[629] Принц-потеряшка

Время шло, сыновья императора подрастали. Отец был к ним равнодушен и не интересовался ими, полагая их лишней обузой. От императрицы, неустанно хвалящей собственных сыновей и поливающих грязью сына богини небесных зеркал («такой глупый мальчик, что ложку вместо рта в ухо несет, а надевая сапоги – правый с левым путает»), Небесный император только отмахивался. Но мстительная женщина пользовалась своей властью и положением, чтобы сделать жизнь соперницы невыносимой.

Богине небесных зеркал отведенный для нее павильон покидать было запрещено. Императрица, притворяясь почтенной матроной, выискала в Небесном Дао, что жены и наложницы императора, пусть и покинутые, не должны покидать Внутренний двор, а родившие императору детей – тем более. Исключительно забота о нравственности и репутации Небесной семьи. На деле же павильон превратился в тюрьму, а надзирательница не упускала случая поиздеваться над пленницей или унизить тем или иным способом. Богиня небесных зеркал все придирки и оскорбления сносила безропотно.

Но и этого императрице показалось мало, и когда сыновья подросли, то она стала настраивать их против младшего брата.

Ли Цзэ впервые увидел Четвертого принца так.

В дворцовом саду, куда Ли Цзэ заглянул в поисках Черепашьего бога, Первый принц врезался в него с разбегу и завопил:

– Смотри куда идешь!

– Тише, это же бог войны, – трусовато одернул брата Второй принц.

Но Первый принц нахально и с явным вызовом уставился на Ли Цзэ. Больше всего тому хотелось отвесить невоспитанному мальчишке подзатыльник, но, разумеется, он не мог, поэтому очень сдержанно извинился, и принцы побежали дальше, расталкивая встреченных придворных и заставляя тех извиняться перед ними, хотя виноваты были сами. Ли Цзэ исполнился отвращения. Вседозволенность развращает, и он не сомневался, что ничего путного из мальчиков не выйдет.

Дальше в саду слышались испуганные возгласы и вскрики. Ли Цзэ решил проверить. Феи-служанки метались по саду, следом за ними, словно неприкаянная, бродила богиня небесных зеркал. Ли Цзэ подошел, сложил кулаки и осведомился, что происходит. Богиня небесных зеркал была так расстроена, что не смогла вымолвить ни слова, а одна из фей-служанок сказала:

– Четвертый принц пропал. Генерал Ли, вы не поможете найти его?

– Но разве не проще воспользоваться одним из небесных зеркал? – рассудительно предложил Ли Цзэ.

Богиня небесных зеркал одарила его бесцветным взглядом и выговорила:

– Мне запрещено ими пользоваться.

Запрещать богу или богине пользоваться способностями, которые делают их богами? Ли Цзэ был потрясен до глубины души.

– Я помогу искать, – только и сказал он. Ему-то пользоваться способностями никто не запрещал.

Четвертый принц между тем был заперт в темном амбаре: старшие мальчики втолкнули его внутрь и заперли дверь. Он пытался стучать и звать на помощь, но амбар стоял в отдаленной части сада, а толстые стены поглощали любые звуки. Устав и сорвав голос, Четвертый принц забился в угол, обвил колени руками и спрятал в них голову.

В темноте амбара было очень страшно, чудились странные шорохи и скрипы. Казалось, невидимые глаза наблюдают за ним и замышляют недоброе. Вероятно, это были всего лишь мыши и крысы, живущие в амбаре, но ребенку и они казались злыми чудовищами. Четвертый принц не плакал, просто сидел в углу и дрожал всем телом.

Ли Цзэ воспользовался небесным зрением, чтобы разыскать пропажу. Эту технику он изучал вот уже пять сотен лет, но так и не научился толком ею пользоваться. Вероятно, успех в данном случае зависел от врожденных талантов, а не от сил или стараний. Ли Цзэ никогда не мог использовать небесное зрение дольше, чем полминуты. Чтобы найти Четвертого принца, Ли Цзэ применил небесное зрение сто раз: каждая краткая вспышка озаряла лишь короткое расстояние, приходилось переходить на другое место и повторять попытки снова и снова.

Вызволив Четвертого принца из амбара, Ли Цзэ отнес его богине небесных зеркал. Та обхватила мальчика руками и принялась плакать, феи-служанки тоже. Четвертый принц не плакал. Ли Цзэ это показалось странным: потерявшиеся дети наверняка пугаются и плачут. Богиня небесных зеркал поблагодарила Ли Цзэ за помощь и унесла мальчика в павильон. Феи-служанки остались и наперебой засыпали Ли Цзэ благодарностями и похвалами.

Ли Цзэ поморщился и попытался перевести разговор:

– А Четвертый циньван храбрый мальчик. Другой бы испугался и заплакал.

– Четвертый принц вообще не плачет, даже когда старшие братья его обижают, – сказала одна из фей-служанок, оглянувшись по сторонам. – Несчастный мальчик, выпало же родиться четвертым сыном в семье!

Ли Цзэ был не слишком суеверен и полагал, что счастье или несчастье зависит вовсе не от того, каким по счету ты явился на свет. Но сложно это оспорить, когда все остальные в это верят.

Однако же, Четвертый принц сумел изменить судьбу: он как-то привлек внимание Небесного императора и получил повышение в ранге до Первого принца.

– Посчастливилось, – сказал Ли Цзэ, разговаривая об этом с Угвэем.

– Ты думаешь? – с сомнением спросил Черепаший бог.

– А разве нет? Если его повысят в ранге до Тайцзы, его жизнь изменится в лучшую сторону.

– Ты лично с мальчишкой не знаком? – спросил Черепаший бог, усмехаясь.

– Нет.

– Понятно, – нисколько не понятно заключил Угвэй.

Ли Цзэ удивленно приподнял брови.

Черепаший бог пригладил бороду и сказал:

– В этом дворце ничья жизнь не может измениться в лучшую сторону.

Хотел бы Ли Цзэ что-то на это возразить, но как возразишь, когда это чистая правда?