[594] Пилюля отрешенности

– У меня есть к тебе разговор, – сказал Янь Гун, воровато оглянувшись по сторонам. – Но не здесь. Нельзя, чтобы кто-то услышал. Я сопровожу тебя в павильон Феникса.

Су Илань, продолжая глядеть на него вприщур, проговорила:

– Подозрительно… Очень подозрительно.

– Ничего подозрительного! Просто этот разговор должен остаться между нами.

– Поэтому и подозрительно, – фыркнула Су Илань.

– Что может быть подозрительнее демона, втершегося в доверие к человеку? – парировал Янь Гун.

Су Илань эти слова не понравились, но она последовала за евнухом в павильон Феникса. Змеи любопытны, и Су Илань не была исключением. Таинственность Янь Гуна невольно заинтересовала ее. Что за разговоры могут быть у нее с царским евнухом, который так боится змеиного демона, что, завидев его, буквально по стеночке уползает куда-нибудь подальше от упомянутого?

«Подозрительно», – подумала Су Илань.

Янь Гун запер двери, удостоверившись, что никого поблизости нет.

– Какие предосторожности, – протянула Су Илань, превращаясь в саму себя и разваливаясь небрежно за столом.

Янь Гун, подумав, сел поодаль от нее, но сидел с таким видом, точно в любой момент готов был вскочить и умчаться, может даже – через окно. Неудивительно, воплощение его страхов сидело буквально на расстоянии протянутой руки от него и смотрело в упор зелеными змеиными глазами, в которых ничего нельзя было прочитать.

– Ну? – сказала Су Илань.

– Ты змею… змеиный демон, – исправился Янь Гун, – и наверняка много знаешь.

– Уж побольше, чем евнухи, – со смехом подтвердила Су Илань.

Янь Гун стерпел насмешку. Он что угодно стерпел бы, чтобы получить ответ.

– Ты уже не раз спасала Цзэ-Цзэ. Ты разбираешься в медицине. Простым смертным не ведома и толика твоей мудрости.

– Подлизываешься? С чего бы? – пробормотала Су Илань.

– Если ты как-то приворожила Цзэ-Цзэ… должно быть, есть какое-то приворотное зелье, – с запинкой сказал Янь Гун. – Такое зелье, чтобы Юань-эр не забыл меня.

Су Илань высоко выгнула бровь:

– Чтобы не забыл?

– Он молод и красив, а я… евнух, дружба со мной только навредит ему, – с горечью в голосе сказал Янь Гун. – Он забудет меня.

– Если он остается с тобой, значит, он хочет оставаться с тобой, – заметила Су Илань. – Не думаю, что дело в красоте или молодости… и уж наверняка не в том, есть у тебя яйца или нет.

Ее грубость задела бы Янь Гуна за живое прежде, но сейчас он только уныло и скрипуче засмеялся и сказал:

– Через полгода его свадьба. Он забудет обо мне, когда женится. Сколько дружб было разрушено из-за женщин!

– Тогда грош цена такой дружбе, – с презрением сказала Су Илань. – Что, хочет он жениться?

– Его желание или нежелание роли не играет. Так решил его отец, – еще унылее прежнего ответил Янь Гун.

Су Илань сощурилась. От унылого евнуха во дворце никакой радости.

«Нисколько не забавно», – подумала она.

– И? Хочешь опоить его зельем, чтобы он тебя не забыл, даже женившись? – фыркнул Су Илань. – Настолько поверхностны ваши узы?

– Да что ты, змеюка, понимаешь!.. – начал Янь Гун и осекся, заметив, что Су Илань переменилась в лице.

А что понимает он сам? Су Илань не побоялась нанести себе серьезную рану, чтобы спасти жизнь Ли Цзэ. Значит, он ей дорог.

– Есть такое зелье или нет? – с преувеличенной нетерпеливостью в голосе спросил Янь Гун, чтобы скрыть смущение.

– Умоляй меня, – сказала Су Илань.

