Неужели наши дороги вновь сойдутся?

В другой Зоне, при других обстоятельствах.

Наши жизни и наши судьбы.

Но так же, как и в тот раз, пути Зон неисповедимы…

Грохот выстрела вернул меня в реальность. Конфете надоело ждать.

Решил добавить мне ускорения.

Смешно.

– Держи свое сокровище! – С этими словами я вытащил из-за пазухи фляжку с виски и вложил в карман «Смерча». – И с меня еще несколько бутылок, когда встретимся в Кривой Горе!

Пока алкоголик с изумлением пялился на фляжку, я, как заправский фокусник, лишил его обреза. Бабахнул вторым патроном по кабану в камышах.

У бедняги «анархиста» едва челюсть не отпала. Посмотрел на меня, на ружье свое и зашелся лающим смехом. Схватился за живот, едва не падая под весом рюкзака.

Оценил шутку бродяга!

– Тетрадь отдам в Кривой Горе, – ухмыльнулся я, возвращая обрез. – И мой тебе совет: выбрось булыжник! Он красивый, согласен, но таскать пятьдесят фунтов радиации – так себе шутка!

– Это п-подарок Коле! – Конфета утер слезы. – Я-янтарный артефакт в к-коллекцию! А для т-тяжестей у меня во такая ш-штука есть!

Бросил мне искореженную дверную ручку. На вид новенькую, блестящую. С клеймом: «Новосибирский инструментальный завод». Одна незадача – свернутая в штопор.

В ответ я бросил Конфете «антиграв». Увесистый на вид булыжник спрессованных камней.

– Вот тебе еще презент. «Антиграв» от Графа.

– Анти-Графф! – Конфета вновь залился смехом. – Смешная ш-шутка!!! Ха!

– Скажи Коле, что у меня тоже есть подарок. Питаю надежду встретиться!

– С тебя б-бутылка! – Меченый Зоной бродяга зашлепал по кочкам к лесу. – Б-бывай!

– Бывай… – Я не спускал с него глаз. С рюкзака, набитого моими припасами, с идущего рядом кабана-фантома.

Скрылся за деревьями.

Пора и мне продолжить путь.

Осмотрел «Сталь», пригладил усики. Тучи неспешно плыли на северо-восток, к сердцу Зоны. Серая дымка потихоньку рассеивалась, и дом старого знакомого наблюдался очень хорошо. Сюда со всех уголков Зоны приходили те, кто нуждался в хорошем лечении. Сталкер или порождение Зоны, не важно. Док ставил на ноги всех.

Но Конфета – темный сталкер, и общество Дока ему в тягость. И есть ощущение, что я становлюсь таким же.

Я зашагал по ковру из мха, по лужицам, под чавкающие звуки грязи, стрекот цикад и кваканье лягушек.

Шелестели листья чахлых кустов. Одинокий домик потихоньку приближался. Фантомы болотных тварей намекали, что под водой скрываются артефакты, но нырять за ними желания не было. «Омуты» и «круговерти» рябили, обещая экстремальный аттракцион, «тархуны» изображали джакузи. Веселое место – болото в Зоне!

Последние три недели только в болотах и кисну. Сначала из-за Шторма пришлось грустить на кладбище старых кораблей и выбираться через плавни к Беневке, потом по информации от Филина топать к госпиталю – Прист маякнул, что встретил Легенду Зоны, а потом связь с ним аллес капут. Веселая история…

В плавнях зато повезло. Сорвал куш из трех «сердец», не считая мелочи. Одна беда, души бедолаг не замедлили явиться, поздороваться. Кукловод, кровохлеб и Гусляр. Все в картинках увидел. Как кровохлеб перед Штормом не пустил в логово кукловода со свитой. В итоге драка, полдюжины артефактов и один неприкаянный зомби. Без тишины жить не мог… ушел искать. Специфическое у Зоны чувство юмора. Обхохочешься.

Дом из белого кирпича… недосягаем, как мираж в пустыне. Дьявол! Не болото, крюки да зигзаги одни! Тут аномалия, там аномалия, тут «гравиконцетрат», там «мухобойка». Тут трясина, там окно! Петляю, как маркитантская лодка. Благо Док бесплатно лечит, на лечение прийти – уже достижение.

Ощущая кожей воздействие «Спящего сталкера», я чуть ли не на автопилоте корректировал маршрут в обход болотных ловушек. За полгода ношения медальона Хэфтика искать путь среди аномалий стало до смешного просто. Размышляя об этом, регулярно вспоминаю сказку из детства про угольщика Мунка и Михеля Голландца. Угольщик продал свое сердце Голландцу, тот спрятал его в банке, а взамен дал каменное. И тот хлопот не знал в их лесу – тоже той еще Зоне, с аномалиями и прочей нечистью…

Так что теперь медальон для меня как каменное сердце. И богатство дает, и здоровье. А родное исчезло… черт знает куда. Вот и нужен местный Михель Голландец, чтобы обменять мой булыжник на обычную человеческую жизнь…

Конфета наверняка уже к Стечанке подгребает, шельма. Повезло, что встретились.

