[476] Недопесок лиспоряжается на Небесах

Выполняя приказ Ху Фэйциня, Ли Цзэ пошел следом за Сяоху. Присутствие он свое скрыл, чтобы лишний раз не смущать чернобурку: он подметил, что Недопесок всегда на него косится, когда разговаривает с Ху Фэйцинем.

На самом деле, проявлением неприязни это не было. Недопесок просто не определился еще, как относиться к Ли Цзэ. Он завел себе много приятелей среди небожителей и даже богов, потому что такой проныра везде пролезет и будет при месте, но Ли Цзэ казался ему чем-то недосягаемым: настоящим богом!

Во-первых, он был высокий и статный, а во-вторых и главное, он носил доспехи, а к «обмурдированию» Недопесок всегда питал слабость: вспомнить хотя бы, как он по случаю небесной войны вооружился дубиной и нахлобучил на голову котелок. Но здесь-то были настоящие доспехи! Недопесок бы от таких не отказался и временами размышлял, как бы прилисить себе ранг военачальника. Он считал, что вполне этого заслуживал (кто расправился с ядовитыми змеями, когда они наползли в спальню шисюна?), да и свободных хвостов у него еще хватало.

Вообще-то доспехи он уже прилисил: подкопался под Небесный арсенал и разыскал для себя снаряжение подходящего размера, – и частенько вертелся перед большим блестящим зеркалом в отведенных ему покоях (у Недопеска была своя комнатка в Небесном дворце, но ночевал он в ней редко, предпочитая ночью прятаться под кроватью Ху Фэйциня по старой памяти или в норе, собственнолапно вырытой и обустроенной им по всем лисьим правилам в саду Цветения) и любовался собой. Но Ли Цзэ, разумеется, ничего этого не знал.

К удивлению Ли Цзэ, Недопесок не сразу занялся делами, как грозился. Он забежал в небесные сады, чтобы сказать Хуа Баомэй, что вернулся, и вручил ей припрятанный – слисенный! – подарочек – шелковую ленточку для волос, как и полагалось галантному кавалеру. Потом вздремнул четверть часа, выбрав для сна самое солнечное место в саду. Лисы любят погреть бока, «вытопить жирок», как гласит лисья поговорка. А потом с заспанными глазами поскакал наконец на кухню.

Главный повар был хорошим приятелем Недопеска. Во дворце, где привередливые и избалованные небожители то и дело воротили нос от еды и требовали деликатесов, лисы вели себя по-другому, что несказанно радовало поваров: они ничем не брезговали. Недопесок всегда с готовностью пробовал новые блюда, решая, годятся ли они для Ху Фэйциня, и аппетит у него был – позавидуешь! Он по десять раз на день мог забегать на кухню и «проверять».

В этот раз главный повар, прослышав о свадьбе, приготовил множество разных блюд, чтобы Недопесок посмотрел, попробовал и решил, какие подавать на свадьбе. Недопесок, вертя хвостами от удовольствия, сунул морду в каждое блюдо и одобрил все, от первого до последнего.

«Свадебный пир должен быть роскошным!» – сказал он, и главный повар с ним согласился.

Заморив так червячка, Недопесок принялся носиться по Небесам, не забыв прихватить с собой лесенку. Ему еще предстояло набрать небожителей в процессию, и он отнесся к делу со всей ответственностью. Ли Цзэ поразился, насколько деятельной была чернобурка, а еще больше поразился тому, что и он бы не выбрал лучше.

При выходе из Небесного дворца и возвращаясь обратно, Недопесок неизменно показывал лисьи дули трупам заговорщиков.

Покончив с этим, Недопесок отправился к небесному портному, который уже ждал его: он испокон веков шил одеяния для небесных императоров и очень этим гордился. Недопесок полагал, что легко не будет, но они, к его удивлению, сначала поладили, потому что быстро сошлись на том, какого цвета должно быть свадебное одеяние Ху Фэйциня и выбрали один и тот же отрез ткани.

Насчет золотых нитей и алых шелковых, из которых полагалось соткать головную вуаль для Небесного императора, они тоже не спорили: Сяоху сказал, а небесный портной согласился, что хорошо было бы выткать цветы на вуали и что он принесет лисоцветы, потому что Лисьему богу полагается, чтобы на его головной вуали были лисоцветы. Небесный портной, оказывается, видел эти цветы в небесных садах и согласился, что они очень красивые и подчеркнут изящество черт лица Небесного императора.

Но потом пришел черед узора ткани свадебного одеяния.

Небесный портной, перешивший на своем веку немалые тысячи платьев, сказал, что вышивать полагается фениксов.

– Лис, – сказал Недопесок.

– Фениксов, – настаивал небесный портной.

Недопесок облизнул морду, размышляя, приличествует ли лиспорядителю свадеб затевать драку с небожителем. В мире демонов он ни секунды не раздумывал и устроил выволочку лису-портному, чтобы отстоять собственный выбор. Но этот все-таки небожитель, к тому же у него нет шерсти, которую можно выдрать, а кусаться Недопесок не любил: кусать нужно вкусняшки на кухне, а не небожителей за ногу. Или за нос.

Ничего другого не оставалось, как… нет, не сдаться, разумеется, а применить тайную лисью технику спора: в ответ на все реплики небесного портного Недопесок принялся тявкать и затявкал его так, что тот зажал уши руками и закричал:

– Хоть лисы, хоть крысы, только пасть захлопни!

