– Сталкер! Стой! Требование официального контингента!

Окрик застал Лоцмана врасплох. Проклиная все и вся, он замер, приподнял руки до уровня плеч и посмотрел направо-налево. Ни на заросшей улочке, ни среди заброшенных домов никого не было – ни патруля, ни каких-либо других военных. Да и не должно было быть – прежде чем уходить из деревни, Лоцман залез на колокольню церкви (едва не угодив в «круговерть») и в бинокль осмотрел окрестности Буряковки. А пока добирался до околицы – петлял, выжидал, кружил, чтобы не столкнуться с коршунами Зоны. И тем не менее его сцапали.

– Я выполняю поручение Зигмунда! Сам пустой! – крикнул он, высматривая невидимого вояку и оценивая возможности уйти подобру-поздорову. – Стою, внимательно слушаю.

Еле слышно фыркали «мухобойки», шелестели деревья. Черные провалы окон, щели в воротах и заборах безмолвно взирали на одинокого сталкера. «Официальный контингент» провоцировал добычу, но Лоцман не собирался испытывать судьбу.

Невидимый «официал» выжидал еще минуту, потом дверь мансарды ближайшего дома открылась, и из тени на балкон вышел уже знакомый Лоцману комбинезон «Сталь». Лицо Прапора было закрыто маской и шлемом; АКМ с глушителем держал под прицелом жертву.

Лоцман подождал, пока военстал проберется к тропе сквозь заросли сорных растений и встанет напротив. За себя Онисим был совершенно спокоен: раз Прапор человек Хищника – значит, дело в очередной проверке.

– Международный контингент охраны Периметра, прапорщик Федорчук! – раздался глухой голос из-под маски. – Сталкер, оружие на землю, вещи и КПК к досмотру.

Лоцман не двинулся с места.

– Костя, к чему этот балаган? Можешь не прятать лицо. – Лоцман тяжело вздохнул. – Я узнал твой голос и видел твой комбез у Хищника.

– Плевать на Хищника, у меня свое начальство. Вещи, КПК к досмотру! – рявкнул военстал.

Глушитель АКМ нетерпеливо ткнулся в грудь сталкеру. Лоцман побледнел. Видя, что Прапор не шутит, взялся руками за лямки вещмешка.

– Все вы смелые на одиночек нападать, – процедил он, скидывая мешок на землю. – Блокировку КПК снимать не буду и убивать меня ради доступа тоже не советую.

– Нелегальные аномальные образования подлежат конфискации. Разведка донесла, у тебя есть.

– Откуда? Нет ничего!

– Покалечить при обыске? Я могу.

– Значит, не хотите дать шанс добраться до Дока? – Лоцман распустил горловину вещмешка. – М-да…

– Плевать, куда ты держишь путь. Мне нужно знать, где искать Зубра.

– Зубра или кейс? Чемоданчик почему-то очень важен для Хищника, и…

– Зубр был моим другом, – перебил Прапор. – Он умер, а ты остался жив. Где он лежит? Где его вещи? И кейс ведь он нес?

– Вы меня уже достали… – Повинуясь жестам дула АКМ, Лоцман расстегнул «Сумрак» и полез под повязку на пояснице. – Зубр тоже был мне другом. Крот, Куркуль, Сухарь тоже были друзьями! И что теперь? Все могут сдохнуть в любой момент. Мы в Зоне, мать твою. Я точно помру, если не дойду до Дока.

«Спящий сталкер» упал в пыль рядом с вещмешком.

– Смотри! Нет у меня хабара Зубра! Нет у меня артефактов, кроме мелкой безделушки.

Прапор скупыми движениями порылся в мешке, развернул бумажку с «лизуном», поднял с тропки медальон. Поднес к скрытым за стеклом шлема глазам, повертел, убрал в нагрудный карман.

«Вот и подписал себе смертный приговор», – подумал Лоцман. С тоской глянул на хмурое небо. Там, в вышине, парили вороны. Ветерок донес мяуканье банши-кота.

В окнах, на столбах покачивались «ржавые волосы». Жизнь в Зоне шла своим чередом.

– Зря ты забрал у меня лечилку. Если я сдохну по дороге к Доку, кому от этого выгода? Со мной найти кейс было бы проще.