Правда, невеселая вышла встреча.

Зона не была бы Зоной, будь здесь все легко и просто. Полтергейст в Стечанке напомнил, что шутки с Зоной плохи. Хоть с Зоной Посещения, хоть с Зоной Отчуждения.

Лаборант Гаркаленко заплатил за эту аксиому жизнью.

Все же было просто, как дважды два. Встретились у Зигмунда, понес лаборант что-то для Дока. Из кожи вон лез, строил умного понятливого парня. «Скафандр», глассы, бородка, мудреные словечки. Клятвенно заверил, что будет в рот смотреть и ловить каждое слово! А на деле…

Я им не нянька.

Все считают, что будут жить вечно. И я не исключение.

Но я-то во всеоружии, а они?

Так вышло и на этот раз. От «Острова» до бункера прошли без сучка и задоринки. Оно и понятно, по вешкам чего бы не дойти? Но господин лаборант решил, что уже ученый, прожженный, опытный. Приехал на дрезине вглубь Зоны и возомнил, что теперь… море по колено. Святая простота! От бункера до Стечанки прошли по тропе «догматиков». По дороге господин лаборант прогнал стрельбой пару тухлособов. Как не возомнить себя ветераном Зоны? Да что там – легендой!

Куда до таких Веселому Графу.

Я остановился. Показалось, что на опушке леса заметил движение. Неужели кто-то идет по моему следу? Или Конфета решил вернуться?

Кажется, никого. Только фантомы. Будь они прокляты.

До ушей донесся лай Несси. Хорошая собака, следит за хозяйством. Предупреждает хозяина.

Еще чуть-чуть – и скоро с Доком сядем пить настоящий английский чай.

Дьявол!

В Стечанке все и кончилось. Господин лаборант возжелал «поэкспериментировать» с аномалиями. «Догматики» не убрали дохлых мутантов, вот и решила Легенда Зоны разбогатеть в один момент. Насквозь таких вижу.

Швырнул банши-кота в «омут» – ничего. Швырнул тухлособа в «мухобойку» – ничего. Рожа вытянулась от недовольства. Не поленился и сил хватило затолкать свинтуса в «электрон». «Электрон» бабахнул так, что стекла в избах полопались.

А где «бабах», там и полтергейст.

Кабан-полтергейст – одна из неисчислимых загадок семи Зон.

Всего-то надо было укрыться в доме, посидеть мышью, но господин лаборант отмахнулся от совета. «Живое сырье для артефакта» – вот что занимало алчную душонку.

Кабан не полез в аномалию. Полез к лаборанту. Тот открыл стрельбу. Попал. Только кабан не сдох, как обычный мутант, а превратился в сгусток энергии. И тогда господину научному сотруднику стало по-настоящему плохо.

Шаг, шаг, еще шаг. Ноги сами несут к старому знакомому. У меня тоже есть проблемы, но шансы решить их имеются. Лаборанту же такие возможности не выпали.

Полтергейст вселился в него. Сгусток энергии вошел в контакт с парнем, и тот – вот он, юмор Зоны! – стал натуральным кабаном. Кабаньи повадки, кабанья упертость, кабанья ярость. Убивать его не хотелось, несмотря на то что он стремился убить меня. Пришлось поиграть в кошки-мышки. Видел, что силы его тают. Что все равно умрет. Полтергейст стремится восстановить исходную форму любыми способами.

Так и гонялся за мной, пока «мясорубка» не оформила его в фарш. Был лаборант Гаркаленко – остался сгусток энергии, который обезвредил дуплетом Конфета. Удачно забрел на огонек, бродяга.

Дьявол его подери.

А что полтергейст? Никуда не делся. Из энергетической формы перешел в физическую – упал в пыль тяжелым булыжником янтарного цвета. Невидимый без детектора.

Как сказал Конфета – до ближайшего Шторма. А там опять воскреснет кабанчик.

Любит Зона подшутить над умниками. Спросит Зигмунд, куда лаборант делся, так и скажу…

Лай Несси все ближе. Далеко чует, собака.

Впрочем, я уже пришел. Под ботинками уже шуршал пырей, а не осока, ноги ступали по сухой и твердой почве. Обитель Легенды сулила отдых и укрытие от невзгод Зоны. Райский остров среди аномальной Преисподней.

Наслаждаясь легким ветерком и ароматом цветов, я прошел мимо зеленых вагончиков, мимо бани с сараем, кивнул Несси в вольере, остановился перед крыльцом в сени. У крыльца стояли три пары обуви. Ботинки Дока и двое сапог.

Интересно, когда мутанты приходят лечиться, они вытирают лапы при входе?

