[482] Лисьи прятки

Ху Фэйцинь, ворча, пытался выбраться из подушек, в которые завалился. Лисоваляться полагалось в лисьей форме. Весь смысл в том, чтобы переворошить кровать лапами вверх дном, помышковать, прыгая сверху вниз, и все в том же духе. Валяться на кровати в своем обычном облике бессмысленно и даже скучно: лежишь и в потолок пялишься, а если неловко повернешься – так еще и ногу сведет. А вот с лисами такого не случается. Они пронырливые и юркие. Поэтому он высказал Ху Вэю все, что думал, с прямо-таки лисьей откровенностью.

Ху Вэй нисколько не обиделся, но заметил, что Ху Фэйцинь мог бы и сам додуматься превратиться в лиса, пока летел. Да кто бы стал лисоваляться в обычном облике? Какое ж это лисоваляние тогда?

– Дуракаваляние! – прошипел Ху Фэйцинь, даже не подозревая, что его слова окажутся пророческими.

– И вообще меня эти одеяния душат, как только ты их носишь, – пожаловался Ху Вэй, гарцуя по комнате и извиваясь всем телом в тщетной попытке снять хотя бы верхнее одеяние, особенно узкое и тесное, у него даже дыхание сперло, но спустя полминуты он воскликнул: – Да как это снимается?!

Ху Фэйцинь не сдержался и захохотал, буквально катаясь по кровати. В похожей ситуации Ху Вэй уже оказывался, когда впервые пришел в Небесный дворец, и вот опять. Это отчего-то так насмешило Ху Фэйциня, что он все хохотал и хохотал и никак не мог остановиться.

– Эй, у тебя так лисий припадок случится, – недовольно сказал Ху Вэй.

– Врешь ты все! – с торжеством сказал Ху Фэйцинь. – Не бывает у лис никаких припадков.

Ху Вэй поджал губы. Непреодолимое препятствие в виде девятислойной одежды – по количеству хвостов – его рассердило. Он примолк было, но глаза его вдруг разгорелись какой-то идеей, и он вскочил с кровати. Ху Фэйцинь сразу же насторожился столь разительной перемене в его настроении: обычно, когда Ху Вэй так внезапно воодушевлялся, ничего хорошего это не предвещало и ничем хорошим обычно не заканчивалось.

– Превращайся в лиса! – скомандовал Ху Вэй.

– Зачем? – насторожился Ху Фэйцинь.

– Увидишь, – загадочно сказал Ху Вэй, и глаза его разгорелись еще сильнее.

Ху Фэйцинь решил все-таки выждать и поглядеть, что Ху Вэй будет делать, а уж потом решать, превращаться или нет. Ху Вэй стал лисом, выбрался из свалившегося на пол одеяния и победоносно постукал по нему передней лапой.

– Вот, – торжествующе сказал он, – и даже утруждаться не пришлось.

Этот новый способ выбираться из парадного одеяния был хорош, но годился только для раздевания, а не для одевания: обратно забраться в одежду он бы не смог, каким бы изворотливым лисом не был.

Видя, что Ху Фэйцинь медлит, Ху Вэй запрыгнул на кровать и стал спихивать его на пол мощными ударами плеча, хвост его энергично вилял при этом.

– Ладно, ладно, – сдался Ху Фэйцинь и превратился в лиса.

Его одеяние свалилось и улеглось рядом со сброшенным одеянием Ху Вэя.

Ху Вэй потоптался по кровати, явно о чем-то думая, а может, и замышляя. Лисья ухмылка на его морде становилась все шире и шире. Ху Фэйциню это нисколько не понравилось. Ху Вэй спрыгнул на пол, сунул голову под кровать, потом вообще скрылся под ней, даже кончика хвоста не торчало!

– Лезь под кровать! – велел он глухо.

– Зачем? – удивился Ху Фэйцинь.

Морда Ху Вэя ненадолго показалась из-под кровати.

– Разыграем слуг. Они скоро придут забирать покрывало для гадания.

В Небесном Дао было упомянуто гадание по покрывалу новобрачных.

