[544] «Речной гуль в юбке»

– Вот что ты натворила? – спросил Янь Гун, вернувшись. – Зачем было выводить царя из себя? Он пришел поблагодарить тебя, а ты его оскорбила.

– Твой царь просто мальчишка, – сказала Мэйжун, усмехаясь. – Это же чистой воды истерика. Какая незрелость!

Янь Гун нечеловеческим усилием взял себя в руки и изобразил на лице улыбку:

– Не обольщайся. Ты ему не нужна. Он вообще не собирался брать себе наложницу. Министры так решили.

Глаза Мэйжун сузились.

– Ха, – продолжал Янь Гун, – а ты думала, что все мужчины столицы сходят с ума по загадочной красавице из Весеннего дома? Что царь услышал о тебе и решил взять тебя в свой гарем? Цзэ-Цзэ всего лишь хотел наградить тебя, поскольку обязан тебе жизнью и не любит оставаться в долгу. А ты уж и вообразила, что он явился тебя домогаться? Было бы чего домогаться, – добавил он, окинув Мэйжун презрительным взглядом. – Вульгарная, невоспитанная… Позор, а не женщина! Сплошное разочарование.

– Говоришь так, словно сам к царю неровно дышишь, евнух, – злобно прошипела Мэйжун. Слова Янь Гуна явно задели ее самолюбие.

– Конечно, – спокойно подтвердил Янь Гун. – Цзэ-Цзэ не только мой царь, но и лучший друг. Если ты оскорбила его, значит, оскорбила и меня. Только я умею ранить в ответ.

– Я заметила, – ядовито сказала Мэйжун. – Разве твой царь не велел меня выпроводить?

Янь Гун прикрыл глаза ненадолго, сложив руки на животе и вертя большими пальцами. Когда он предавался размышлениям, всегда делал так.

– Я тебя купил, – сказал он, открыв глаза и скользнув по Мэйжун взглядом. – Ты останешься во дворце. И уверяю тебя, еще до конца года ты станешь наложницей Цзэ-Цзэ.

– Ха? – протянула Мэйжун.

– Эй, – позвал Янь Гун придворных дам, – займитесь этой женщиной. Отмойте для начала, на нее смотреть невозможно. Подберите приличное одеяние, ее тряпки сожгите. И это… – добавил он, показав на узел, – тоже. Книги оставьте, все остальное – в печь.

Он вышел за дверь и стал ждать. Изнутри слышались звуки борьбы, визгливая ругань – Янь Гун даже покраснел слегка, потому что словарный запас Мэйжун оказался богаче, чем он мог себе представить, – грохот сдвигаемой мебели. Потом все стихло. Янь Гун вытянул шею и прислушался.

Дверь покоев Хуанфэй открылась, вышла старшая придворная дама. Вид у нее был потрепанный, она тронула волосы рукой, заправляя выбившиеся из прически пряди, и сказала, стараясь говорить церемонно, хотя ее явно подмывало высказать евнуху все, что она думает и о нем, и о царской наложнице:

– Яньжэнь, мы все сделали. Но Юйфэй так и не пожелала открыть лицо. Нам удалось лишь поменять ее ужасную вуаль на новую.

– Вот как? – отозвался Янь Гун. – Ну, это ничего, если хочет закрывать лицо – пусть закрывает.

– Но, Яньжэнь, – рассудительно возразила старшая придворная дама, – нужно бы взглянуть на ее лицо, прежде чем царь войдет к ней. А если она под вуалью скрывает шрамы? А может, у нее нос, как у обезьяны? Красавицы не скрывают лица, они гордятся своей красотой и демонстрируют ее.

Янь Гун хохотнул:

– Поверь мне, мы сто раз успеем это сделать, прежде чем царь войдет к ней. В чем я уверен, так это в том, что ни один из них так просто сдаваться не собирается.

– Что? – не поняла старшая придворная дама.

– Да нет, это я так… – отмахнулся Янь Гун. – Что ж, давай поглядим, что у вас получилось.

Он вернулся в покои Хуанфэй и смог убедиться, что слова хозяина Весеннего дома о том, что Мэйжун – «речной гуль в юбке», соответствуют истине. Стол был перевернут, несколько ширм сломано. Видимо, поймать Мэйжун у придворных дам получилось не сразу. Прически и макияж придворных дам были в плачевном состоянии. Судя по всему, Мэйжун их хорошенько… «причесала». Придворные дамы стояли с оскорбленным видом.

Сама красавица сидела на кровати, отмытая, переодетая и злющая. Нижняя половина лица у нее была закрыта новой вуалью бирюзового цвета. Судя по всему, накрасить Мэйжун придворным дамам не удалось, но Янь Гун подумал, что лицо у нее и без того миловидное. Знать бы еще, что действительно скрывается под вуалью…

Новое трехслойное одеяние необыкновенно ей шло: придворные дамы выбрали для нее одежду бледно-голубого цвета. В таком сидеть развязно не получилось бы, поэтому Мэйжун сидела вполне в приличной позе, правда – подперев подборок ладонью и упершись локтем в колено при этом. Выпавшую из прически прядь она то и дело сдувала с лица, но придворные дамы не решались подойти и подправить ей прическу. Янь Гун решил сделать это сам.

– Убери от меня руки! – возмутилась Мэйжун. – Ни один мужчина не прикоснется ко мне!

– Я же евнух, что я могу тебе сделать? – ядовито спросил Янь Гун и, закатав рукава, принялся за дело.

Придворные дамы восхитились его смелостью, но ни одна так и не подошла, чтобы помочь. Наконец, прическа была исправлена. Янь Гун удовлетворенно кивнул и потер свежую царапину на руке.

– Дикая кошка, что ли? – недовольно спросил он. – Не вздумай царя оцарапать.

– Если попробует меня тронуть, я не только оцарапаю, я из него второго евнуха сделаю! – с угрозой в голосе сказала Мэйжун.

Янь Гун закатил глаза. Он имел в виду ситуации, когда мужчина предлагал руку женщине, скажем, чтобы та не споткнулась при прогулке или переступая через порог.

– Почему вы вообще ей ногти не обрезали? – обрушился он на придворных дам.

– Яньжэнь, – возмутилась старшая придворная дама, – короткие ногти только у простолюдинок! Благородные дамы из дворца носят длинные ногти.

– Благородные дамы… – повторил Янь Гун, разглядывая Мэйжун.

– Твой взгляд оскорбителен, евнух, – вспыхнула Мэйжун.

– Я знаю, – спокойно кивнул Янь Гун и, обернувшись к старшей придворной даме, сказал: – Займитесь ее обучением. Прежде чем представлять ее двору, нужно сделать из нее хотя бы подобие благородной женщины… и отучить ругаться.

Придворные дамы поклонились, но с весьма кислым видом. Становиться наставницами этой бестии никто желанием не горел.

Старшая придворная дама собралась с духом и сказала:

– Яньжэнь, почему бы тебе самому этим не заняться? Я не уверена, что мы с ней справимся.

– А я справлюсь? – возмутился Янь Гун.

– У тебя есть кнут, – сказала старшая придворная дама без обиняков, – и ты с ним хорошо управляешься, это все знают.

– Ты посмеешь ударить женщину? – с презрением спросила Мэйжун.

– Я не бью женщин… даже если они это заслужили. Но поглядел бы я, что ты скажешь, если я велю не кормить тебя и не давать тебе еды.

– А ты испытай меня и узнаешь, – с вызовом сказала Мэйжун.

– Сама напросилась.