Может, и вытирают. В конце концов, зоновское зверье не такое и тупое. Как некоторые лаборанты.

В сенях – плащ Дока, «Скафандр» и «Сумрак». «Скафандр» сильно порван, будто в «мясорубке» побывал.

Неужели лаборант выжил?

Не может быть! Лично видел, как его в аномалии скрутило…

На веранде недопитый чай… «Сталь» на крючок, пакет в руки, да пора уже в дом. Что там за гости, интересно?

Дверь пропустила меня в холл с русской печью по центру. Тут же за выгородкой размещалась кухня. Там за столом с кружкой чая и конфетами увидел Кластера.

Небритый, обросший, с обветренной серой кожей. Похоже, из рейда бродяга. Из прищура следит за каждым моим движением.

Ветеран. Самоуверенный. Борзый.

– День добрый, Кластер, – поздоровался я. – Как дела?

– Пока недобрый, Граф. Дела хреново, раз к Доку пожаловал. – Кластер проследил, как я мою руки, наливаю чай в пол-литровую кружку. – Чеснок в «омуте» едва не угробился. Каким-то чудом доставил сюда.

– Ну вот поэтому и добрый, – скривился я в ухмылке. – Умри Чеснок, тогда и горевали бы.

– Так артефакты добрые спасли. Недаром в Припяти жизнью рисковали.

Кластер глянул на меня с надменным видом: оцени, мол, какой я молодец.

Иисусе.

– Как нынче в Припяти? Жарко? – поинтересовался я, с ленцой прихлебывая чай.

– Было жарковато, но справились, – кивнул Кластер. – Втроем ходили. Умудрились проскользнуть через кордоны «каменщиков» и пробраться на стадион. А там, брат, артефактов – натуральный клондайк! Дождались ночи и чуть ли не вслепую нагребли бирюлек! Выбираться, правда, не сахар было. «Каменщиков» стряхнули только у Новошепеличей, ближе к бункеру научников. Так там опять не слава богу! От вояк прятаться пришлось! Кое-как по притоку Сахана все-таки ушли до «Острова»! Хищник оценил.

И опять надменный вид – какой я молодец! Забавный этот Кластер.

– Бинго! Легенда Зоны, как всегда, на высоте!

– Брось, Алекси, – рассмеялся старик, – устроил балаган. – Я не забыл, как ты в один из визитов сравнил мою коллекцию с каморкой этого Голландца. И сейчас наверняка процитировал конец той истории.

– И снова в точку. – Движением фокусника я извлек из пакета контейнеры. – Ваш приз, три «сердца»!

Сбоку шевельнулся Кластер. Подбирает челюсть с пола. Так-то, ветеран. Тоже мне, сталкер от бога.

– Отлично! Спасибо, спасибо! – Док принял контейнеры. – Очень кстати! Двумя подлечим уважаемого Чеснока. Будет как новенький. А вы, господа, пейте чай, кушайте конфеты! Не стесняйтесь!

Док прошел в комнату-лабораторию, через открытую дверь я увидел, как он взял со стеллажа ребристый кейс. Кивнув нам, с кейсом и контейнерами вернулся в операционную.

Мы с Кластером минут пять молча пили чай. Когда конфет в миске не осталось, я достал из пакета галеты, печенье. Вскрыл упаковки, жестом предложил сталкеру угощаться.

– Граф, ну ты реально веселый, – произнес Кластер. – Взял и подарил целое состояние.

– Я же граф, могу себе позволить.

– Так недолго и Легендой Зоны стать. – Кластер зажестикулировал, изображая транспаранты и плакаты. – Альтруист – новая Легенда Зоны! Артефакты всем даром! И пусть никто не уйдет обиженным!

– Занято место уже, – буркнул я. – Есть один такой… коллекционер. Делится артефактами. Пусть и не совсем даром.

– Граф, сколько лет Зону топчу, не слыхал. Про Коллекционера знаю, но тот забирает артефакты, а не раздает.

– Нет, это не Климов, другой. У него глаза разного цвета. Сталкеры Колей его зовут.

– Климов какой-то… А вот сталкера с разными глазами встречал пару лет назад. – Кластер почесал макушку, нахмурился, вспоминая. – Только начал в глубокие рейды ходить. У Кринки, у озера попался он мне. В комбезе международника был и по-немецки чесал. Потому и запомнился. Я ниче не понял и послал его.

– С таким мудреным прозвищем мог бы и дальновиднее быть. – Я картинно закатил глаза. – Был бы уже графом не только в интернете!

– Так что за Коля? – потерял терпение Кластер. – Граф, начал – так договаривай!

– Договариваю. За безделушки с Большой земли редкие артефакты дает. А за жирный артефакт типа «сердца» может провести хоть в другую Зону.

На лице сталкера отразилась гамма эмоций. Сомнение, недоверие, алчность, досада.

То-то же. Упустил, бродяга, свое счастье.