– Я хочу найти Зубра. Плевать мне на кейс. – АКМ подал жест, что Лоцман может собирать манатки. – Зубр мне жизнь спас.

Глядя на упакованного в «Сталь» Прапора, Лоцман терялся в догадках, какую цель тот преследует. Встречались у Хищника, но военстал не подает виду, что работает на торговца. Неужели Хищник на самом деле так печется о безупречной репутации? Продажные военные грабят для Зигмунда Фукса вольных сталкеров? Ни-ни! Быть такого не может!

– Зубр в Черном озере у вертолета, если Хищник тебе не сказал, – видя, что Прапор ждет ответа, произнес Лоцман. – Хищник уже отправил туда поисковиков. Сам, увы, сопроводить не могу.

– Я проверю.

– Все? Могу идти? Вечереет.

– Значит, не покажешь КПК? – Прапор нарочито медленным движением щелкнул рычажком предохранителя автомата. – Нелегальные лица в Зоне могут быть застрелены без предупреждения.

Между ними повисло напряженное молчание. Тяжелое, осязаемое. Лишь неугомонный ветерок подавал голос поскрипыванием ставни и легким шорохом зарослей.

– Нет.

Лоцман обронил это слово, четко сознавая, что ничего этот «официал» ему не сделает. Если б сила решала, вояка не стал бы тянуть кота за хвост.

Видя, что блеф не удался, Прапор решил закругляться.

– Досмотр закончен, – проворчал он. – Предупреждаю, за дачу ложной информации официальному лицу последствия самые суровые. – Поднял левую руку, взглянул на пристегнутый КПК. – Дуй к своему Доку и запомни мои слова.

– Так точно, товарищ прапорщик.

Поглядывая на поляризованное стекло шлема и черное отверстие «глушака», Лоцман собрал вещи. Закинул вещмешок на спину, достал «Нюхач» и побрел к околице деревни, нет-нет да бросая взгляд за спину. Военстал наблюдал и не двигался. Ждал, когда сталкер-горемыка уберется восвояси.

Лоцман зашагал по бывшей дороге на Старую Красницу, вновь и вновь прокручивая в голове странную встречу. Прапор знал про медальон, забрал его… но все намеки про сговор с Хищником игнорировал. С другой стороны, мог стукануть Мавр. Но так или иначе Прапор покойник…

У последнего дома Лоцман решился. Свернув тропкой, ведущей через сломанные ворота во двор, он, перед тем как исчезнуть за стеной зелени, крикнул:

– Предупреждаю, артеф смертелен! На полном серьезе говорю!

Ответом Прапора послужили лязганье затвора и два глухих хлопка. В посеревших от времени и непогоды досках ворот образовались дырки, сопровождаемые треском и щепками.

– Вот и желай добра людям… – буркнул Лоцман, направляясь к хозпостройкам, чтобы оттуда перебраться в соседний двор.

В воздух взвился пепел из старого кострища. Из замшелого колодца пахнуло влажной свежестью. Находящийся тут же «омут» заколыхался от близости добычи. Из разбитых окон избы донеслись шорохи.

Зона наблюдала за сталкером.

Морщась от болевых ощущений, Лоцман проковылял мимо остатков поленницы, клумб, бочек с ящиками и проскользнул в полуоткрытую дверь коровника. Сел у яслей на полусгнившее сено, направил «Абакан» на проход. Замер. Прислушался.

Тишина.

Военстал не бросился в погоню.

Успокоившись и переведя дух, Лоцман прошел из коровника в сенник, а оттуда в огород. Редкие аномалии были хорошо заметны в высокой траве, поэтому сталкер без опаски добрался до развалившегося плетня и юркнул в лабиринт яблоневого сада. Соседний дом встретил нехитрой деревенской обстановкой, унынием и запустением. Обширные колонии лишайника и мха щедро произрастали в трещинах штукатурки, под отслоившимися обоями. Стараясь не шуметь, Лоцман миновал заброшенное жилище и устремился к следующему. Так, двор за двором, дом за домом, добрался до тропы, ведущей к Вектору. Осталось миновать водонапорную башню и пройти мимо «эйфеля».

Прапор так и не объявился.

«Пора рисковать. – Лоцман погладил гайку-оберег на синей ленте. – Даст Зона, ни патруля, ни Прапора».

