Глава 13
ПРОТОКОЛ ОПРОСА ОБВИНЯЕМОГО
Армавир, СИЗО Адвокат Таганцев Марк Сергеевич
Опросил, с его согласия, обвиняемого по ч. 1 статье 105 УК РФ Зеленского Макара Арсеньевича.
— Здравствуй, Макар.
— Здравствуйте.
— Я твой новый адвокат и хочу задать тебе несколько вопросов.
— Задавайте.
Марк внимательно посмотрел на парня. Он сильно изменился внешне, и дело даже не в том, что похудел и осунулся. Стал другим взгляд. Жестким и затравленным одновременно.
— Давай для начала договоримся: ты рассказываешь мне только правду. Какой бы неприятной она ни была. Хорошо?
— Да.
— А если ты все-таки где-то мне соврешь, или покривишь душой, или что-то недоскажешь, то я могу оказаться не готовым к полноценной защите. И вполне вероятно, что факт, скрытый тобой, всплывет в решающий момент в суде.
— Мне нечего скрывать.
— Вот и отлично. Поехали. У тебя были раньше конфликты со Старченко Михаилом?
— С ним — нет.
— А с кем были?
— С его отцом.
— Так, давай поподробнее.
Макар потер пальцем левый глаз и поморгал, пытаясь избавиться от соринки.
— Это чуть больше года назад было, — сказал он. — Весной. На мой сотовый телефон вдруг звонит Григорий Николаевич. И с ходу, ничего толком не объясняя, начинает кричать, что я должен ему пятьдесят тысяч рублей. Я не понял, переспрашиваю: «Какие такие пятьдесят тысяч, о чем вы говорите?!» А он сразу трубку бросил. Или, может, разговор сам собой прервался, не знаю. Я минуты две подождал — звонка нет. Телефон в карман джинсовой куртки сунул и пошел с ребятами в кафе.
— С какими?
— С однокурсниками, с Лехой и Славой. Сели мы за столик, а куртку я снял и повесил на спинку стула. Музыка, шум. В общем, я не услышал телефонного звонка. Увидел неотвеченные вызовы, когда уже вышли из кафе. Их было штук пятнадцать, и все от отца Михаила.
— Ты ему перезвонил?
— Нет, не успел. Потому что он позвонил снова сам. Честно, я тогда все это воспринимал как какой-то дурацкий розыгрыш. Недоразумение, которое вскоре разрешится. Наверное, надо было сразу серьезно к этим звонкам отнестись.
— А что было дальше?
— Григорий Николаевич снова стал на меня кричать. Обзывал, говорил, что я специально трубку не поднимаю. И еще сказал, что у него пропало сто тридцать тысяч и что я должен эту сумму ему отдать. Я спросил: «Как — сто тридцать? Вы же только что пятьдесят тысяч говорили!»
— На каком основании он деньги с тебя требует, он объяснил?
— Вроде бы Михаил ему сказал, что взял эти деньги для того, чтобы отдать мне.
— А он тебе должен был?
— Должен, но никаких денег мне Миша никогда не передавал.
— Сколько тебе должен был Михаил?
— Сто тридцать тысяч рублей.
— Откуда взялся этот долг?
— Старченко часто в карты играл. Но он игрок неудачливый, больше проигрывал, чем выигрывал. Обычно просил занять ему денег, иногда я занимал.
— А откуда ты деньги брал, чтобы дать?
Макар потупился. Несколько секунд он сидел так, не в силах поднять глаза, потом пересилил себя.
— Я тоже с ним в карты ходил играть. У меня всегда с собой на карманные расходы деньги были, вот на них я и играл. Когда выигрывал, Мишке денег давал, чтоб он мог отбиться. Потом я перестал играть, а Миха подсел, никак не мог соскочить. Проиграется, прибежит и просит: дай денег. Несколько раз я с ним ходил и с карточки деньги снимал. Вот так постепенно долг и образовался.
— Я понял.
— Да вы не думайте, — вдруг с выражением отчаяния на лице сказал Макар, — мне этих денег не жалко! Тех, которые он мне не отдал. Но почему я должен его отцу?! Откуда я знаю, куда Миха дел те деньги, которые взял у него! Какой-то абсурд.
— А то, что ты здесь, тебе абсурдом не кажется? — не удержался от вопроса Марк.
Макар вздохнул.
— Я уже не жилец. Маму вот только сильно жалко…
— Не раскисай раньше времени, давай, рассказывай дальше.
— После кафе я пошел домой. Уже когда подходил, увидел Михаила с отцом. Григорий Николаевич бросился ко мне, схватил за куртку и опять начал орать про долг и про деньги. Теперь уже посыпались угрозы. Старченко-старший сказал, что если я немедленно не верну деньги, то он меня посадит в тюрьму, а у моего отца будут большие неприятности.
— И что ответил ты?