– Граф, слушай… – помедлив, сказал он. – Насчет артефов – проверенная инфа? Ты знаешь, где найти эту Легенду?

– Он все время в движении, не сидит на месте. Конфета знает, где он. Сейчас он идет к Кривой Горе, а там до Коли.

– Ясно… – Кластер подобрался. Бросил взгляд на операционную, на часы-ходики, щелкнул кнопками КПК. – Но как-то это все на сказку похоже.

– Спроси у Дока. Коля здесь бывал.

– Блин, это аргумент, согласен. – Недоверие ушло, осталась лишь алчность. – Может, попытать счастья?

– Солидарен, – показал я большой палец. – Сам его ищу, но не могу быть везде и сразу. Поэтому маленькая просьба – если встретите Конфету и он выведет к Коле, маякните мне.

– Да не вопрос, – согласился Кластер. – Но зачем? Ты же не бедствуешь?

– Уйти хочу, – вырвалось у меня. – Хочу, но не получается. Ищу способ.

– Вон как…

Он захрустел моим печеньем.

Захрустел и я.

– А этот Михель – сталкер, что ли, какой?

– Одна из легенд, ныне незаслуженно забытая.

– Не шутишь?

– Шучу.

Опять захрустели.

В упаковке осталось две штуки, когда Чеснок появился на пороге операционной. В одном халате, поддерживаемый Доком, он неуверенным шагом приблизился к нам с Кластером.

А вместе с ним призраки кукловода и Гусляра.

Пути Зоны неисповедимы…

– Принимайте пациента! – воскликнул Док. – Кластер, будьте добры, помогите довести товарища до вагончика. Пусть полежит, восстановится. Да и сами отдохнете, стационар нынче свободный.

– Конечно, Док! – Кластер закинул руку Чеснока к себе на плечи. – Идем, брат.

Втроем боком они прошли в сени.

Призраки ушли с ними.

Я остался один. Осмотрел себя – не попала ли кровь на новенький камуфляж? – подошел к окну. Дождь моросил не переставая. В воздухе стоял терпкий запах медпрепаратов, едва разбавляемый ароматом чая и сухих трав.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Ходики над отрывным календарем.

Тихое гудение холодильника.

В наступившей тишине домашние звуки резанули по сердцу.

Как же хочу домой. На все готов. Готов продать душу, чтобы очутиться дома, не видеть призраков.

Они в Зоне повсюду.

При мысли о призраках тишина начала угнетать. Хотел включить музыку на КПК, как вдруг взгляд упал на «Спидолу», советский радиоприемник, быть может, еще от старых хозяев. Волна поймалась сразу, и я не удивился, когда по кухне разнеслись милые сердцу напевы «Битлз». Зона знает, как угодить… или сделать больнее.

– …Зигмунд сказал, что ты с человеком придешь, – услышал я Дока.

Старый друг зашел на кухню и устало опустился на ближайший стул.

– Не стал при Кластере спрашивать, – добавил он. – Что случилось?

– Полтергейст, – пожал плечами я. – Ты же знаешь, как оно бывает. Крышу сорвало от жадности.

– Ясно. И ничего нельзя было сделать?

– Что мог, сделал. Но я им не нянька и не ангел-хранитель.

– Да. Кому что на роду написано… – Док вздохнул, налил в кружку заварку и кипяток. – Сам-то, понимаю, не просто так пожаловал?

– Все с теми же проблемами… – Сел напротив Дока. – Хотя один вопрос мучает больше других.

– Что за вопрос?

– Вот приходят к тебе мутанты, ты их лечишь, – с ухмылкой начал я. – Сталкеры снимают обувь, а они хотя бы лапы при входе вытирают?

Док поперхнулся.

– Хохмишь все, господин хороший? В сарае их лечу. Ну если только зомбированные… те разуваются, да.

Глянув на мое недоверчивое лицо, рассмеялся.

– А ты как думал? И с кадаврами можно найти общий язык!

– Я слышал, к тебе Гуго заходил, – задал я действительно важный вопрос. – Что рассказывал?

– Печальная история с ним вышла. Печальная, но закономерная.

– Какая история?

– Как многие из нас, стал частью Зоны… ищет Додо. – Большими глотками Док осушил кружку. – Эволюционировал… Ладно, ближе к делу. Институт прислал мне новое оборудование. Пойдем посмотрим, что сможем выяснить на этот раз.

– Семерка к удаче.

Док закинул халат в уборную, открыл дверь в комнату-лабораторию, махнул мне.

– Заходи.

Я не заставил ждать.

Большую часть комнаты занимали столы и оборудование Международного Института Внеземных Культур. Стеллаж с коллекцией артефактов занимал всю стену от пола до потолка за исключением окна по центру. Здесь я мог не опасаться призраков – все артефакты хранились в герметичных контейнерах.

Да, что бы Док ни говорил, реально у него тут каморка Михеля. Хотя сам по делам ни дать ни взять Стеклянный человечек.

