Мой рассказ подходит к концу.

Мне больше нечего поведать о возвышении Юлии.

Пожалуй, можно говорить о том, что и Север, и сама Юлия в этом последнем случае проявили излишнюю жестокость. Но зато они ясно дали понять, что не потерпят мятежей со стороны наместников, а если кто и взбунтуется, и бунтовщика, и все его семейство ждет смерть.

В Риме и всех провинциях империи его поняли правильно. Но Север все же принял кое-какие меры в отношении наиболее враждебных ему областей. Он поступил с Британией так же, как некогда с Сирией, разделив ее на две провинции: Верхнюю Британию со столицей в Эбораке, где располагался Седьмой Победоносный легион, и Нижнюю Британию со столицей в Лондинии, где стояли два легиона – Второй Августов и Двадцатый Победоносный Валериев. Как и на Востоке, ни один наместник отныне не должен был иметь под своим началом более двух легионов. Пример Сирии говорил о том, что это лучший способ избежать новых мятежей.

Оставалось решить непростой вопрос: как быть с союзниками Альбина в Сенате? Аквилий Феликс вручил Северу все перехваченные им письма – послания, которыми обменивались Альбин и дружественные ему сенаторы. Первым был казнен Сульпициан, за ним остальные. Дион Кассий избежал страшной участи: Аквилий Феликс не обнаружил никаких признаков того, что он связывался с Альбином. Остались в живых также Гельвий, сын Пертинакса, и молодой Аврелий Помпеян: тот благоразумно последовал совету отца и не стал вступать в переписку с друзьями Альбина.

Приблизительно в это же время Клавдий Помпеян скончался от естественных причин: трижды отвергнув императорскую порфиру, он мирно почил на своей старой вилле в окрестностях Рима. Последние его слова были обращены к Аврелию: отец заклинал сына – в который уже раз – держаться от борьбы за власть как можно дальше. Молодой сенатор, которому предстояло стать главой уважаемого семейства Помпеянов, дал такое обещание, но больше из нежелания спорить с отцом в его последние минуты, чем по внутреннему убеждению. Аврелий полагал, что Север и его род недостойны властвовать над Римом. Само собой, он не мог повернуть ход истории и отныне прятал свое недовольство за осторожным молчанием.

А что же Вирий Луп, Лет, Квинт Меций? Император по разным причинам гневался на первых двух, но был доволен третьим. Однако всему свое время. Я не хочу и не должен терять из виду той, о которой веду рассказ, – Юлии.

Итак, возвращусь к императрице. Тот, кто в будущем станет читать мой дневник, наткнется на заглавие этой части: «Заметки об окончании войны с Альбином и победе Юлии». И конечно же, спросит: разве не Север посылал легионы против Юлиана, Нигера, Альбина?

Несомненно, это делал он. Север приводил в исполнение великий замысел: завладеть империей, будущее которой после царствования безумного Коммода выглядело смутным. Но я убежден, что не он этот замысел породил. За всем этим стоял могучий ум, великий стратег – Юлия. Женщина, очаровавшая мужественного римского легата, когда была еще подростком, ослепившая его так, что, овдовев, он сразу же взял ее в жены. Юлия ни за что не согласилась бы стать его любовницей, как Береника для Тита или Клеопатра для Цезаря.

Вскоре после свадьбы Юлия родила двух детей, двоих наследников, двоих будущих цезарей – было видно, что она мыслит на десятилетия вперед. Затем она сумела выбраться из Рима, где правил Юлиан, развязав руки своему мужу, который провозгласил себя императором в Карнунте, до того как это сделали Нигер и Альбин. Это позволило приступить к исполнению самой дерзкой части замысла: пойти на Рим и завладеть городом. Затем Юлия отправилась с Севером на Восток, чтобы вместе с ним сокрушить грозного Песценния Нигера. Юлия провела в походах столько дней, что Северовы легионеры провозгласили ее матерью лагерей. И последний, завершающий удар: уступив ее настойчивым требованиям, Север назначил цезарем маленького Бассиана под именем Антонина, зная, что это вызовет новую гражданскую войну – войну с Альбином. В этой последней схватке Север и Юлия едва не лишились всего, но то ли из-за силы, излучаемой ею и передавшейся ее супругу, то ли из-за несостоятельности самого Альбина они одержали полную победу. Всего за десять лет Юлия превратилась из никому не известной молоденькой девушки с окраины империи в римскую императрицу – единственную, всемогущую, приветствуемую всеми. Не знаю никого другого, кто с такой быстротой проходил бы свой cursus honorum. Порой я задаюсь вопросом: удовлетворена ли императрица или в глубине души желает чего-то еще? Правда, не могу вообразить, о чем еще может мечтать человек, добившийся того, чего добилась она: власти над Римской империей и основания новой династии. Я еще крепок, но, думаю, почтенный возраст не даст мне увидеть, до какого предела простираются устремления Юлии. Если, конечно, ей вообще ведомо слово «предел».

Я помню до мельчайших подробностей величественное шествие войск после победы над Альбином. Для него отвели Большой цирк, где затем, к восторгу простонародья, должны были состояться впечатляющие игры. Все мы были там. Расскажу о том, как завершилось ее восхождение на вершину власти – в Риме и мире.