носа? Отличная контрмера, как считаешь?

Ху Фэйциню идея понравилась, но все-таки пришлось от нее отказаться: он же Небесный император, а небесным императорам не пристало хватать подданных за уши и, тем паче, носы.

– Как тяжко живется сильным мира сего, – вздохнул Бай Э и умолк.

Из спальни Ху Фэйцинь вышел с лицом тибетской лисы. Что бы это ни значило. У дверей личных покоев никого не было. Может, небесные императоры не становились поводом для скабрезных шуточек? Или небожители осознали значимость союза Неба и Земли и не рискнули шутить над этим? Ху Фэйцинь расслабился и совершенно зря: шутники-«послесвадебники» поймали его у среднего тронного зала, куда он отправился, чтобы распорядиться насчет завтрака.

– Как спалось, Хуанди? – спросили самым невинным тоном небожители.

Ху Фэйцинь окинул их быстрым взглядом. Они все держали что-то за спиной. Драконий корень он почуял, а в том, что имеется и второй непременный атрибут розыгрыша, он и не сомневался. Что ни ответь, презентуют тебе и то, и это, и, может, что еще.

«Значит, – подумал Ху Фэйцинь, – отвечать надо так, чтобы они не сразу нашлись, что сказать, и улиснуть, пока не опомнились».

– Как Хуанди спалось? – снова спросили небожители, полагая, что он со сна – а он выглядел заспанным – их не расслышал.

Ху Фэйцинь прочистил горло и важно ответил:

– Лисно.

Небожители разинули рты, потому что такого слова не слышали и не представляли, что оно значит. Ху Фэйцинь, так-то, и сам не знал: он его только что выдумал.

Когда небожители опомнились, Небесного императора уже и след простыл! А Негласное Дао пополнилось еще одним пунктом: «Не пытайся облисить Лисьего бога, он тебя сам облисит и вылисит». Что бы это ни значило.