[592] Пагода Саньму

Когда Ли Цзэ выздоровел и стал покидать царские покои, не только евнух, но и все во дворце заметили, что отношения между царем и наложницей изменились. В другое время стоило бы только порадоваться, что строптивая красавица ни на шаг не отходит от Ли Цзэ и повсюду следует за ним, хоть этикетом наложницам и запрещено покидать отведенную для них часть дворцового комплекса.

Вообще считалось, что проявлять чувства в присутствии посторонних неприлично, такое должно происходить лишь за закрытыми дверями. Но Юйфэй без смущения первой брала Ли Цзэ под руку или за руку, садилась так близко к нему, что их плечи соприкасались.

В другое время стоило бы только порадоваться, что строптивая красавица прониклась к царю, но ни министры, ни Янь Гун особой радости не проявляли. Министры, уверившись, что царская наложница бесплодна, спали и видели, как бы их разлучить, а Янь Гун, знавший, что царская наложница – самый настоящий демон, вообще места себе не находил. И только простодушный Цзао-гэ, ничего не знавший ни о дворцовых интригах, ни об опасениях евнуха, искренне радовался, что Ли Цзэ выглядит не только здоровым, но и счастливым.

– Так на меня глядят, словно взяли и убили бы, – сказала Су Илань, которая, разумеется, заметила растущую неприязнь министров и, понятное дело, Янь Гуна. Она вообще все замечала.

– Не бойся, я тебя защищу, – сказал Ли Цзэ, мрачнея.

– Я все-таки демон, – с чувством собственного достоинства отозвалась Су Илань.

– Я знаю.

Внимание Су Илань между тем привлекла старая пагода. Она указала на нее пальцем и сказала:

– Давай пойдем туда. Хочу посмотреть на пагоду Саньму вблизи.

– Саньму? – переспросил Ли Цзэ.

Он до этого момента полагал, что пагода безымянная. Еще когда он только-только пришел во дворец, пагода сразу привлекла его внимание, и он пообещал Янь Гуну, что они залезут на самый верх, но выполнить обещание не получилось: внутри пагода была разрушена, лестница сохранилась лишь частично, даже самый ловкий человек не смог бы по ней взобраться. Им оставалось только любоваться пагодой снаружи все эти годы и удивляться, почему внутри все разрушилось, а каркас устоял. Ли Цзэ полагал, что время прихотливо и разрушает избирательно, а Янь Гун во всем видел работу демонов или духов.

– Пагода Третьего глаза. Я жила в ней прежде. Очень-очень давно. Считалось, что с верхнего яруса можно увидеть все царство. Давай поднимемся и поглядим.

– Это невозможно, – покачал головой Ли Цзэ. – Пагода изнутри разрушена, подняться наверх нельзя.

– Разрушена? – удивилась Су Илань. – Но она была такой изначально.

– Как?

– Это пагода-головоломка: лестницу возвели и разрушили нарочно. Я помню, как ее строили. Тогда еще и царств-то толком не было.

– Но зачем строить пагоду, на которую нельзя подняться? – недоумевал Ли Цзэ.

– Можно подняться, нужно знать секрет.

– Тогда пошли! – загорелся Ли Цзэ. – Я всегда хотел поглядеть на округу с высоты пагоды.

Су Илань взяла Ли Цзэ за руку и завела за пагоду, туда, где конструкция упиралась боком в дворцовую стену. Су Илань потрогала замшелые камни у основания пагоды, и – к удивлению Ли Цзэ – открылась узкая дверь, замаскированная под каменную кладку. Дверь эта скорее походила на окно, взрослому мужчине, чтобы пройти в нее, пришлось бы согнуться в три погибели.

Су Илань, превратившись в змею, скользнула к Ли Цзэ за пазуху и сказала:

– Внутри просторно, не застрянешь.

Стены пагоды оказались полыми, между ними были втиснуты ступени уходящей вверх лестницы, которая отлично сохранилась. Ли Цзэ, придерживаясь рукой за стены, стал подниматься.

– Тогда пагоду использовали как ловушку для врагов или укрытие от них, – рассказала Су Илань. – На этой лестнице можно спрятать солдат или спрятаться мирным жителям. Внутри пагода выглядит заброшенной, никто не станет ее тщательно проверять, а разрушать уже разрушенное попросту нет смысла. Годы прошли, секрет пагоды забылся, а я этим воспользовалась и пряталась здесь от демонов. Но потом вокруг пагоды выстроили дворец, пришлось покинуть эти места: стало слишком людно, а люди не любят змей. Не думала, что когда-нибудь вернусь сюда.

– А с нее правда видно все царство? – спросил Ли Цзэ, приостановившись, чтобы перевести дух.

– Нет, – сказала Су Илань, – только окрестности, но тогда окрестности и были «всем царством».