— Я повернулся к Михаилу и говорю: «Скажи, Миша, только честно, разве я у тебя деньги когда-нибудь занимал?» И представляете, он промолчал! Только голову опустил и сопит. А как только его отец в сторону отошел — ему кто-то на мобильник позвонил, он тут же мне скороговоркой и говорит: «Выручай, отец убьет меня, если узнает, что я еще и тебе должен!»
— А ты что?
— Я отказался. Ты, говорю, понимаешь, о чем просишь? Тебя убьет, а меня что, помилует? Мне показалось, Михаил понял. Потому что, когда Григорий Николаевич вернулся, он вдруг выпалил, что денег мне никогда не отдавал. Я вздохнул облегченно, подумал, проблема решена. Мы разошлись мирно, и я поехал домой. Но минут через десять-пятнадцать позвонила мать Михаила Старченко, и все началось сначала.
— Что тогда произошло?
— Она очень спокойно представилась и ледяным тоном сказала, что или я отдаю им деньги, или она меня посадит. Потому что она бывший следователь и всех, кого нужно, знает. Недели через две я узнал, что Григорий Старченко написал на меня в полицию, заявив, что я вымогал деньги у его сына Михаила. Я рассказал все отцу, и он написал встречное заявление. Воды можно?
— Конечно, — Марк достал из тумбочки стакан и налил воды. — На, пей.
Макар жадно выпил, вытер ладонью рот.
— Спасибо, — он отставил стакан в сторону.
— Что за история с телефоном? Я читал материалы дела, следователь Александров настойчиво интересовался тем, куда ты дел телефон. Что случилось с твоим телефоном и откуда такой интерес к нему у Александрова?
— А я почем знаю, — буркнул Макар, моментально насторожившись.
— Макар, я на твоей стороне, ты забываешь. И я хочу понять всю эту историю с телефоном. В деле говорится, что Старченко брал в кредит мобильный телефон и якобы отдал его в счет долга тебе.
— Все было совсем не так.
— А как?
— Это он сам брал у меня сотовый телефон. Как-то раз пришел и говорит: «Выручай, потерял телефон. Дай на время, пока себе не куплю». Я отдал старый, у меня все равно без дела валялся. Через две недели спрашиваю, а он отвечает, что телефон мой продал. Обещал деньги вернуть, но так и не вернул. По поводу того, что он брал в кредит мобильник, я вообще ничего не знаю.
— С бильярдным кием что за история была?
— Никакой истории! Миша дал мне поиграть, у него хороший, дорогой, от известной фирмы.
— Сам?
— Да! Вы мне не верите… Я пару раз только с ним в бильярдный клуб сходил.
— Сколько времени у тебя находилась чужая вещь?
— Около месяца. Потом этот кий нашел мой отец и сказал, чтоб я его немедленно вернул. Я пошел с друзьями к Михаилу и отдал ему кий.
— Ладно, поехали дальше.
Марк положил перед собой копию документа с данными судебно-медицинской экспертизы и зачитал вслух:
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА №…
Судебно-медицинский эксперт Гаврилов Н.З. провел судебно-медицинскую экспертизу гражданина Зеленского Макара Арсеньевича (18 лет).
Выводы:
У гражданина Зеленского М.А. имеются следующие повреждения:
ссадины на передней поверхности грудной клетки в области проекции мечевидного отростка грудины и на наружной поверхности правого коленного сустава.
Данные повреждения образовались в результате действия твердых тупых предметов. Квалифицируются как не повлекшие за собой вред здоровью.
— Что скажешь по этому поводу? Тебя сильно били?
— Да… и не только это… — прошептал еле слышно Макар, низко опустив голову.
— Что еще?
Макар покраснел.
— Я не хочу об этом говорить. Мне стыдно.
— Чего хотели от тебя?
— Требовали, чтобы признался в убийстве Старченко.
— То есть ты утверждаешь, что его не убивал.
— Да.
— И тебя заставили написать признательные показания.
— Да. Я после перенесенных травм и операций не выношу боли. Совсем. У меня животный страх перед физической болью остался. И еще мне грозили, что убьют всю мою семью. Сестренкой шантажировали.
— Это как?
— Дескать, сначала они на ее глазах убьют родителей, а потом придет очередь ее, — Макар тяжело задышал. — Я очень за нее испугался.
— Что дальше было?
— После того как возбудили уголовное дело, я поменял показания. Было это в присутствии назначенных адвокатов, а также адвоката Горячева. Я сказал, что не имею никакого отношения к гибели Старченко.
— К сожалению, обвинение в отношении тебя в суде будет строиться на основании твоих первичных показаний. И показаний Фокина. Но я, как твой адвокат, сделаю все, от меня зависящее, чтобы помочь тебе и установить истину. Макар, ты сказал, что боишься боли после травм и операций. Что с тобой произошло, можешь рассказать подробнее?