Док скупыми уверенными движениями готовил приборы для диагностики и исследований, щелкал по кнопкам ноутбука. Не зря столько лет работал на МИВК – и образование на уровне, и связи остались. Я снял с цепочки «Спящего сталкера», положил на металлический стол. Пододвинул ближе к Доку. Тот кивнул.

– Пока я занимаюсь, отдохни. Журнальчики свежие почитай, с коллекцией до конца ознакомься. Какие-то артефакты наверняка не видел, несмотря на годы приключений. Зоны умеют удивлять.

– Это точно, – согласился я. – Будь они неладны.

Я прошел к стеллажу, рассматривая артефакты сквозь прозрачные стенки контейнеров. Док погрузился в изучение «Спящего сталкера». Какое-то время мы молчали, каждый занятый своим делом.

Первая полка, вторая… контейнеры, контейнеры. Один экземпляр заинтересовал. Знаками попросил у Дока разрешения открыть контейнер, после чего взял артеф.

Пульсирующие волны бодрящей энергии устремились от ладони к руке, затем распространились по всему телу. Камень в моей руке словно ожил, даруя возможность почувствовать биение его крошечного сердца. Подобные серые «булыжники» считались редкостью, но один такой мне уже попадался.

– В тихом шоке оба раза, что держал его, – произнес я, не сводя глаз с безделицы. – Маленький, неприметный… Детекторами не определяется… По сути, найти его можно лишь по воле случая.

– Ты абсолютно прав, Алекси, – улыбнулся Док, ссутулившись над лабораторным столом. – Первый «глаз дракона» так и был найден. Случайно. История – и смех, и грех.

Оторвавшись от проведения анализов, Док повернулся ко мне, стоящему у стеллажа с артефактами.

– Первым «глаз» обнаружил некто Аркадий Глыба. Может, даже слышал о нем, прозвище Корень. Однажды в рейде он споткнулся и скатился по насыпи старой дороги. И следом в щебне обочины увидел движение, которое принял за открывшийся глаз исполинского крокодила! Дремлющего под дорогой и разбуженного наглой букашкой! – Уголки губ Дока приподнялись в слабой улыбке. – Ох и выслушал же Аркадий шуточек, когда рассказал товарищам.

Я провел большим пальцем по шершавой поверхности. От прикосновения она преобразилась. Неровности сгладились, «булыжник» приобрел вид неграненого экзотического минерала. Через пару минут в моей в руке покоился полупрозрачный кристалл огненно-красного цвета, сохранивший лишь форму изначального камня.

– Каждый раз изумляюсь, наблюдая такую красоту, – нарушил молчание Док. – Структура кварцевая, цвет рубиновый. Свойства до конца не изучены. Одна из самых ярких и красивых загадок Зоны!

– «Глаз крокодила» звучало бы забавнее.

– Ну так то менеджерские штучки, куда без них.

Старик в задумчивости пригладил белоснежную бородку и вновь погрузился в изучение «Спящего сталкера».

Мой медальон – тоже уникальная загадка Зоны. И свойства его не менее важны, чем дрыхнущий под дорогой крокодил.

– Док, что-нибудь новое обнаружилось? – с надеждой и тревогой спросил я, отвлекшись от безделушки.

Док отошел от стола к несгораемому шкафу за боксом с пробирками. Пользуясь моментом, я окинул взглядом освободившееся пространство, стараясь не упустить ни одной детали «колдовства» хозяина дома. На столе из нержавейки – большой микроскоп с закрепленным медальоном. Стоящая рядом мощная лампа поочередно освещала артефакт всеми цветами спектра, включая инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. От предметного держателя микроскопа до солидного ноутбука, дисплей которого пестрил колеблющимися диаграммами, тянулись кабели.

– Алекси, тебя угораздило стать владельцем прелюбопытнейшего образования. – Док вернулся к микроскопу с набором пипеток и хирургических инструментов. – «Спящий сталкер» содержит элементы целого ряда собратьев-артефактов. Присутствует слабый пси-фон. Но, к сожалению или счастью, есть и неизвестные нам свойства.

– Так он трансмут? Вроде тех, что на верхней полке?

Я кивнул в сторону стеллажа.

– Отрабатывал и эту версию. – Старик опустился в компьютерное кресло с небольшой затертой подушкой. – Да, сталкеры порой помещают в аномалии и архианомалии комплекты артефактов, чтобы получить «сборку» с более мощными характеристиками. Кто-то пользуется специальными кейсами для трансмутации. Но твой медальон отличается от них. Он словно имеет… характер, живую сущность. Ты приносишь его седьмой раз, и всегда он проявляет различные свойства. Неизменными остаются лишь две вещи…

Док замолчал, подбирая слова. Я ждал.

– Трудно сформулировать… – наконец произнес старик. – Подойди, пожалуйста.