– В летописях об этом ничего нет…

– Тогда и летописей еще не было, – возразила Су Илань. – Хроники вести начали, когда основали первую династию. Как ее там называли? Божественная Паньгу? Выпало из памяти.

– Величественная Паньгу, – вспомнил Ли Цзэ. – Но о ней почти никаких записей не сохранилось. Ее назвали в честь демиурга, сотворившего мир… Или первым царем был сам демиург?

Су Илань, кажется, фыркнула:

– Да просто первого царя так звали, а легенду о Паньгу придумали, чтобы возвеличить его имя.

– Но тогда кто сотворил мир? – несколько растерянно спросил Ли Цзэ.

– Небеса, конечно.

– А кто сотворил Небеса?

– Небеса сотворили сами себя, – после паузы сказала Су Илань.

Она плохо представляла себе устройство мира, как и все змеи, но древние знания, хранившиеся в памяти змеиных демонов, гласили, что существует три мира – Небеса, мир смертных и мир демонов. Где-то еще должен был ютиться ад, но Су Илань даже не представляла, с какой стороны его подставить к своим представлениям об устройстве Вселенной.

Ли Цзэ между тем выбрался на смотровую площадку пагоды, откуда открывался вид на дворцовый комплекс и – частично – столицу. Су Илань предпочла оставаться у него за пазухой.

– Так высоко я еще не забирался, – сказал Ли Цзэ. – Падать отсюда, должно быть, долго.

Между тем министры успели потерять царя, а когда увидели, где он, то пришли в совершеннейший ужас и помчались к царскому евнуху и притащили его за собой к пагоде.

– Гунгун! – возопил Зеленый министр. – Царь же убьется!

– Как он вообще туда залез? – поразился Янь Гун.

– Лезь туда и уговори царя спуститься, – велел Синий министр.

– Как я туда залезу? Я не кошка, чтобы по стенам лазить, – испуганно замахал руками Янь Гун.

Но министры распорядились принести деревянную лестницу, которую слуги использовали, чтобы взбираться на крыши дворцовых павильонов, если требовалась какая-то починка. Лестница была хлипкой и шаткой, а Янь Гун страшно боялся высоты, но лезть все равно пришлось.

– Цзэ-Цзэ, – проблеял он, поднявшись до середины и надеясь, что Ли Цзэ его услышит или увидит, и тогда не придется лезть дальше.

Но Ли Цзэ смотрел по сторонам, а не вниз, поэтому евнуха не заметил. Су Илань евнуха почуяла, конечно же, но ничего не сказала. Голоса же Янь Гуна Ли Цзэ не расслышал, потому что наверху свистел ветер и отдавался эхом в сводах пагоды. Янь Гуну пришлось залезть едва ли не до конца лестницы, прежде чем Ли Цзэ его заметил.

– Гунгун? – поразился Ли Цзэ, перегнувшись через перила смотровой площадки.

– Ты же убьешься, не высовывайся так, – проскулил Янь Гун, намертво вцепившись в лестницу. – Как ты вообще туда взобрался?

Тут евнух заметил, что из-за пазухи Ли Цзэ высунулась на мгновение белая змеиная голова, презрительно поглядела на него и снова спряталась.

– Так и знал, что без змеюки не обошлось, – проворчал Янь Гун.

Ли Цзэ хотел было втащить Янь Гуна к себе на смотровую площадку и спуститься вместе с ним по потайной лестнице, но почувствовал, как Су Илань несильно куснула его в грудь, и сообразил, что секрет пагоды, который был известен лишь змеям, раскрывать не стоит.

– Спускайся, я за тобой, – велел Ли Цзэ Янь Гуну.

– Я не знаю, как спускаться, – проскулил Янь Гун. – Я никогда не забирался на такую высоту.

– Кошка ты, что ли? – не удержалась от язвительного замечания Су Илань. – А если на тебя змею напустить, спустишься?

– Илань, – укоризненно прошептал Ли Цзэ, похлопывая рукой себя по груди.

Но Янь Гун ничего не слышал. Он зажмурился и вцепился в лестницу крепче прежнего, потому что поднялся ветер и начал раскачивать и без того шаткую конструкцию. Ли Цзэ пришлось перелезть прямо через него, потом потратить немало сил, чтобы отцепить Янь Гуна от лестницы и взвалить к себе на плечо, и уже так спуститься с пагоды на землю. Министры развизжались какими-то упреками, но Ли Цзэ пропустил их мимо ушей. Он поставил Янь Гуна на ноги и спросил:

– Ну, ты как?

Янь Гун открыл глаза и таращился по сторонам, словно не верил, что уже спустился, а потом упал ничком и принялся целовать землю. Ли Цзэ пришлось притвориться, что раскашлялся: Су Илань не смогла удержаться от смеха при виде ползающего по земле евнуха.

«Ну и кто из нас змеюка?» – ехидно подумала Су Илань.