— Я увлекался маунтинбайкингом — это такой вид велосипедных гонок в горах. Подъемы, повороты, спуски… На одном из поворотов я слетел вниз. Руль врезался в живот, два ребра оказались сломаны, сотрясение мозга и сложная травма бедра. Я вообще не понимаю, как я выжил. В больнице собирали по кусочкам, как мозаику, — он невесело засмеялся. — Бедные мои родители, сколько я им уже горя принес… В то время у меня еще были нормальные отношения со Старченко, и он иногда приходил проведывать меня в больницу. Однажды пришел, а я от боли корчусь. Видно, действие обезболивающего уже закончилось, а новый мне не дали. Миша быстро метнулся куда-то и вернулся довольный, с таблетками трамала. Сказал, что сам принимает их иногда, чтоб расслабиться. Я выпил, стало легче. Мы с ним потом шутили, анекдоты рассказывали друг другу. Появилось чувство, что таблетку глотнул — и ты герой. Когда понял, что привыкаю, испугался. Признался родителям, они помогли избавиться от дурной привычки.
— А Старченко как? Дальше принимал трамал или нет?
— У него были с этим проблемы. Мишка плотно на колесах сидел. Мне кажется, его мать решила, будто это именно я приучил его к таблеткам. Не знаю, может, это он сам ей так рассказал.
* * *
За время, прошедшее с ареста сына, Альбина высохла и почернела. Она стала похожа на тень самой себя, какой она была когда-то. Приятели и друзья, давно и близко знакомые с ней, при встрече торопливо отводили глаза. Да она и сама старалась не сталкиваться ни с кем взглядом: тяжело видеть на лицах людей откровенную жалость.
Но сама она запрещала себе жалеть себя. Ей казалось, что если позволить себе малодушие, дать волю эмоциям, то жизнь покатится как снежный ком с горы. И тогда эта глыба, набирая скорость, подомнет под себя все, что встретит на своем пути. Все то, что еще можно попытаться спасти.
Эта борьба Альбины с самой собой изнутри сжигала ее, забирала последние силы. При росте сто семьдесят пять сантиметров она уже весила всего сорок девять килограммов. Щеки ее ввалились, глаза горели лихорадочным огнем. Днем и ночью она чувствовала себя как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Но облегчения не наступало. Утром она просыпалась с лицом, залитым слезами, и с ноющими от физической боли мышцами.
Муж, Арсений, с тревогой поглядывал на Альбину. Сам он не так давно выписался из больницы после сердечного приступа и теперь боялся за жену. Ее душевное состояние внушало ему серьезные опасения.
Альбина шла к морю на свое любимое место у маяка. Плеск волн всегда успокаивал ее, и раньше она часто бывала здесь. Ей нравилось, сидя на берегу, наблюдать за неторопливой игрой волн. Но сейчас ей было так плохо, ничто не в радость. Все ей приходилось делать через силу, заставляя себя. Даже те вещи, которые раньше приносили удовольствие, не умиротворяли.
Теперь ей казалось, что и море, и пляж, и небо над ними не имеют права на существование. Они должны были остаться в прошлой жизни, где ее ребенок, ее мальчик, ее Макарушка, был все еще рядом с ней. Когда все еще было хорошо.
Когда Марк, адвокат Макара, предложил встретиться и поговорить, Альбина сама назвала это место. Ей показалось, здесь будет легче разговаривать, чем дома в четырех стенах. Но она ошибалась.
— Альбина Витальевна?
Марк подошел так тихо, что она не заметила его.
— Вы напугали меня, Марк Сергеевич.
— Извините. Как вы себя чувствуете, удобно вам сейчас со мной говорить?
— Да.
Альбина сказала это коротко, отрывисто и тут же отвернулась к морю. Она следила за барашками волн с таким пристальным вниманием, словно это от их бега, а не от того, что скажет сейчас адвокат, зависела судьба Макара.
— Полтора года назад ваш сын лежал в больнице. Что с ним тогда случилось?
Альбина резко выпрямилась.
— Откуда вы узнали? От него?
— Да. Макар пристрастился к наркотикам, когда лечился от полученных травм?
— И да, и нет. У него был двойной перелом бедра, множественные повреждения груди и живота… Еле спасли. Боли были такие, что приходилось сильнодействующие лекарства колоть. Лежал Макар в больнице долго, понадобилось несколько операций. Я пропустила первый сигнал. Впрочем, нет, заметила, но не сразу поняла, в чем дело. Пришла как-то раз к Макару, а он такой весь благодушный, веселый, глазки блестят. И смеется все время, как пьяный.
— И что вы сделали?
— Да ничего. Глупая была. Решила, что это у него такое состояние от лекарств и еще оттого, что ему полегчало. Решила, на поправку пошел, оттого и эйфория.
— Как часто после того случая это повторялось?