Так быстро, как получалось, он двинулся по тропке к холму с анкерной опорой, носящей в народе название «эйфель». Труп Мажора внутри опоры никуда за минувшие сутки не делся, а вот у могильного креста к консервам добавились две пачки галет и конфеты.

Лоцман подошел к псевдомогиле, глянул на подношения. Сердце забилось чаще, а в голову полезли непрошеные воспоминания.

Флотская фуражка. Подзорная труба. Лот.

«Лоцман».

Он попробовал эту водку здесь, в Зоне. Первый раз на кордоне в Дитятках, когда их с Отелло приняли в «дружную сталкерскую семью». Потом уже в Андреевке, где они проходили «курс молодого сталкера» под шефством Мордатого. Именно из-за «Лоцмана» Отелло едва не порезал Якубовича, требуя доплату за добытые «антигравы» и «бусины». Мордатый лишь ухмылялся. Его широкое плоское лицо всегда лучилось доброжелательностью. Покалечился новичок? Ничего, главное – жив остался! Обделили бывалые? Ничего, станешь бывалым – лопатой будешь грести артефакты! Вернулся живой и с хабаром? Двойной праздник! И все в таком духе. Очень кичился тем, что прошел Зону насквозь и даже сфотографировался у стелы ЧАЭС. Не уставал повторять, что лишь благодаря ему сталкеры-новички не передохли в Зоне в первый же день. Ушлая харя…

Лоцман присел у могилы, скинул вещмешок, вытащил две пачки пистолетных патронов. Огляделся. Ржавая подстанция. Водонапорка. Церковь. Далекий шум дизельной дрезины. Ни души. Удостоверившись, что свидетелей нет, сгреб всю снедь с могильной плиты в мешок. Иссохший мертвец не двинулся с места. Висел, застывший, внутри невидимой ловушки.

Три года назад, в Иловницах, Лоцман по попустительству Мордатого тоже угодил в ловушку. Ушлые напарники отправили его в лабиринт «электронов» за «искрами», командуя из безопасной зоны, куда шагнуть, куда повернуть. Корый увещевал: «Делай, как говорю, и пройдешь!» Косс беспрестанно подбадривал: мол, «Палыч, ты как лоцман в шхерах, ей-ей!». На пятой «искре» сработал «электрон»…

Патронные пачки заняли место на мраморе. Лоцман уже собрался уходить, но после недолгих раздумий забрал одну пачку обратно. Быть может, обмен вышел неравноценный, но Зона поймет и простит.

…Косс и Корый не стали его спасать. Обобрали и бросили помирать. Может, потому что поблизости завыли мутанты, может, потому что вечерело… тащить беспомощную «отмычку» по темноте и с опасным соседством – себе дороже. Что ж, «электрополе» уберегло от голодных мутантов. Утром проходящий мимо Штуцер, используя плащ, вытащил пришибленную «отмычку» из ловушки. Угостил водой и вдогонку «продезинфицировал» водкой. Козырял потом этим, пока уже Лоцману не выпал случай спасти его…

По мере удаления Лоцмана от Буряковки дома и постройки становились все меньше и меньше. Сталкер оглянулся раз, другой… на третий вместо деревни увидел лишь белесую дымку. С приближением вечера температура понизилась и поспособствовала появлению тумана. Близость ирригационных каналов, пусть и заболоченных, сыграла свою роль. Аномалий Лоцман не сильно опасался – благодаря гжелке маршрут запомнился хорошо, а через лес и вовсе пролегал по старой асфальтовой дороге.

Дорогу от Иловниц до Андреевки он запомнил не в пример хуже. По сути, вообще не запомнил. Штуцер указал на ориентир – торчащую над лесом крону векового дуба, а сам взял курс на север. Под дубом заканчивалась тропа от сталкерского лагеря. Каким-то чудом он не влетел в аномалии, пока полз-ковылял-шкандыбал до лесного великана. После, по тропе, было уже полегче. К концу дня дополз до болота у Андреевки, а там его уже нашел Мордатый, привел в лагерь и с шутками-прибаутками выставил счет за «спасение непутевой, но бесценной жизни». Умел «шеф» все обставить так, что вроде участливее не сыскать человека, но при этом выгоды никогда не упускал. Всем сулил удачу в Зоне, да только улыбалась она ему одному…

Архианомалия «ведьмины пальцы» встретила сталкера как старого друга – пыхнула искрами, обдала горячим вонючим воздухом. Лоцман миновал ее и углубился в лес, слушая трели «Нюхача» и посматривая на КПК. По карте до Вектора выходило около четырех километров, причем половина пути приходилась на известный маршрут. Шансы прийти к комплексу до темноты определенно были.