Я с готовностью выполнил просьбу.

– Гм… Дотронься до медальона и посмотри на диаграммы. Обрати особое внимание на график номер пять. – Ногтем он постучал по синусоиде, мельтешащей на экране скачкообразными амплитудами.

Я осторожно прикоснулся к артефакту. Реакция последовала незамедлительно – по телу побежала волна расслабляющей истомы. «Спящий сталкер» словно вливал в меня энергию.

– Алекси, – окликнул Док, – видишь, как ведут себя кривые?

Я присмотрелся к пятой диаграмме – некогда кривая линия выпрямилась, траектории остальных, наоборот, будто взбесились. Убрал руку. Кривые на дисплее успокоились и постепенно стабилизировались, за исключением пресловутого пятого графика, по линии которого теперь бежали небольшие горбинки.

Вопросительно взглянул на старика.

– Прежде всего хочу отметить, что реагирует он только на тебя. – Док задумчиво посматривал то на экран ноутбука, то на микроскоп с медальоном. – Это свойственно некоторым артефактам, но особый интерес представляет энергия, интенсивность которой демонстрирует пятый график.

Я заметил, что кривая стала вести себя более агрессивно.

– Это аномальная энергия, которой пропитана вся Зона, – пояснил Док. – Та самая, что аккумулируется в ноосфере и выплескивается из бреши в районе атомной станции. Наш так называемый Шторм. Из сгустков этой энергии формируются аномалии, артефакты, она же видоизменяет организмы. Однако медальон выбивается из общей парадигмы.

Док задумался, закусив нижнюю губу.

– Активность пятой диаграммы в артефактах проявляется лишь за пределами Зоны. То есть пока артефакт на аномальной территории, его энергетическое состояние сбалансировано и стабильно. Но за пределами Зоны случается перекос баланса, и артефакт, обладающий приличной емкостью, может «разрядиться». Другими словами, превратится в миниатюрный участок изначальной среды образования. В случае с твоим… гм… оберегом… Он высвободит энергию и в Зоне, если будет отсутствовать контакт между вами. Словно он вошел в синергию с тобой. Контакт с моим биополем лишь усиливает возмущение этой энергии.

– И что случится, если он «разрядится»?

– Затрудняюсь сказать. Но для живых существ контакт с амулетом в такой момент нежелателен.

– То есть я правильно понимаю, что мне нужно держать его при себе, иначе кому-то не поздоровится?

– Пожалуй, да.

– Док, а что насчет… – Я осекся, но все-таки закончил фразу: – …вредных воздействий? Психические расстройства, галлюцинации?

– Ты про негативное влияние на организм? К сожалению, ничего нового не удалось выяснить. Возможно, потребуется больше времени и статистических данных, чтобы сделать какие-то выводы.

– Я постоянно вижу призраков, – не сдержался я. – Вижу Хэфтика. Приходит по ночам с каким-то типом. Приходят и другие… Действуют на нервы. А если рядом органический артефакт, я вижу фантом жертвы и как она погибла.

– Интересное наблюдение. Видимо, «Спящий сталкер» как артефакт-оберег входит в резонанс с близлежащими аномальными объектами и «делится» информацией. Учитывая его активность, очень может быть, очень может быть.

– А еще… Еще мне снятся странные сны. Словно я другой человек. То Хэфтик, то кто-то еще. Но все они связаны с Зонами.

– А это, как вариант, переутомление и стресс от длительного экстремального времяпрепровождения. – Губы старика разошлись в отеческой улыбке. – Как насчет экстракта мяты с валерианой? Отдых, сдобренный травами с седативным эффектом, однозначно пойдет на пользу.

– Отдых – это хорошо, но я хочу убраться из Зоны. Насовсем.

Что-то в моем голосе обеспокоило старика. Док изучающе окинул меня взглядом.

– Так что мешает, Алекси? – медленно произнес он. – Или ты превращаешься в одного из нас?

– Не знаю, Док. – Помимо воли из груди вырвался тяжелый вздох. – Когда пытаюсь перейти Периметр, дьявольщина начинается.

– Так, давай сменим обстановку на более комфортную, там все и расскажешь.

– А медальон?

– Пока пьем чай, снимем реакцию на температуру и прочие воздействия. – Док поместил артефакт в массивный контейнер, закрыл крышку и ввел программу на сенсорной панели. – Кстати, он нейтрализует кислоту. Капнул из пипетки, образовалась водичка. Ну разве не прелесть!

– Прелесть – это оказаться дома, – криво ухмыльнулся я. – Остепениться, завести семью…

– Похвальное стремление! – Старик направился к выходу из лаборатории. – Поддерживаю!

В личной комнатушке Дока все было как всегда. Скромно и аскетично. Книжный шкаф во всю стену, кровать, большущий стол с лампой у окна, комод, кресло-качалка, табурет. Но главная особенность заключалась в том, что зайти в нее позволялось лишь близким друзьям.