— Да в больнице почти все время видела его таким. А вот когда он уже выписался, у меня закрались подозрения. Начала Макара расспрашивать. Он, конечно, сначала ничего говорить не хотел. Но я ж настырная. Пока он был на занятиях, обыскала всю квартиру и нашла таблетки. В ужас, конечно, пришла. А когда Макар вернулся, сразу его в охапку и к знакомому врачу.
— Слава богу, что быстро спохватились.
— Да, я не устаю это повторять. Но похлопотать много пришлось. И к психологам его водили, и даже к одной шаманке в горный аул возили. Мы с мужем на все были готовы, только бы вылечить его. Вытащили общими усилиями.
Альбина приложила кончики пальцев к болезненно сухим глазам и потерла их.
— Что с вами, вам плохо?
— Глаза болят. Наверное, я слишком много плачу. Извините, отвлекусь на секунду от разговора, — она достала из кармана лекарство и закапала его в глаза. Потом приложила к ресницам платок, убирая излишки влаги.
— Михаил Старченко вместе с Макаром куролесил? — спросил Марк, когда понял, что Альбина готова его слушать.
Она убрала капли обратно в карман и нервным движением обхватила себя руками.
— Вам и это известно, значит… Да, вместе. Хотя все и непонятно очень. Это именно Михаил принес в больницу первую дозу — моему Макару лекарство негде было взять: он на вытяжке лежал. А Лариса упорно старалась обвинить во всем моего сына. Вот скажите, почему тогда Макар уже давно в рот подобной гадости не берет, а ее Михаил то и дело срывался? Ладно, это я не в ту сторону сейчас понеслась.
— Почему же, очень даже интересно. Продолжайте.
— Знаете, Марк, сколько раз я объясняла Ларисе, что Макар в ее беде не виноват. Она же ни в какую! Уперлась, и все. К разуму не достучишься. Вот как так можно себя вести?! Мне совесть не позволила бы ее сына обвинить во всех смертных грехах, а она моего — запросто.
— Как последнее время чувствовал себя Макар?
— Давно уже все нормально. У него не было тяжелой зависимости, так что мы обошлись «малой кровью». Михаил же, по доходившим до меня слухам, так и продолжал периодически употреблять.
— У меня последний вопрос. Скажите, Альбина Витальевна, какие отношения были у Макара с Николаем Фокиным?
— Да нормальные отношения, — Альбина вздохнула.
— Фокин показания против вашего сына дает, именно на них строится обвинение.
Она покачала головой и опустила глаза.
— Я не знаю, зачем он это делает… И еще вот что я хотела рассказать… В октябре, перед тем как мы познакомились с вашей женой Диной, ко мне приезжал мой хороший знакомый. Он работает егерем в лесничестве. Он видел труп, который был опознан как тело Миши Старченко. Так вот, Валентин Яковлевич уверен, что он уже видел этот труп со следами таких же травм и гнилостных изменений за три месяца до этого.
— Дежа вю?
Альбина пожала печами.
— Я склонна ему верить.
— Скажите, как мне его найти, я поговорю с ним. Диктуйте фамилию и адрес.
— Караваев Валентин Яковлевич. Он егерь адлерского лесничества, живет на территории форелевого хозяйства.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА
(экспертиза вещественных доказательств)
№ ХХХ/20.. г.
На основании постановления следователя СО по г. Сочи Александрова А.А. в биологическом отделении судебно-медицинской лаборатории проведена экспертиза вещественных доказательств: джинсов, рубашки, куртки, пары кроссовок, пары носков, трусов по уголовному делу № ХХХХХ (обнаружение трупа Старченко М.Г.)…
Выводы:
На вещах, присланных на исследование, визуально отмечены пятна бурого цвета. Однако исследования по установлению наличия крови видовой и групповой принадлежности не проводились из-за непригодности вещей для исследования.
Вещи покрыты следами плесени, яйцами мух, издают гнилостный запах.
Акт о непригодности вещей для исследования прилагается.
Марк отложил копии отпечатанных на принтере листов дела в сторону и задумался. Итак, что же получается? Второго октября трое парней зачем-то решили прокатиться к форелевому хозяйству на реке Мзымте. Они ехали отдыхать, и им было весело. Но вернулись оттуда только двое, а третьего больше никто не видел.
Мать подает заявление об исчезновении сына в тот же день, не дождавшись вечера. Ну, хорошо, бывает. Сердце материнское почувствовало беду, и она поторопилась объявить сына в розыск. Труп же нашли только через восемь дней. Причем он лежал на противоположном берегу от того места, где парень предположительно упал со скалы и разбился. Никакого объяснения этому факту в деле не оказалось. Мать и отец, казалось бы, должны до последнего сомневаться, что найдено тело именно их сына. Не зря же говорят, что надежда умирает последней. Но нет. Родители опознают труп только по одежде и отказываются от генетической экспертизы. Трудно представить себе более абсурдную ситуацию: лицо разбито, посмертные изменения деформировали тело. Но родные ни в чем не сомневаются, им все ясно. Что это? Откуда такая уверенность в том, что неопознанный труп — это именно их покойный сын? Иные в истерике бьются, требуют дополнительных экспертиз и продолжения поисков, не верят, что найденное мертвое тело и есть их близкий человек. А тут — никаких сомнений, сразу признали.