В марте пятнадцатого шансов выжить было куда меньше. Но он справился. В торжественной обстановке Мордатый нарек Онисима Павловича Сиротенко Лоцманом и вручил КПК. Только вот Корый с Коссом не признались ни в чем, и «искр» у них не оказалось. Вскоре они покинули лагерь, и больше Лоцман их не видел. Зато Мордатого, которого за глаза прозвал Двуликим, видел и слышал по рации каждый день, мотаясь по его поручениям.

Размышляя о прошлом, Лоцман миновал знакомый березнячок, «мухобойки», «комариные плеши» и вышел к вешкам торговой площадки.

«Вот и все, – подумал он. – Простой маршрут закончился». Здесь дорога из Буряковки примыкала к шоссейке из Янова в Старую Красницу, а черно-белые прутки вешек уходили на юг, к бункеру ученых за Черным озером. Вектор лежал восточнее. Сталкер углубился в лес и сел на поваленный дуб, у которого в прошлый раз нашел гжелку. Послушал тишину. КПК показывал, что прошел всего час, как Лоцман покинул Буряковку. Рана вела себя хорошо – не болела, не кровоточила, сильно не беспокоила.

Мордатый в итоге тоже схлопотал пулю. Случилось это на свалке Рассохи, куда они с Лоцманом пришли спасать пару «сталкерят», маячащих сигналом SOS. Пока добрались, один успел помереть, застряв на вершине мусорной горы в лабиринте «круговертей», «мухобоек» и «жаровен». Радиационный фон среди мусора запредельный, и никакие антирады, «росинки», «мидии» не могли обеспечить достойную защиту. Когда молодой это понял, то растерялся, заметался и в итоге попался. Второй решил забрать собранные артефакты (школа Мордатого, подумалось тогда Лоцману), сунулся следом. Привязал шпагат к массивному электродвижку и пошел. Добраться-то добрался, артефакты забрал, но жесткость излучения не рассчитал, и сил выйти не осталось. Антирад-артефы защищали от быстрой смерти, тем не менее без посторонней помощи хлопец был обречен умереть медленно и мучительно…

Лоцман подумал, что сегодняшний лес пока добр к нему.

– Ну все, надо идти, – сказал он себе, вставая с дерева-исполина, – а то черт знает, что там на Векторе.

Выбрал для посоха ветку, обтесал ножом, отсек лишнее. Сверился с картой. Главный сталкерский маршрут «ЭкоХим» – Стечанка – Буряковка пролегал чуть в стороне, по просеке ЛЭП, проходящей восточнее Вектора, с которой сталкеры заглублялись в лес в поисках артефактов. Путь удобный и в целом безопасный, особенно при миграциях мутантов. Лоцман задумался. Идти провешенным маршрутом было бы проще, а к комплексу свернуть от ЛЭП по примыкающей ветке. Крюк выходил приличный, но в рамках главного правила Зоны – как раз норма. В другой раз он так бы и поступил, однако рана и опасность нежелательных встреч диктовали свои условия. Так что только прямо. Сталкер, шурша травой и палыми листьями, двинулся в глубину редкого леса. С опаской поглядывая на разрытый дерн и обглоданные кусты, он вслушивался в тишину, готовый в любой момент лезть на дерево. И минут через пятнадцать таки пришлось – в ветвях «пихтодуба» детектор подсветил артефакт. Спустя полчаса «репей» – невзрачный колючий шарик, избавляющий от нуклидов, – был запакован в контейнер.

Пару раз попались кости. Чьи они, Лоцман не понял, да и не горел желанием – его больше заинтересовали следы свинтусов среди аномалий и «гроздь» в «студне». На артефакт ушел час, и дался он непросто. К тому же пузырящаяся зеленоватая жижа опять напомнила о Мордатом… как он умер. Лоцман был рядом тогда. И теперь, шагая от полянок к прогалинам, ныряя в овраги, хлюпая по болотцам, огибая аномалии и сторонясь «ржавых волос» с «пухом», в мыслях он вновь и вновь возвращался в тот памятный день.