– Садись в кресло и рассказывай, – скомандовал Док. – Я пока заварю чай.

– Призраки, – устраиваясь в кресле, начал я, – они наставили меня на путь истинный. До меня дошло, что игра в кошки-мышки с аномальными силами затянулась и пора завязывать. Дьявол! Я серьезно решил завязать! Но в самый последний момент возникла загвоздка. Маленькая, но нерешаемая, душу мать, загвоздка. Выйти за Периметр у меня не получается!

Внутри меня поднялась волна паники. Успокоился уже проверенным способом – поглаживанием усов и прижиманием к груди креста. Док суетился с чайником и, казалось, не заметил моей нервозности.

– Сначала пробовал выйти самоходом, но каждый раз что-то мешало. Позже стало очевидно, что это «что-то» – я сам. То считал, что впереди непроходимая территория. То вспоминал, что обещал Якубовичу «сириусы». То срывался к Герасимовичу продать браслеты. То выдумывал, что нужно срочно навестить тебя, Симона, Гандляра и черт знает кого еще! Так и бродил по кордонам, пока не пришла в голову рабочая идея: воспользоваться связями Зигмунда. Выбраться из Зоны на вертолете. Вот оно, верное средство! И что думаешь?

– Что? – Док невозмутимо готовил травяной сбор, кипятил воду.

– Вертолет не смог вылететь за Периметр. Приборы взбесились, электроника полетела, двигатель стал глохнуть. Пришлось экстренно садиться. Сели в болотах за Будой, и тут я вспоминаю, что не показал Зигмунду последние фотографии! Фак. Их можно было переслать, их можно было передать с летуном, их можно было вообще стереть, но нет! Пятнадцать километров до Буряковки я топал как проклятый, чтобы уже во дворе школы мозги встали на место. Ладно, думаю, попробуем иначе. Зигмунд вошел в положение, дал четверку крепких ребят с четким указанием – доставить меня за Периметр. В случае сопротивления – связать, усыпить, вынести хоть на носилках. Док, и что думаешь?

– Раз ты здесь, план не сработал.

– Именно. В Толстом лесу я стал уговаривать их вернуться. За Будой принялся угрожать. До станции Толстолесская они несли меня на носилках под наркозом. Доза лошадиная, должен был сутки проспать. Но на железнодорожной станции я очнулся! Залез на крышу, увидел вдалеке улепетывающие фигурки. Они меня бросили и сбежали! Когда мы позже встретились в «Острове», никто ничего внятного сказать не мог, почему так вышло. Дьявол!

– И что дальше?

– Тогда попросил Зигмунда отправить меня на дрезине. За комплект редких артефактов он организовал коридор, чтобы я без сучка и задоринки доехал до Вильчей. Меня опять усыпили, пристегнули к дрезине, и я поехал. Дальше рассказывать?

– Учитывая предыдущие истории, смею предположить, что двигатель заглох, а дрезина сошла с рельсов.

Док подал мне кружку ароматного чая.

– Именно. – Я с благодарностью кивнул, сделал маленький глоток. – До Периметра не доехал полтора километра. В каком-то исступлении рванул вглубь Зоны. Способность адекватно мыслить вернулась как в прошлый раз, на подходе к Буряковке. Бьюсь два месяца как рыба об лед.

– Не хочет отпускать тебя Зона. – Док сделал какие-то пометки в лежащем на столе ежедневнике. – Сдается мне, что ты очень близок к тому, чтобы остаться здесь навсегда.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как забренчала ложечка в моей кружке. Не в силах унять дрожь в руках, я поставил кружку на табурет.

– Док, не шути так, – сказал я чуть слышно. – Шутки шутить моя прерогатива. Если ты навечно здесь осел, то я сдаваться не намерен.

– Гуго в последний раз мне «булавки» принес. Из Хармонтской Зоны, – задумчиво произнес старик. – Обменял на «печень», «сердце» и две «грозди». Понимаешь, что это значит?

Я понимал. Лелеял надежду, что если провалятся другие попытки, этот вариант сработает. Только бы встретить его…

– Да, – ответил Доку. – Гуго, или, как его называют сталкеры, Коля, за артефакты может провести куда угодно и даже в другие Зоны. Но сталкеров, кто подтвердил бы это, я не встречал.

– «Булавки» косвенно подтверждают эти слухи. Если ты перепробуешь все свои варианты и ничего не выйдет, у тебя останется шанс добраться до Золотого Шара или Машины Желаний.

– Камень Желаний забыл, – фыркнул я.

– Увы, Камня Желаний не существует. Пять лет назад один мой знакомый выяснил, что это творение «Озарения». Фикция.

– А как же Додо?

– Додо – не Камень Желаний… Да, мы доставили его на станцию, но когда случилась катастрофа, он исчез.