Марк поднял глаза на картину «Иван Грозный и сын его Иван», которую они с Диной так и не сняли, и встал. Заложив руки за спину, он несколько минут изучал обезумевшее от горя лицо отца, потом взял телефон и набрал номер:
— Альбина, вы не в курсе, какие взаимоотношения были в семье Михаила последнее время?
— Нормальные вроде бы. Но мы же после истории с таблетками практически не общались с семьей Старченко. Так что я не могу с уверенностью об этом говорить.
— А до этого бывали у них в семье серьезные ссоры?
— Да как у всех. Иногда случались, но не так, чтоб очень сильные. Посуду никто вроде не бил… Да вы лучше их соседей обо всем расспросите, уж они точнее расскажут.
— Это пренепременнейше. Хотелось услышать именно ваше мнение.
Марк открыл папку на компьютере, куда скинул снимки с листов дела Макара Зеленского, и опять углубился в чтение. Дойдя до опроса Иннокентия Ракина, он споткнулся о слово «пэйн». Михаила Старченко все его друзья называли странным прозвищем Пэйн.
— Дина! — крикнул Марк в сторону кухни, где жена готовила что-то мясное и вкусно пахнущее. — Ты не знаешь, что означает слово «пэйн»?
Она появилась на пороге, вытирая руки о маленькое кухонное полотенце, и улыбнулась.
— Знаю. Только зачем тебе это?
— Надо. Не вредничай, просто расскажи.
— Есть такой термин, уж не помню, кем придуманный: «пэйн-объект». Ты это имел в виду?
— Я вообще ничего не имею в виду, потому что ничего не знаю.
— Ладно, слушай. ПЭЙН — это аббревиатура, составленная из первых букв греческих слов «протос эйдос ноумен», что означает «первичная умопостигаемая субстанция». Или «сущность».
— Проще можно?
— Куда уж проще, — вздохнула Дина. — В общем, пэйн-объект — это НЛО-невидимка, который можно запечатлеть только фотокамерой или различными физическими приборами. Обычный человек со средними способностями его не ощущает.
— А что, есть все-таки такие люди, которые чувствуют?
— Конечно. Восприятие пэйн-объектов, как правило, бывает на уровне эмоций. Каких именно — это зависит и от самого объекта, и от человека, вступающего в контакт. Ощущения могут варьироваться от эйфории до чувства беспричинной паники и отчаяния.
— А что так?
— Некоторые исследователи считают пэйн-объекты порождением демонических сил, способных подталкивать людей к самоубийству. Но я, по своим собственным наблюдениям, выразилась бы иначе: пэйн-объекты усиливают все эмоции, испытываемые в момент контакта с человеком. Так, если человек счастлив, то его охватит чувство глубокой радости, а если нет, горе может стать еще сильнее.
— А как ты думаешь, Дина, какими качествами личности должен обладать молодой человек, чтобы захотеть взять себе такой псевдоним? Впрочем, сейчас принято называть это ник-неймом.
— Ты шутишь? — удивилась Дина. — Это кто же себе такой ник в здравом уме и трезвой памяти взял?
— Погибший парень. Я сейчас читал материалы дела, и там черным по белому написано: Пэйн.
Дина помолчала, раздумывая. Потом медленно произнесла:
— Понимаешь, Марик, если этот парень увлекался уфологией, то должен был знать, что другое название пэйн-объектов — «криттеры». То есть «твари». Мне лично сложно представить себе человека, добровольно назвавшегося «тварью».
— Может, ему приятели дали это прозвище, а оно приклеилось намертво?
— Вот и узнай у его друзей. С кем-то из них ты же мог бы поговорить.
— Что бы я без тебя делал, — ехидно ухмыльнулся Марк, — вот ни за что бы не догадался с друзьями Старченко переговорить.
— Между прочим, у тебя есть Интернет, — обиделась Дина, — вот там бы и посмотрел, что такое «пэйн». Чего было меня от дела отрывать.
— Дина, прости! — крикнул ей вслед Марк.
Она тут же полушутливо огрызнулась:
— И не подумаю. Как минимум минут десять времени у тебя есть поразмыслить над своим поведением.
— А что будет потом?
— Потом будет обед.
— Отлично, — повеселел Марк. Есть ему давно уже хотелось так, что это мешало сосредоточиться. — Значит, последую совету жены и поищу другой ответ на свой вопрос.