– Что? – не понял Янь Гун.

– Умоляй меня помочь, – пояснила Су Илань, и на ее лице промелькнуло хищное выражение. – Ты слишком горд, евнух, ты не похож на смиренного просителя, явившегося к высшему существу за помощью.

– Это ты-то высшее существо? – скривился Янь Гун.

– Об этом я и говорю. Тебе нужна моя мудрость, мудрость тысячелетней белой змеи, но ты приходишь и насмехаешься надо мной. Ты ни во что меня не ставишь, но ждешь от меня помощи? Так не бывает, евнух, за все нужно платить. Умоляй меня, если хочешь, чтобы я тебе помогла.

– А ты можешь? – недоверчиво спросил Янь Гун.

– Могу. А может, не могу. Но узнать об этом ты сможешь, только если будешь умолять меня об этом.

Янь Гун скривился еще больше, но потом мелькнуло перед глазами, как побледнел и переменился в лице Юань-эр, когда услышал о грядущей свадьбе. Янь Гун и сам от себя не ожидал, но… бухнулся ничком, стараясь удариться лбом побольнее, и сказал:

– Умоляю, помоги.

Су Илань высоко вскинула брови и смотрела, как Янь Гун методично бьется лбом об пол.

– Ты голову себе разбить собрался, а потом нажаловаться Ли Цзэ, что это я тебя так приложила? – уточнила она, когда Янь Гун проделал это, должно быть, в десятый раз.

– А как, по-твоему, люди умоляют? – сердито отозвался Янь Гун. – Змеюка, я тебе кланяюсь, а ты надо мной насмехаешься?

– Может, для начала стоит перестать называть меня змеюкой? – резонно спросила Су Илань.

– Так ты тоже меня евнухом зовешь, – буркнул Янь Гун и примерился стукнуться лбом об пол еще раз.

Су Илань свела ладони вместе, между ними засиял неяркий белый свет. Янь Гун уставился на это чудо. О таком он только в сказках читал.

– Это Ци? – пораженно спросил он.

Су Илань раскрыла ладони, на них лежала поблескивающая отсветами угасающего света пилюля, похожая на крупную жемчужину.

– Это пилюля отрешенности. Она лишает мужской силы, – сказала Су Илань, протягивая руку Янь Гуну. – Если твой Юань-эр съест ее, он будет неспособен удовлетворять женщин, а значит, не сможет и жениться.

Янь Гун почувствовал, что внутри все заледенело.

– Ты! – воскликнул он. – Ты предлагаешь мне и Юань-эра изуродовать?!

– С чего ты взял? Эффект длится три четверти луны, – возразила Су Илань, – потом сила вернется. Но этого времени будет достаточно, чтобы убедить лекарей в немощности нефритового корня. Его не поднимут никакие снадобья или техники, покуда эффект пилюли отрешенности не развеется.

Янь Гун стеклянными глазами смотрел на пилюлю:

– Ты не лжешь? Это действительно поможет?

– Зачем мне тебе лгать?

– Чтобы посмеяться надо мной.

– Пф, – прыснула Су Илань, – я же не человек, чтобы насмехаться над чувствами. Это вы, люди, ни во что не ставите то, что на сердце у других. Но если она тебе не нужна…

Договорить она не успела. Янь Гун схватил пилюлю и спрятал ее в рукав. Взгляд у него был при этом совершенно безумный. После он ринулся из покоев Хуанфэй, словно где-то прокричали: «Пожар!»

«В сущности человек он неплохой, – подумала Су Илань, глядя ему вслед, – но слишком глуп. Удивительно, насколько глупеют люди, когда чего-то боятся или влюбляются».

Она слегка нахмурилась и прикоснулась к груди, где навсегда останется беловатый шрам.

– А ты глупая змеюка, – пробормотала она. – Куда тебе других осуждать!

Никогда еще не бывало, чтобы белые змеи влюблялись в простых смертных.