День, когда завербовался в бригаду Кесаря…

Они с Мордатым добрались до подножия мусорного холма, где начинался путь незадачливых хлопцев. Чтобы оценить ситуацию, Двуликий залез на груду бетонных блоков у остатков башенного крана, Лоцман с биноклем – на сухой тополь. Оттуда увидел два тела на вершине холма, прошелся взглядом по ржавым бульдозерам среди металлолома, по остову голубого автобуса. Вдали, у двух огромных баков, приметил рыжую стаю тухлособов. Мордатый развлекался тем, что метал щебень в «тархуны» и «студень». Но стоило Лоцману спуститься на землю, «шеф» напустил на себя сочувствующий вид и принялся сокрушаться по поводу коварства Зоны и алчности молодых. Лоцман с хмурым лицом молчал, прекрасно понимая, к чему идет дело. Мордатый не заставил долго ждать. «Онисим Павлович, учитывая, что я выхлопотал у Якубовича “хрусталь” в аренду, отдал большие деньги… Вам придется пройтись по нитке! Вытащить Филю и КПК Оливера», – сказал он и сунул Лоцману антирад-артефакт. Причем сам был в «Сумраке», а Лоцман в видавшем виде «Силикате». Но выбора не было. Двуликий всегда загребал жар чужими руками.

Все же удалось. Лоцман «прошел по нитке», забрал КПК и вытащил Филю. В сорок два вынес молодого на собственном горбу. Вынес, уложил на плиту, скинул фонящий «Силикат» в Гримпенскую трясину, выпил терапевтические сто граммов и вцепился в «хрусталь» мертвой хваткой, несмотря на увещевания и ругань Мордатого. Тот требовал снять комбез с Фили, отдать артефакт, хотя оба знали, что «хрусталь» защищает от радиации, а не выводит ее из организма. Без лечащих артефактов Филя был обречен. Когда Лоцман понял, для чего затевалось «спасение», то возненавидел Мордатого лютой ненавистью. Он выложил все, что думал о Двуликом. Мордатый перестал ругаться. Предложил успокоиться. В этот момент из-за башни крана вышел сталкер и спросил, не нужна ли помощь. Лоцман жестами пригласил незнакомца к ним. Мордатый сквозь зубы предупредил, что на хабар гость пусть не рассчитывает. Филя без сознания хрипел на плите. Всматриваясь в мрачные лица Сидора и Мордатого, Лоцман не видел ни капли сочувствия к умирающему. Когда в КПК звякнуло оповещение о кончине парня, Онисим сорвался. Накинулся на Мордатого, обвиняя в шакальей натуре, припоминая все грехи Двуликому. Сидор не вмешивался. Лишь когда Мордатый в два удара уложил Лоцмана мордой в бетон, потом добавил с ноги в голову, Сидор выстрелил. Пуля попала Мордатому в печень и сбросила с блоков в грязно-желтые камыши и осоку. Лоцман сжался в комок, созерцая, как капает кровь с разбитого лица, заполняет шероховатости в бетоне. Мордатый еле слышно стонал. Где-то вдали лаяли собаки. Лоцман ждал следующий выстрел – уже в себя. Было ошибкой затевать свару при незнакомце, ибо в Зоне нет порядочных людей. В Зоне все Двуликие…

Сидор не стал его убивать. Но Мордатый был еще жив, когда новый знакомый на глазах у Лоцмана столкнул «шефа сталкерят» в «студень» Гримпенской трясины. КПК звякнул вновь, подтверждая, что сталкер Мордатый погиб в аномалии на свалке Рассохи.

Лоцман вернулся в Андреевку и рассказал, как все было: что к маякам опоздали, что хабар увели какие-то ретивые бродяги, Филя остался не похоронен и его трупом потчевались тухлособы с эхо-псом. Они шуганули их, но Мордатому не повезло – под пси-атакой угодил в «студень». Сам Лоцман типа сбежал по радиоактивным завалам, куда мутанты не сунулись.