Поисковик на запрос «пэйн» выдал массу информации, от Томаса Пейна, англо-американского философа и писателя конца восемнадцатого — начала девятнадцатого века, до манг и ролевых игр. То, что студент юридического колледжа Михаил Старченко взял себе псевдоним в честь Томаса Пейна, сепаратиста и деиста, признающего существование бога и одновременно отрицающего любое его участие в жизни человека, вызывало большие сомнения у Марка. Скорее всего, Старченко вообще о существовании этого философа не слыхал.
А вот информация о манге «Наруто», по которой позже была создана компьютерная игра, его заинтересовала больше. Именно в манге «Наруто» обнаружился персонаж по имени Пэйн. Шесть разных людей, умерших и оживляемых по необходимости человеком по имени Нагато, и получили имя Пэйн.
Хотя Марку такое объяснение прозвища тоже казалось странным, оно хотя бы перекликалось с увлечением парня компьютерными играми.
— Марк, иди есть! — позвала его Дина. — Я уже накрыла на стол.
* * *
Откладывать визит к соседям Старченко Марк не стал. На такие случаи у него всегда были припасены «домашние заготовки» — слесарь, ветеринар, стекольщик и прочие «персонажи» со своими «легендами». Особенно хорошо женщины реагировали на историю вчерашнего миллионера, разорившегося и мечтающего начать все сначала. Женщины — народ жалостливый, они охотно верят в то, что вчерашний миллионер если и разорен, то не беден. Потому что бедность — это состояние ума.
Постулат абсолютно верный, если касается реальных лиц, а не мошенников или выдуманных персонажей.
В этот раз Марк решил представиться мастером, прокладывающим звукоизоляцию в квартирах. Теперь главное было найти словоохотливую соседку, которую можно разговорить. А дальше дело за вдохновением и импровизацией.
— Вам телеграмма, — бодро сказал он, едва услышал дребезжащий старческий голос в домофоне.
— От кого? — деловито поинтересовалась бабуля.
— Подписано: «Лена».
— Вы ошиблись, молодой человек. Нет у меня никакой родственницы Елены, — чопорно возразила престарелая леди, но Марк еще не терял надежды.
— Простите, тут нечетко буква пробита. Скорее всего, было написано «Лина».
— И Лины тоже нет. И вообще у меня нет в живых ни родни, ни друзей, и телеграмм я ни от кого не жду.
Она повесила трубку, и Марк раздосадованно скривился. Обругав себя последними словами за самонадеянность, набрал номер другой квартиры.
— Але?
Ребенок. Мальчик лет семи. Или девочка.
— Товары на дом заказывали? — деловитым тоном спросил Марк.
— Никого нет дома. И я вам не открою, потому что мама говорит, по подъездам ходят только мошенники.
— Ну и правильно, не открывай, — уныло согласился Марк.
— А почему вы меня не уговариваете?
— Это как?
— «Деточка, открой, я тебе конфетку дам».
— А тебе мама говорила, что нельзя с незнакомыми дядями по домофону разговаривать?
— Нет.
— Вот это она зря. Скажи ей, что приходил Серый Волк и тебе так сказал.
— Ой! — дитя поспешно бросило трубку.
Нет, пожалуй, все-таки лет пять, не больше. С семью годками — это он переборщил. Слишком легко ребенок поверил в сказочного волка.
Следующий звонок показался Марку многообещающим с первой секунды.
— Алло, — томно сказала пышногрудая блондинка глубоким хрипловатым контральто.
Почему Марк решил, что девушка блондинка, да еще и с пышным бюстом, он и сам не знал. Просто воображение сразу же выдало именно такую картинку — лежащая на кровати пышная гурия с распущенными по плечам выжженными добела волосами.
— Здравствуйте, — включил донжуана Марк. При ТАКИХ звуках его голоса женщины обычно становились томными, словно кошки, и сексуально обнажали зубки. — Мне нужно обмерить вашу квартиру Звукоизоляционные материалы готовы, и мы могли бы немедленно приступить к установке. Вы не могли бы открыть мне дверь?
— Вам — конечно, — оживившись, ответила «блондинка», и дверной замок запищал.
— Черт, какой же я номер квартиры-то набирал, — пробормотал Марк, поднимаясь по лестнице.
«А вот раньше тебе даже сексуальные прелести студенток не мешали лекции вести, — съехидничал внутренний голос. — Стареешь, Марк».
Где-то наверху открылась дверь, и он побежал, осматриваясь по сторонам. Наверняка это томная гурия уже ждет его.
Интуиция не подвела. Девушка уже ожидала его, высунувшись на лестничную клетку. «Прелестница» действительно оказалась крашеной блондинкой с пышной грудью, но на этом сходство с придуманным Марком образом заканчивалось. У гурии оказался унылый длинный нос и маленькие, сбежавшиеся к переносице бледно-голубые глаза. Она окинула Марка беглым взглядом и, видимо, оказалась более чем довольна осмотром, потому как щеки ее слегка порозовели, а левая ножка выдвинулась из разреза халатика.
