[547] Три дня затворничества

Мэйжун, как заметил Янь Гун, была несколько бледновата в тот день, а вышивка ни на сколько не продвинулась.

– У тебя закончились нитки? – поинтересовался евнух. – Все одеяния распустила?

Мэйжун едва на него взглянула. Она вертела в длинных пальцах виноградину. Янь Гун подметил, что она так ничего и не съела.

– Ты что, больна? – спросил он, хмурясь. – Позвать тебе лекарей?

Мэйжун положила виноградину обратно на блюдо и сказала:

– С завтрашнего дня я на три дня затворюсь в покоях. Ко мне никто не должен входить. Еды достаточно. Ты понял, евнух?

– Затворничество на три дня? – переспросил Янь Гун с подозрением. – Зачем тебе это?

– Тебя не касается. Не волнуйся, я не сбегу. Но если ты нарушишь запрет и войдешь, то пожалеешь. Твой ответ, евнух?

Янь Гун, морща лоб, сказал:

– Хорошо. Три дня к тебе никто не будет входить.

Он вышел из покоев, озадаченный, и стал выспрашивать у придворных дам. Те ничего не знали об этом, но старшая придворная дама сказала:

– Она ведь женщина, Гунгун, а у женщин бывают дни, когда им нездоровится, поэтому она не хочет, чтобы кто-то видел ее такой. Оставь ее в покое.

Янь Гун так ничего и не понял, потому что о женщинах знал мало, но Ли Цзэ об этом не преминул рассказать.

– Мэйжун больна? – нахмурился Ли Цзэ.

– Она была очень бледна, – покивал Янь Гун, – и придворная дама сказала о том же. Как думаешь, Цзэ-Цзэ, стоит нарушить запрет и позвать к ней лекаря? Конечно, она мне пригрозила, что я пожалею, если сделаю это… Но ведь запрет еще только на завтра, а сегодня еще сегодня.

– Я сам к ней зайду. Если она на самом деле больна, болезнь нельзя запускать.

Янь Гун на мгновение вскинул брови. Хоть Ли Цзэ всегда и говорил, что ни слышать, ни видеть Мэйжун не желает, и лишь недавно смягчился, но сейчас говорил он с искренней тревогой.

«Тогда даже хорошо, что она разболелась», – подумал Янь Гун.

Ли Цзэ вошел в покои Хуанфэй. Мэйжун полулежала на кровати, но тотчас же села, увидев его. Она, пожалуй, действительно была бледна.

Ли Цзэ, сведя брови у переносицы, сказал:

– Гунгун сказал, что тебе нездоровится. Почему ты отказываешься от лекаря?

Мэйжун сощурилась:

– С чего он взял, что я больна?

– У тебя нездоровый вид. Ты бледна.

– Бледна? Потому что сижу взаперти, – фыркнула Мэйжун.

Угол глаза Ли Цзэ слегка дернулся, но он возразил рассудительно:

– Сидеть взаперти тебя никто не заставляет. Ты можешь гулять по саду, если пожелаешь. Разве тебе кто-то запрещает покидать покои Хуанфэй?

– Что тебе нужно? Зачем ты пришел?

– Гунгун сказал, что ты нездорова, – пожал плечами Ли Цзэ. – Но если ты здорова и твое затворничество всего лишь твоя прихоть, тогда мне здесь делать нечего.

Он развернулся и пошел к двери.

– Твой евнух сказал, что ты не ешь мяса, – сказала ему вслед Мэйжун. – Почему? Хочешь стать монахом?

Ли Цзэ резко обернулся. По лицу его промелькнула тень, но он тут же взял себя в руки и проронил:

– Гунгун слишком много болтает.

– Твой евнух сказал, что ты проклял Небеса. Почему? – продолжала Мэйжун.

– А ты задаешь слишком много вопросов. Ты ведь и сама не ешь мяса.

– А твой евнух уже тебе доложил.

– Не обижай его.

– Евнух пришел просить за царя, а царь пришел просить за евнуха, – смешком сказала Мэйжун. – Вы так друг друга любите?

– Гунгун мой лучший друг. Не понимаю насмешку в твоем голосе.

– Так почему ты не ешь мяса? – вернулась к прежней теме Мэйжун.

– А ты сама?

– Я спросила первая, – возразила Мэйжун. – Может, мой ответ будет таким же, как твой.

– Вряд ли, – сказал Ли Цзэ и так мрачно улыбнулся, что Мэйжун отчего-то передернуло, а ведь она была не из пугливых, – если только ты не съела свою мать.

– Ты! – вспыхнула Мэйжун, полагая, что Ли Цзэ над ней насмехается, но тут же осеклась, потому что глаза Ли Цзэ, когда он это сказал, были пусты и мертвы. Он не насмехался, не шутил, он сказал правду.

Мэйжун какое-то время смотрела на него широко раскрытыми глазами, потом проронила:

– Да, в самом деле, мой ответ другой. Я не ем мяса, потому что мне претит убийство живых существ.

– Ну и кто из нас готовится в монахи? – уточнил Ли Цзэ.

– Глупый мальчишка! Как женщина может стать монахом? – фыркнула Мэйжун.

Странно, но Ли Цзэ ее слова нисколько не задели. Он даже улыбнулся краем рта на эти слова.

– Нечего ухмыляться! – раздраженно оборвала его Мэйжун. – Если выяснил, что хотел, так уходи!

– Еще кое-что. Я так и не поблагодарил тебя за мое спасение. Проси у меня о чем угодно, я это сделаю.

– Я никогда и ничего не прошу, – отрезала Мэйжун. – Уходи!

Ли Цзэ пожал плечами и вышел.

«А ведь уже дважды попросила, чтобы я ушел», – подумал он.