– Горячее было времечко…

И никак не забыть его. Они не позволят. Хищный Лес и брошенные селения Новосибирской Зоны. Черный вал колючих водорослей и океанская гладь Южно-Атлантической Зоны. Белое безмолвие и медвежьи скелеты Гренландии. Песчаные бури и развалины «Лабиринта» на плато Неджд. Зеленое марево и люди-мутанты в Канаде. Удушливая жара и мертвая саванна Уганды. Александр, Зигмунд, Гуго – выжившие из первой группы по захвату Додо. Док, Семецкий, Климов, Шухов, Мережко – выжившие из второй группы. Одиннадцать лет назад им удалось сделать невозможное: вынести Медный Додекаэдр из африканского ада и доставить в Чернобыльскую Зону. Никто не остался «чистеньким»…

– Алекси, о чем задумался? – Голос старика вернул меня в реальность. – Пей чай, а то остынет.

– Док, сколько лет ты… живешь в Зоне? – поинтересовался я, отхлебнув напиток из кружки.

Старик глянул на настенный календарь, открыл ежедневник на первой странице. Нахмурился, провел ладонью по залысине, что-то прикинул в уме.

– Тринадцать, если с работой в МИВК… или десять, если непосредственно в глубине. Два года в Новосибирской, год в Уганде, семь лет в Чернобыльской.

– И планируешь торчать тут до скончания веков?

– Остальные же, как ты выразился, торчат. Такова и моя юдоль.

– Так и помрешь в своем болоте, среди аномального безумия…

– Юра Семецкий умирает и воскресает. Дима Шухов не способен умереть. Гуго Саммлер больше не человек. Кто знает, что ждет меня.

От того, как Док спокойно рассуждал об этом, меня пробрало до костей. Даже горячий чай не помог прийти в норму.

Перспектива стать порождением Зоны меня не устраивала от слова «совсем».

Хватит разглагольствовать. Пора уматывать.

Глянул в окно. Как раз дождь закончился.

– Ладно, Док, мне пора, – сказал я, допивая чай. – Где тут у тебя можно уединиться-помолиться?

– Помолиться? – Брови старика удивленно поползли вверх. – С каких пор ты молиться стал?

– Да как призраков стал видеть, так и молиться начал. – Я вытащил из-за пазухи крест. – Вот, последний раз дома был – сделал. Чернобыльское серебро, шесть камней-артефактов из шести Зон. Освящен-благословлен по всем канонам и заповедям.

– Вера…

Док посмотрел на книжный шкаф. Я посмотрел тоже, но кроме научной литературы других тематик не заметил.

– Все-таки в Зонах я больше уповал на знания, опыт и смекалку. Можно верить во что угодно, лишь бы это не мешало принимать взвешенные и обдуманные решения. По-другому здесь выжить сложно.

– Мой крест отгоняет мутантов, спасает от радиации и аномалий, – возразил я. – Чем не божья защита? В «мясорубку», конечно, не полезу, но неосторожный шаг он подстрахует.

– Алекси, Алекси, – вздохнул Док. – Поди пойми, шутишь ты или всерьез говоришь. Если так нужно, полезай на вышку и молись сколько душе угодно.

– О’кей, сенкс, Док, – улыбнулся я.

– Пойдем посмотрим, как «Спящий сталкер» себя чувствует. Сообщит что-то новенькое или нет.

Мы пошли.

В лаборатории стоял еле слышный гул работающего контейнера. По экрану ноутбука ползли колонки цифр, иногда мелькали снимки. Док осмотрел оборудование, нажал пару кнопок.

– На обработку информации уйдет пара дней, – сказал он, доставая медальон из бокса и передавая мне. – Придешь в следующий раз, быть может, расскажу что-то новое о твоем ангеле-хранителе.

– Док, – я вытащил из внутреннего кармана потрепанную тетрадь с кожаной обложкой, – здесь записки Алекса Хэфтика. Выменял ее у одного… как ты говоришь, меченого-темного. Посмотри на досуге. Если я покину Зону, мне она ни к чему, а Зигмунду может пригодиться. Там есть карты Зон, на некоторых стоят крестики. В общем, посмотрите.

– Хорошо. – Док передал мне медальон, тетрадь положил в карман халата. – Что ты придумал на этот раз?

– Договорился с «Догмой». Проводят меня от Агросинтеза до Ладыжичей, посадят в лодку, отправят вниз по реке. С берега проконтролируют, чтобы уплыл за Периметр.

– Снова примешь наркоз?

– Нет, – подмигнул я старику. – Кое-что веселее. Анабиотик. Приобрел у умников в Новошепеличах.

– Хитро-хитро. Решил выключиться по полной программе?

– Ну а что? Если он Шторм позволяет пережить, то с моим личным Штормом должен справиться.

– Будем надеяться.

– Даст Зона, выберусь.

– А если не даст?

– Пойду искать нашего Голландца. Если Гуго придет к тебе, дай знать.

– Всенепременно.