Впрочем, Марк принял несимпатичность с облегчением: меньше соблазна перед носом — лучше думается о деле.
— Откуда будете мерить? — спросила гурия, томно поводя плечом. — Хотите — начнем с моей спальни?
— Лучше с кухни, — обаятельно улыбнулся Марк. — Во всем должна быть последовательность, и начинать все-таки лучше с прелюдии.
— Вы так считаете? — жарко дыша, придвинулась к нему блондинка. — Тогда давайте выпьем для начала по чашке кофе, я умею варить божественный напиток из трех разных сортов.
Незнакомка, покачивая бедрами, направилась на кухню. Марк поплелся следом. Пока гурия колдовала у плиты, он разглядывал обстановку. Чисто, уютно, но весьма аляповато. Как там это у дизайнеров называется — деревенский гламур? Псевдовышитые салфеточки с наштампованным на них аляповатым узором, связки пластмассового лука и чеснока, развешанные по стенам, глиняные фигурки зайцев, щенков и кур вперемешку с нэцке и свечками в виде гномиков — всего этого было так много, что рябило в глазах. Хозяйка, однако, странным образом вписывалась в эту визуальную какофонию, являясь неким связующим центром.
Она наконец сварила кофе и разлила по чашкам.
— А что, соседи сильно шумные у вас, да? По ночам, наверное, спать не дают? — спросил Марк, отхлебывая горячий напиток.
— Соседи? — растерянно переспросила она. — Ах, да. Кстати, меня Мальвина зовут.
— Как? — чуть не поперхнулся Марк, с трудом сдерживая смех. — Вас, наверное, в честь бабушки так назвали?
— Почему? — пожала плечами Мальвина. — Отец в Германии служил, и я там родилась. Роды были тяжелые, я чуть не умерла. Вот отец меня в честь врача, которая роды принимала, и назвал. А вы ведь не мастер, верно?
— С чего вы взяли?
Блондинка скептически скривилась:
— Ну какой из вас рабочий. У вас высшее образование на лбу написано. Вы, наверное, и рулетку в руках держать не умеете.
— Покле-е-п, — протянул Марк, улыбаясь. — Очень даже умею держать. Но и высшее образование у меня есть, тут вы не ошиблись. Я ж не всегда по квартирам с рулеткой бегал — были и у меня хорошие времена.
— А что случилось потом?
Гурия поставила локоть на стол и подперла ладошкой щеку, приготовившись долго слушать.
— Да обычная история. Начал свой бизнес, все пошло бойко. Потом несколько стратегически неверных шагов, и все пошло наперекосяк. Разорился, в общем.
— А у вас партнер был? — хитро прищурилась Мальвина.
— Был.
— Вот это он и помог вам разориться! — убежденно воскликнула она. — Я этих предпринимателей как облупленных знаю.
— Да? И откуда же такие большие познания?
— Насмотрелась, — многозначительно поджала губы Мальвина.
— Где?
— Я официанткой в элитном ресторане работаю, мне много чего по пьяному делу говорят. Кто рассказывает, как его кинули, а кто и хвастает, как сам других подставлял.
— Да мой партнер и сам пока не поднялся, бедствует хуже, чем я.
— Разве вы бедствуете? — не поверила Мальвина, внимательно оглядывая Марка с ног до головы. — Ну, костюм у вас обычный, такой на рынке можно по дешевке купить. А вот стрижка стильная, и одеколон очень дорогой. Уж я-то в этих вещах разбираюсь.
— Ну, предположим, я сам не особо бедствую. Но и не шикую, как некоторые, — спохватился Марк, пеняя себе на то, что недооценил проницательность девушки и так глупо прокололся. — Но, наверное, соседи не так уж редко шумят, раз вы решили звукоизоляцию по всей квартире провести?
Мальвина вздохнула:
— Ладно, не буду врать. Это не я вас вызывала.
— Как так… А кто тогда? У меня номер вашей квартиры в документах значится.
— Да бог их знает, кому тут понадобилось лишние бабки потратить. Но раз уж вы ко мне попали, может, это судьба? — подмигнула гурия.
Марк улыбнулся:
— Так что, соседи совершенно точно не шумят? А может, все-таки оформим заказ?
— Нет, у нас тихо. Правда, один раз шум такой был, что я даже хотела полицию вызывать. Хотя никогда раньше этого не делала.
— Да что вы! А расскажите-ка подробнее об этом. Я сейчас над романом работаю, мне как раз нужна такая сцена.
— Ой, правда? — оживилась Мальвина. — Как интересно! Значит, так. Я уже лежала в постели, но не спала. Книжку читала. Слышу, шум какой-то. Я так удивилась, потому что обычно тихо у нас по ночам, приличные люди все рядом живут. Потом что-то сильно так упало на пол — тяжелое, похоже, и покатилось. Потом начался вообще страшный шум… Мужчина как гаркнет что-то, я аж книжку в сторону отложила.