«Сталкерята» поверили. Даже Якубович. Лоцман все ждал, когда торговец спросит за «хрусталь», но тот молчал. Больше его в лагере ничего не держало – нескончаемый долг Мордатому списался в связи с кончиной последнего. Тайники из КПК «шефа» отошли в наследство кесаревцам. Через день после возвращения с Рассохи Лоцман закинул на плечо тощий вещмешок и объявил, что идет пытать счастья к «ЭкоХиму». Убедившись, что всем плевать, он дошел до «дуба молодых» и взял курс на Новоселки – к новому дому…

Где-то вновь завыли тухлособы.

Вой вернул Лоцмана в реальность. Он покрутил головой. Мутантов не увидел, зато разглядел просветы между деревьями. Лес заканчивался. Как и везде, территория у комплекса была свободной от насаждений. С приближением ночи видимость ухудшалась с каждой минутой. Лоцман прибавил шаг. Следовало спешить, иначе твари, коим все равно, день сейчас или ночь, сожрут быстрее, чем он доберется до нового напарника. Луч от налобного фонаря резал тьму, выхватывая из мрака кусты, деревья, кочки. Завывание тухлособов сменилось на возбужденный лай – судя по всему, твари учуяли одинокого путника. Лоцман занервничал. Закрепив «Нюхач» на груди, приготовил зубровские болты с лентами. Очень хотелось сорваться на бег, но трехлетний опыт держал в узде эмоции. Сталкер торопливым движением швырнул болт между деревьями, целясь в основание самого дальнего. Удача! Помахивая перед собой посохом, Лоцман устремился к маячку. Дальше! Дальше! Следующий! Хлопок! «Мухобойка»! Бросок правее и левее! Чуть влево! Дальше! Еще «мухобойка»…

Лай приближался. Обливаясь по`том от напряжения, Лоцман упрямо бросал болты и полурысью перебегал от дерева к дереву, шарил лучом, примечая подходящие валуны и поваленные лесины.

Все деревья вдруг очутились за спиной. Лоцман замер. Он стоял на краю травяного поля с редкими кустами и каменистыми кучами. Вдалеке мерцали огоньки. Пустырь перед комплексом!

Вслушиваясь в собачий лай, с замирающим сердцем Лоцман глянул в бинокль на огоньки. Светились окна четырехэтажного здания лабораторий «Вектора». Где-то огни были статичные, где-то мерцали, где-то двигались. Но все характерного голубого цвета. Исходя из опыта, Лоцман определил блуждающие «огни-шельмы», архианомалию «сияние» и вспышки «электронов». Попался на глаза и одинокий оранжевый огонек. Первая мысль была про костер сталкеров, но, вглядевшись, Онисим распознал всполохи «ведьминых пальцев».

На все про все ушло секунд двадцать, однако стая времени не теряла. Лай приближался, шорохи становились все явственнее. Лоцман лихорадочно соображал, как поступить. Залезть на дерево? На валун?

Нет.

Единственный сносный вариант – бежать до «Вектора».

Бежать, пока есть возможность, а дальше по ситуации…

И Лоцман побежал, уповая на чутье, мысленно молясь, чтобы тревожное пиканье «Нюхача» не сорвалось в пронзительное пищание. Ленты падали в траву, подбирались, снова падали… одна за одной, одна за одной. Когда дернуло в сторону, заполошно мелькнула мысль об обманке, но поздно – «омут» схватил добычу. Лоцман потерял равновесие и упал, больно ударившись о камень. Руки рефлекторно схватились за него, и со следующим рывком аномалии камень вывернулся из почвы. Заливистый лай уже раздавался с опушки. Страх смерти захлестнул разум. Едва справляясь с паникой, Лоцман резким броском швырнул увесистый булыжник в предполагаемый центр аномалии, а сам изо всех сил рванулся прочь.

Сработало. Более сильное возмущение сместило точку концентрации «омута», и сталкер выкарабкался за пределы аномалии. Луч фонарика скользнул по темной громаде леса, Лоцман к своему ужасу заметил бегущие к нему поджарые тела мутантов. Он вскинул автомат, выстрелил тремя короткими очередями. Тухлособы притормозили, бросились врассыпную. Звук напугал их, но не настолько, чтобы отказаться от добычи. Лоцман в свою очередь зарысил дальше, шаря лучом по траве, ориентируясь на всполохи «ведьминых пальцев». Походя подобрал увесистую каменюку, чтобы в случае чего опять обмануть аномалию.