Недопесок тут же замолчал и с довольным видом провел лапой по усам, вытирая слюни, которые в пылу тявканья могли запачкать морду. Доволен он был тем, что не пришлось прибегать к крайнему, но излюбленному средству: если кто-то перечил Недопеску, он начинал закатывать или выпучивать глаза и грозиться, что нажалуется шисюну.

Удостоверившись, что ничего не забыл, Недопесок поскакал к Небесной лестнице. Ли Цзэ подумал, что стоит проявить себя и предложить чернобурке помощь: с такими короткими лапами взбираться по лестнице Недопеску будет трудно, а Тяньжэнь велел за чернобуркой приглядывать.

Но остановился у лестницы Сяоху вовсе не потому, что понял невозможность лисам по ней подняться, а потому, что лестница его впечатлила. Он поставил передние лапы на самую нижнюю ступень, пробуя ее на прочность, потом помахал лапой между ступенями, пытаясь определить, не спрятаны ли между ними невидимые тросы, которые держат ступени.

Ничего не обнаружив, Недопесок впечатлился еще больше и прошептал:

– Блох мне в холку, вот это лесенка!

Отдав должное Небесной лестнице, Недопесок вытащил духовную сферу, запрыгнул в нее и покатил вверх. Ли Цзэ пришлось подниматься по лестнице едва ли не бегом: сфера летела быстро.

«Откуда у него такой могущественный артефакт?» – подумал Ли Цзэ.

Такие прежде использовались для богоявлений – в них боги и небожители спускались в мир смертных, чтобы что-нибудь возгласить – но были сломаны при прежнем Небесном императоре, который считал, что жалкие смертные недостойны сошествия богов. Богам приходилось исхитряться и на свой страх и риск спускать людям, их почитавшим, шепотки на паутинках. Сделать это можно было лишь осенью, когда воздух наполнялся летающей паутиной.

Недопесок взлетел высоко, выбрал самый оживленный летающий остров и спустился. Небесные звери радушия не проявили, только покосились на незваного гостя.

Недопеска это не смутило, он расставил задние лапы, передние упер в бока и громко пролаял:

– Всем выстроиться в шеренгу! Подходить по одному! Я начинаю отбор представителей на свадьбу Неба и Земли!

Небесные звери не любили, когда ими командовали, тем более, если этот командир был от горшка три вершка. В редких случаях в них просыпалось коллективное сознание, и сейчас это самое сознание подсказывало, что неплохо было бы навалять этому самопровозглашенному командиру.

Ли Цзэ поспешно проявил себя на долю секунды, и этого хватило: небесные звери его почуяли и попятились. Недопесок распушил от гордости все хвосты, поскольку наивно полагал, что это он произвел на небесных зверей такое ошеломительное впечатление.

– Слышали, что вам сказали? – прикрикнул на небесных зверей Циньлун.

Он почувствовал ауру Ли Цзэ и явился незамедлительно. Недопесок его, конечно, удивил, но Циньлун полагал, что Ли Цзэ кого попало сопровождать не будет. Наверное, решил он, этот лис – подручный Небесного императора.

Недопесок потер лапы, достал свою лесенку и принялся за работу.

– Ли Цзэ. – Циньлун подошел к все еще незаметному глазу генералу. – Сколько лет, сколько зим.

– Бессчетно, – сказал Ли Цзэ, проявляя себя.

Они не виделись с тех пор, как Небесная лестница была запечатана, а прежде воевали вместе и даже приятельствовали.

– Что это за мелюзга? – спросил Циньлун, указывая на Недопеска. – Храбрец или умом не вышел – явиться на Верхние Небеса и командовать небесными зверями?

– Эта «мелюзга», – едва сдерживая улыбку, ответил Ли Цзэ, – доверенное лицо Тяньжэня.

– Скорее уж морда, – заметил Циньлун. – Откуда он вообще взялся? На Небесах ведь нет лис. Почти, – оговорился он тут же, заметив взгляд Ли Цзэ.

– Насколько я знаю, изначально он был лисом мира смертных, но за неоценимые заслуги стал приближен к Тяньжэню.

Как же далеко были его слова от истины! Недопесок был не приближен, а прилисен, вернее, сам прилисился, никого не спрашивая.

– Это за какие такие неоценимые заслуги? – удивился Циньлун.

Ли Цзэ, уже успевший разузнать, неспешно поведал ему о главном подвиге Недопеска на небесном поприще – спасении Небесного императора. Расправа над ядовитыми змеями Циньлуна несказанно впечатлила.

Драконы змей недолюбливали: их нередко с этими самыми змеями путали или сравнивали, что было для драконов величайшим оскорблением. Небесные змеи – те другое дело, а вот ядовитые…

О других – сомнительных – подвигах Недопеска Ли Цзэ умолчал. Подкопы и норы, которые Недопесок рыл везде и всюду, были настоящим бедствием для Небесного дворца, но никто не смел ничего на это возразить, потому что делалось это с молчаливого одобрения Небесного императора. Нужно было постоянно смотреть себе под ноги, чтобы не угодить сапогом в нору, а подкопы под стены дворцов и павильонов грозили сквозняками.

Затыкать или зарывать норы было бесполезно: Недопесок вел им строгий учет и каждую содержал в идеальном лисьем порядке, так что на месте уничтоженной норы появлялось две новых!