— А в какой квартире это происходило, не знаете?
— Почему не знаю? Знаю. Прямо надо мной, у Старченко. Там такая нормальная семья живет, приличная. Хозяин — Григорий Николаевич — обычно не шумит, ну, бывает иногда, побасит немного, покричит. Голос у него зычный, громкий, даже когда во дворе разговаривает — за версту слышно. А тут прям из себя вышел. «Убью! — кому-то кричит. — Убью, гад!» А потом мат отборный, я вообще никогда в жизни такого не слышала. И женский крик потом, Лариса кричала, соседка. Я выскочила на лестничную клетку и побежала к ним наверх. Колочу в дверь и кричу: «Лариса, что у вас там? Может, в полицию позвонить?» Все стихло сразу, и она дверь открыла. Бледная такая стоит, но улыбается. «Ничего, — говорит, — Мальвиночка, уже все нормально». Что мне оставалось делать? Я и поплелась обратно, к себе домой.
— А когда это примерно по времени было? Сколько дней назад? — натягивая маску невозмутимости, спросил Марк.
Мальвина задумалась.
— Жара тогда сильная стояла… В июле, что ли?.. А, нет, вру. В августе. Я квартиру драила накануне, подружку на следующий день из Варшавы ждала. А она пятого числа прилетала, как сейчас помню.
— Интересно. Больше ничего подозрительного не заметили?
Мальвина с удивлением взглянула на него и слегка отодвинулась:
— Вы кто? Вопросы такие странные задаете.
— Не пугайтесь. У меня брат в полиции работает, вот я от него слов таких и нахватался. Он рассказывал, что сейчас ищут какого-то маньяка. Дамы сами его в дом пускают, а он потом их в ванной режет и там же трупы расчленяет.
— Ой, я ж совсем забыла, мне в супермаркет надо! — вскочила Мальвина, смертельно побледнев.
Подбородок ее нервно задрожал, и она зашарила по стулу руками в поисках то ли ножа, то ли ключа.
Марк мысленно усмехнулся: ага, испугалась! Будет знать теперь, как посторонних людей в квартиру с такой легкостью пускать. Изобразив на лице скорбь, он тоже встал.
— Как жаль. А я думал, мы с вами в ванной разговор продолжим… так хорошо все начиналось!
— Нет! — взвизгнула Мальвина. — Мне нужно уходить. И не приближайтесь ко мне, я сейчас закричу!
— Не надо, я уже ухожу, — подмигнул ей весело Марк, и она совсем растерялась. Поведение странного мастера не укладывалось ни в одну из знакомых ей схем.
— Сумку свою заберите, — дрожащим голосом напомнила она ему.
— Всенепременно, — улыбнувшись, ответил Марк и по-птичьи склонил голову набок.
Именно так ходил во дворе его детства местный дурачок Вася, зачатый в семье хронических алкоголиков. «Дитя веселого ужина», как называла его мама Марка, всегда и всем был доволен, и улыбка не сходила с его лица. Наверное, потому, что всегда добивался того, чего хотел. Когда Вася решил стать гаишником, один сердобольный майор подарил ему полосатый жезл. И Вася сутками напролет, все так же склонив голову набок и улыбаясь, махал на обочине дороги палочкой. То, что машины не останавливаются, ничуть не смущало его. Он еще шире улыбался и кивал им вслед.
Смотреть на реакцию Мальвины Марк не стал. Сбежав вниз по лестнице, он выключил диктофон и сунул его обратно в карман.
— Дядя, достаньте мне Шарика, — попросила его малышка, одетая с ног до головы во все розовое.
Марк посмотрел, куда показывала девчушка, и не увидел ничего, похожего на воздушный шарик.
— Девочка, но там нет шарика.
— Нет, есть! — Она разгневанно топнула ножкой, и на глазах ее показались слезы.
— Э, ты только не плачь. Может, он улетел куда-нибудь, а ты не заметила?
Слезы на глазах девочки моментально высохли, и она очень серьезно сказала:
— Дядя, ты шутишь? Он не умеет. Да вот же его хвост из листьев висит! — и она обрадованно ткнула пальцем вверх.
Марк опять посмотрел туда и увидел тощего ободранного котенка, которого Шариком можно было назвать с очень большой натяжкой.
— Этот, что ли?
— Да!
— И кто его Шариком назвал?
— Папа.
— Передай папе, что у него хорошее чувство юмора.
Марк снял орущего и упирающегося котенка с ветки и сунул девочке в руки. Не ровен час Мальвина появится, да догадается, что он перед ней просто комедию ломал. Помахав девчушке с котенком на прощание, Марк почти бегом покинул двор.
