[459] О жизни в Небесном дворце (и немного о лисах)
Ху Сюань поглядывала по сторонам и на встречавшихся им небожителей, не скрывая удивления.
О небожителях в мире демонов слухи ходили разные и всегда скверные, и теперь странно было видеть, что небожители мало чем отличаются от демонов, если смотреть на них в целом, не придираясь по мелочам. Они не могли не чувствовать, что она демон или сродни демонам, но смотрели на нее без неприязни, скорее – с тем же любопытством, что и она на них. Они нисколько не походили на кровожадных тварей, убивающих демонов ради забавы.
И Ху Сюань подумала: «Тут как с рыбой. Если одна протухнет – всю бочку испортит».
Стараниями Ли Цзэ Небесный дворец был избавлен от «тухлой рыбы». Зеркало Чжэньли, полученное от Небесного императора, сослужило ему добрую службу, и он быстро нашел тех, кто мог «испортить всю бочку», и разделался с ними, выслав в отдаленную часть Небес, где за ними всегда будут приглядывать люди из тайной службы.
«При мне больше никаких заговоров!» – сказал Ли Цзэ.
Оставшиеся опасности для Небесного императора не представляли.
Хотя, положа руку на сердце, вряд ли кто-то вообще мог представлять для него опасность: с заговорщиками Ху Фэйцинь справился шутя, а Небесной волей, как уже выяснилось, владел в совершенстве. Но это была святейшая обязанность Ли Цзэ – беречь Небесного императора, что он и делал.
Ли Цзэ провел их во дворец. Ху Сюань понравилось, что здесь много коридоров: в порядочной лисьей норе тоже много ходов-ответвлений. На роскошь она внимания не обращала, но ей нравилась драпировка стен и расписанные картинами ширмы.
Они заглянули в главный тронный зал: там во всю стену был портрет Ху Фэйциня в парадном императорском одеянии.
Надо заметить, Ху Фэйцинь нисколько не хотел, чтобы его портретами увешивали стены во дворце, но это быстро вошло в моду, и теперь эти портреты были повсюду. Небесные художники были нарасхват. А на Нижних и Средних Небесах вошло в обычай устраивать дома алтарь для Лисьего бога-императора: куда ж и тут без портрета!
Сила богов зависела от количества их последователей, и не был бы Ху Фэйцинь уже так силен, что дальше просто некуда, он бы обрел неслыханное могущество на одном только поклонении его персоне. Ху Фэйциню все это страшно не нравилось.
А как бы он был удивлен, узнав, что Лисьему богу поклоняются и в мире смертных!
Потомки людей из деревни Чжао, поклонявшиеся одежде Ху Фэйциня с легкой лапы Ху Вэя, теперь считали себя Лисьим культом. Они строили храмы в честь Лисьего бога, денно и нощно жгли благовония и запрещали местным убивать лис.
Лисий культ шагал по Поднебесной и добрался даже до гор-близнецов. Надо ли говорить, что главный храм они выстроили именно на горе Хулишань, где лисы расплодились уже так, что не протолкнуться и шагу ни сделать, чтобы не наступить кому-нибудь на хвост.
– А-Фэй теперь так важно выглядит, – резюмировала Ху Сюань, глядя на портрет.
Лао Лун быстро глянул на нее. Похоже, Ху Сюань не помнила, что Ху Фэйцинь приходил в дворец Тайлуна: ягоды пробуждения вернули ей память, но забрали воспоминания о Круге золотой рыбки. Лао Лун подумал, что это хорошо.
– Это парадное одеяние, – смущенно ответил Ли Цзэ. – Тяньжэнь редко так одевается. Тиара Мянь вообще теперь есть только на портретах.
– Почему? – удивился Лао Лун.
– Тяньжэнь ее сломал, потому что подвески закрывали глаза.
«И правильно сделал, – подумала Ху Сюань. – Лисам ничего не должно мешать смотреть».
– То есть, – развеселился Лао Лун, – древнейший небесный артефакт утрачен безвозвратно?
– Бусины мы собрали, но Тяньжэнь сказал, что руки оторвет тому, кто попытается ее починить.
– Проняло же его, – фыркнул Лао Лун. – А парадное одеяние он в клочки не изорвал? Я слышал, там двенадцать предметов.
Ли Цзэ натянуто кашлянул и сказал:
– Его мы починили.
Лао Лун так засмеялся, что на него оглянулись все проходящие мимо небожители:
– Молодец, Хушэнь, навел тут шороху!
– Это не Тяньжэнь. Владыка демонов…
– А-Вэй? – покраснела Ху Сюань.
Ли Цзэ, немного подумав, рассказал в общих чертах о происшествии с рукавом. К этому моменту Лао Лун уже задыхался от смеха и даже начал икать. Ху Сюань лишь похлопала его по спине.
– Я гляжу, в Небесном дворце царит приятное оживление, – кашлянул Лао Лун, просмеявшись. – Теперь буду чаще заглядывать в гости.
– Тяньжэнь нередко пренебрегает правилами, которые должен соблюдать, – покачал головой Ли Цзэ. Осуждения в его голосе не было, но…
– Лисы никому ничего не должны, – заметила Ху Сюань, – а уж лис-император и подавно. Таково Лисье Дао.
– Тяньжэнь так и сказал. Но у нас впервые лисы в императорах, поэтому мы не всегда знаем, что с этим делать.
– Смиритесь, – философски провозгласил Лао Лун, которого все это неимоверно забавляло.
Ли Цзэ взглянул на него с неодобрением. Не Лао Луну же каждый день приходилось переписывать Небесное Дао, чтобы подстроиться под Небесного императора, и приводить в чувства Первого советника, который нередко падал в обморок от очередного новшества или пропущенного Небесным императором крепкого словечка. А также охранять Небесного императора от всяких незваных гостей, набивающихся ему в родственники… Все это свалилось на плечи Ли Цзэ..
– А-Фэй просто еще молод, – сказала Ху Сюань, решив, что Ли Цзэ нужно немного утешить, – он остепенится, лисы остепеняются с годами.
– Правда? – искренне удивился Лао Лун.
Ху Сюань сердито на него посмотрела, но продолжила:
– Когда на морде появится первый седой ус, лис остепенится, так считают.
– Да ну! Что хорошего в том, чтобы стать старым и скучным?
– Старый – не обязательно скучный.
– Это уж да, – ухмыльнулся Лао Лун, заставив Ху Сюань в очередной раз покраснеть.
Из всех присутствующих Лао Лун был самым старым: он знал еще прадеда Почтенного. Но возраст степенности ему не прибавил, с этим поспорить было невозможно.