«Забег» вновь оказался коротким. На этот раз из-за колючей проволоки. Ограждение в человеческий рост неплохо сохранилось и служило вполне себе серьезным препятствием. Лоцман нашарил на поясе штык-нож, хотел было перекусить проволоку, но в последний момент полез вверх по бетонному столбику. Тухлособы метнулись к сталкеру. Две псины в прыжке вцепились в ноги добычи. «Сумрак» защитил хозяина – клыки не достали до плоти. Чтобы удержаться, Лоцман навалился грудью на вершину столба, ощущая, как колючки впиваются в комбинезон, зафиксировался левой рукой, а правой дотянулся до кобуры с «макаром».

Паф! Паф!

С истошным визгом оба мутанта отцепились и затрусили в сумерки. Остальные в испуге отскочили от «колючки», но через миг злоба заглушила страх – и псы с рычанием вновь кинулись к забору.

Лоцман успел. Перевалился через проволоку, скользнул вниз по столбу, шлепнулся в траву. Тухлособы яростно лаяли. Оцарапываясь о колючую проволоку, засуетились, забегали вдоль забора. Добраться до добычи не получалось. Морщась от боли, Лоцман подобрал свой камень и, тяжело ступая, двинулся к мерцающим огням черного комплекса. Но далеко уйти не получилось – голова вдруг зазвенела колоколом, руки-ноги налились свинцовой тяжестью. Сталкер замер. Сонливость, апатия завладели разумом, побуждая лечь на землю и забыть обо всем…

Мысль-молния пронзила мозг, вызвала мощный выброс адреналина. Лоцман обернулся, высвечивая фонариком пролеты «колючки». Слепые мутанты прекратили бесполезные метания, принюхались и потянулись в обе стороны вдоль ограждения.

Побледнев, Лоцман стоял охваченный ужасом, ожидая, что тело вот-вот начнет двигаться само по себе, послушное чужой воле. В памяти возникли бездонно-черные глаза Сидора.

Кукловод.

Выполз за едой из подземелий. Выполз подчинить и увести в логово.

Крышка…

Утробный рык Лоцман скорее почувствовал, чем услышал. Миг узнавания… ужас, наваждение, кукловод – испарились, рассеялись, исчезли.

В темноте сумерек скрывался другой мутант, не кукловод. Эхо-пес. Его рык Лоцман «узнал бы из тысячи», ибо совсем недавно чуть не погиб от такого же. Если б не Карандаш с Зубром…

Стиснув до боли зубы, с булыжником под мышкой Лоцман зашагал к огонькам. Вожак атаковал пси-воздействием, пока остальные ищут дыры в «колючке». Прореху псы без сомнений найдут, и борьба за жизнь вновь обострится.

«Ведьмины пальцы» полыхнули пятиметровым костром, когда Лоцман швырнул в аномалию свой булыжник. Неровный свет огня подсветлил низкие облака, засиял двумя искрами у ограждения, озарил поляну. Цепкий взгляд сталкера тут же выделил любопытные детали.

Круг кострища, обложенный камнями. Армейские ящики. Пара пустых цинков, упаковки от медикаментов. Там-сям трупики кенгуров и крыс. Стреляные гильзы. Вклинившись в перелай собак, запикал «Нюхач», сигнализируя, что в архианомалии прячется артефакт. Сердце Лоцмана затрепетало от азарта, но вой эхо-пса тут же напомнил, кто сейчас в роли добычи. Сталкер изменился в лице и устремился к комплексу, подобрав на ходу горсть гильз и четыре тушки. Кенгуров сунул за хвосты под пояс комбеза, гильзы бросил в подсумок с болтами.

Лай стал громче. Стая нашла проход. Охота возобновилась.

Одна «круговерть», еще одна. «Гравиконцентрат» один, второй, третий. Поляна «омутов». Лоцман уже устал материться на каждую препону. Пустырь казался нескончаемым. Одного кенгура сожрала «мухобойка», второй улетел на «батуте». Третьего утащил тухлособ. В четвертого прямо на поясе вцепился еще один. Лоцман с мстительным ожесточением прострелил псу голову из ПМ. Гибель сородича охладила охотничий задор стаи – слепые мутанты притихли и чуть поотстали. Для острастки Лоцман стрельнул по рыскающим теням и припустил дальше.