Считалось, что если союз будет процветающим, то на покрывале, которым те накрываются во время первого совместного сна, останутся следы ножек божков удачи. Кто такие «божки удачи» – Небесное Дао умалчивало. Бог удачи отнекивался, он к этому непричастен, да и не полез бы ночью в чужую спальню. Но факт оставался фактом: когда покрывало разглядывали, то находили отпечатки крохотных ступней, складывающихся в иероглиф «удача» или «неудача». Ли Цзэ видел пару таких покрывал, но не мог сказать с уверенностью, следы это «божков» или, скажем, мышей.

Они с Первым советником долго спорили, стоит ли забирать покрывало из покоев Небесного императора и будут ли на нем следы божков, если речь идет о союзе не двух живых душ, а двух целых миров. Первый советник сказал, что забрать в любом случае стоит, а уж со следами они как-нибудь разберутся: если знака «удачи» на покрывале не окажется, его всегда можно пририсовать самим. Ли Цзэ неодобрительно покачал головой, но Первый советник беспечно отмахнулся: пустяки, мировое соглашение между мирами важнее столь несущественного проступка, как фальсификация божественного отпечатка.

– И что дальше? – не понял Ху Фэйцинь.

Ху Вэй заливисто засмеялся, смех его перемежался с лисьим тявканьем:

– Представь себе, они зайдут, а нас-то и нет! Только чудесным образом снятая одежда!

– Какое ребячество! – закатил глаза Ху Фэйцинь. – Детство в холке заиграло?

– Лезь под кровать, – повторил Ху Вэй, – или я тебя за хвост сюда втащу!

Ху Фэйциню пришлось лезь под кровать. Места там было много, но Ху Вэй тут же перестроился так, чтобы привалиться к нему боком. Хвост его энергично вилял.

– А теперь – молчок, – страшным шепотом сказал Ху Вэй, расслышав вдалеке шаги слуг.

Ху Фэйцинь и сам прекрасно понимал, что нужно помалкивать: если слуги найдут их под кроватью, будет очень неловко.

Вошли две феи, которые обычно помогали Ху Фэйциню переодеваться. Одна из них держала прижатым к груди свернутое замысловато новое покрывало. Из-под кровати было видно лишь их подолы, но Ху Фэйцинь узнал их по запаху.

Непродолжительное молчание, длившееся пару мгновений, – видимо, феи увидели и одежду, и пустую кровать, – сменил пронзительный визг, как визжат все женщины, если видят что-то страшное или противное. Они выронили новое покрывало и помчались наперегонки, зовя на помощь.

– Вылезаем! – скомандовал Ху Вэй.

– И не стыдно тебе?

– За что? – искренне удивился Ху Вэй.

Ху Фэйцинь закатил глаза:

– За розыгрыш этот! Перепугали же их, сейчас сюда весь дворец сбежится. И как тебе удалось меня на это подбить!

На самом деле Ху Фэйцинь знал, как. У него не было детства как такового. Он не играл. Он тренировался. Он учился. Побыть ребенком у него возможности попросту не было.

А лисы – как большие дети: если им шлея под хвост попадет, начинают дурачиться и играть, пока с лап не валятся от усталости. Ху Фэйцинь не знал, как поступать в таких случаях. Впадать в детство – недостойно, кататься по кровати или по полу от смеха – недостойно, Небесный император и вообще взрослый человек не должен так поступать, а лиса в нем так и подмывает все это делать!

А вот Ху Вэя это нисколько не заботило: если ему хотелось смеяться – он смеялся, если хотелось кататься по полу – почему бы и нет? Но при этом он каким-то невероятным способом не терял достоинства и не выглядел глупо, даже если кувыркался через голову с вывалившимся набок языком.

Настоящие лисы сначала делают, а потом думают, пусть это и грозит впоследствии неприятностями на их лисью попу. Ху Вэй был настоящий, прямо-таки образцовый лис.

– Ладно, пошутили и хватит… – начал было Ху Фэйцинь.

– Что? – воскликнул Ху Вэй. – Еще чего! Я только начал! Самое интересное-то впереди!