Шелест травы сменился шорохом щебня. Под подошвой хрустнул камушек. Луч налобника высветил островки асфальта, забор из красного кирпича и решетчатые ворота. До укрытия и до напарника остались какие-то метры. Лоцман мысленно возликовал, но в тот же миг периферийным зрением уловил прыжок эхо-пса. Зверь влетел в сталкера и пропал. От пси-удара фантома у Лоцмана потемнело в глазах. Голова пошла кру´гом, он едва не упал. Истошный лай тухлособов раздавался со всех сторон. Слепыши взяли сталкера в кольцо и теперь ждали вожака, уступая ему право прикончить добычу.

Лоцман до боли закусил губу и затряс головой, чтобы обрести ясность сознания. С запоздалым сожалением подумалось, что зря не полез на дерево, зря решил испытать судьбу. Ноги несли к заветным воротам, но безопасная территория никак не приближалась. Приближались лишь собаки.

Первый выстрел из «макара», второй. Третий, четвертый. Сухой щелчок. Силуэт «Вектора» с голубым свечением на расстоянии вытянутой руки, чуть выше – темная пелена облаков. Детектор на груди еле слышим. Собаки рычат, скалят зубы, припадают к земле. Два огонька появились из тьмы и зигзагом пошли на сближение.

Лоцман заорал. Рванул автомат и полоснул в надежде отпугнуть тварей. Под грохот выстрелов эхо-пес со свитой метнулся от луча налобника во тьму. Сталкер только напрягся для рывка, как со спины раздался рык, потом толчок. Рана полыхнула болью, вещмешок моментально потяжелел. Когти тухлособа с остервенением заскребли по материи «Сумрака». Едва удерживая равновесие, Лоцман тяжело побежал. Звери вновь рассыпались полукругом и устремились к добыче.

До щели в створках оставалась самая малость.

Сталкер понял, что не успеет. С тухлособом на плечах – никак.

Новый удар в спину повалил Лоцмана на асфальт. Вонь тухлятины. Утробное рычание, визг, вой, лай, крик – все слилось в жуткой какофонии схватки.

Подстегнутый страхом за жизнь, не переставая орать, Лоцман что есть мочи рванулся из-под терзающих «Сумрак» мутантов. Получилось. Собаки не сразу среагировали на убегающую добычу. Парочка успела вцепиться в сталкера, но остальной клубок грызущихся тварей остался на месте. Лоцман с трудом поднялся на ноги, сделал шаг и почувствовал, как кто-то схватил его за ногу. Глянув вниз, он заорал от ужаса – за штанину комбеза схватилась человеческая рука!

Почерневшая, с язвами, в лохмотьях рука.

Оглянувшись на дерущийся клубок, Лоцман в свете фонаря увидел рычащего прыгуна, дрыгающего ногами в попытке стряхнуть вцепившихся псов. Второй рукой прыгун держал за горло эхо-пса, чтобы оскаленная пасть зверя не дотянулась до его собственного. Еще три тухлособа рвали бронежилет человека-мутанта. На дороге чернели кровавые разводы. Одна собака валялась мертвой, еще одна, поскуливая и подвывая, побежала прочь.

Автомат.

Едва Лоцман подумал об оружии, эхо-пес на мгновение замер, затем рванулся из хватки прыгуна и за один прыжок исчез во тьме.

Пси-удар последовал незамедлительно. Мозг оцепенел, в глазах задвоилось – но сталкер был готов к этому. Пользуясь моментом, пока мутанты в ступоре, избавился от прицепившихся тварей и пьяной походкой заковылял к воротам «Вектора».

Еще шаг. Еще.

Сквозь чугунные прутья створок Лоцман видел проходную. Досмотровую эстакаду. Дальше здание АБК с чернеющими окнами. Трубы, конструкции, гирлянды «волос». Информационные знаки.

Шажок. Еще один.

Лоцман схватился за прутья, ввалился внутрь. Тухлособы с рычанием кинулись к сталкеру. Легкий толчок, створка закрылась.

«Вектор» спрятал гостя.