Глава 11
В пути всякое бывает

Два часа спустя они сидели за столом у хаты Ратмира, понуро опустив головы.

– Как-то ты больно жестоко с ними обошелся, Саня, – сказал Ставр.

– Так по беспределу наехали! – возмутился Саня. – Такая же фигня и у нас была, в свое время. Закон силы. Суки! Крутых из себя строят. Блатата хренова, блин! Все только толпой да силой. Вот я и не… да и о чем с ним можно было договариваться. А?! Как там Ерша?

– Странно ты говоришь, – произнес Ставр, – вроде понятно все, а слова чужие…

– А ладно, скоро пообвыкнусь, – ответил Саня.

– Белава сказала, – заговорил Ратмир, – Ерша полежит денек и снова будет гонять, как молодой бяшка.

– Объясните-ка мне, старцы, о каком таком проклятье вещал этот Татун. И что это за жрецы эдакие, что против волхвов люд настраивают! А?! – спросил Саня.

– А вот неведомо нам об этом ничегось, – ответил за всех Ладан, – о проклятье волхвов впервой слышим. А столичное городище от нас слишком далече.

– Да и ордынцы, хоть и наглые, – вставил свое слово Ставр, – но такого прежде не творили. Что-то, видать, изменилось в центральных сторонах. Только нам это пока неведомо.

– А это есть плохо, – подвел итог Ратмир.

– Я, может, и не прав, – проговорил Саня, – но что-то мне кажется, старейшины, что перемены пришли к вам, и они от меня вовсе не зависят. Потому, мужи, готовьтесь к самому худшему, а глядишь, справитесь или пронесет лихо мимо. Коли так выходит, обещаю, мужики, я еще наведаюсь к вам. А зараз, мужи, пойдем мы. Впереди дальний путь, нужно отдохнуть.

Саня с Фадеем вышли из-за стола. Поднялись и старейшины.

– Пидемо и мы, Рату, – произнес Ставр.

Расходились они по разным проулкам, молча. К хате Белавы Саня шел вместе с Ладаном.

– Ладан, выходит, что ты есть хранитель веры предков? – спросил Саня по пути.

– Так оно как бы и выходит, – грустно произнес Ладан, – только виден ужо и мой погребальный холм, – он снова вздохнул, – а у меня только доньки одни. Семь ужо.

– А внуки?

– О да, трое есть, – согласился Ладан и улыбнулся. Только Саня этого не видел, ночь выдалась темная.

– Ты, Ладан, готовь внуков своих и сам готовься, – Саня помолчал и добавил: – Чую, повоюем мы за веру старую. За Велесову мудрость. Да, Ладан, а почему в городище нет храма?!

Но ответа Саня так и не услышал, лишь грустный вздох. Ладан повернул в проулок, а парень пошел дальше.

– Знаешь, Таня, – обратился Санька к искину, – кажись, это и есть причина моего появления тут. Проклятье волхвов, которого могло и не быть. Жрецы… что уже само по себе бред, у славян не было жрецов.

– Недостаточно информации для полноценного анализа, – ответила Таня, – но существование такого варианта нельзя исключать.

– Вот и я о том же, – пробурчал Саня.

Таня подняла Саню, когда за окном еще было темно. Голубой светящийся шарик висел над кроватью, освещая голую девушку. Как не хотелось Сане портить столь шикарную картину, но вздохнув, он легонько потрепал девушку за плечо.

– Проснись, прелесть моя! – прошептал он ведунье на ушко и уже громче добавил: – Белава, встань, дела надо делать…

Ведунья открыла глаза, уставилась на парня.

– А я думала, мне снится.

Саня обнял обнаженную девушку и подхватил на руки. Так и неся ее на руках, прошел в баню. Там он ее повернул в себе спиной… и стал любить! Именно так! Только с ней, с этой маленькой пухленькой и такой желанной женщиной Саня понял, что до нее он всего лишь трахался! А с ней он занимается любовью.

Потом, за ранним завтраком, он рассказал Белаве свое видение ситуации.

Вдали от центральных ханств еще что-то осталось от верований предков. А вот там, где похозяйничали хурды, что-то изменилось. И эти изменения Сане очень не нравились. Жрецы, эти жертвоприношения, а это уже сильно напоминает Землю! С ее извращенной верой и убийствами живых существ на алтаре. Эта зараза распространяется быстро. Такой вывод сделал Саня. О чем и рассказал девушке. Объяснил он Белаве и то, что его поход может продлиться очень долго. Потому, если настанут хреновые перемены, то ведунье и всем, кто ее послушает, нужно уходить из городища, сначала туда, к месту стоянки братьев Горюнов. А станет и там хреново, дальше – в проклятые земли. Рассказал ей, где они зарыли с Фадеем большой казан. Затем показал все на карте. Показал, куда в случае чего уходить, к заброшенной военной базе, и каким маршрутом. Смачно поцеловал девушку и пошел к Ручьяне.

Мастер Корч удивил. На дворе только светало, а Бодян уже ждал Саню на пороге своей хаты. Он-то и провел его ко двору кожевника. Как ни странно, но мастер не спал и, похоже, ждал его. Во дворе, на большом столе, под навесом лежал заказ Сани, накрытый серой холстиной.

– Здоров будь, мастер, – поприветствовал его Саня.

– И ты будь здрав, волхв, – ответил Корч, – заказ твой я осилил. Скажу сразу, озадачил ты меня сильно. Умеешь, однако! Переделывал дважды. Но скажу, волхв, и радости мне доставил тоже не мало. Это же каково чудо я сотворил, сам дивлюсь! Однако и ты погляди! – откинул тканину.

– Е-е-ео-о-о! – протянул Саня восторженно.

Перед ним лежало три комплекта – пояс, шляпа и «берцы». Панама эта больше соответствовала реальности и так же, как широкий пояс, была желто-буро-зеленой расцветки. Берцы же были грязно-коричневые. Если панама и пояс, хоть и сделаны были мастерски, но были как бы обыденными вещами, то берцы такие сделаны впервые. Ох, не зря мастер и так, и эдак крутил 3D-картинку с берцами. Ох, не зря! Бодян, видя такую обувку, беззвучно восторгался, открывая и закрывая рот.

Высотой берцы были сантиметров двадцать пять. И как у настоящих, усилено место шнуровки кожаными накладками. На подошве три слоя кожи. На пятке еще одна накладка. Носок хоть и длиннее, но зато получился безразмерный, как Саня и планировал. Пакли насовал, и вот твой размер. Шнуровка, кожаный шнур, вываренный в соли, мягкий и эластичный. Проходила шнуровка почти от носка до самого конца голенища. Снимать еще та морока, но толщина ступни уже не проблема. Ну и носок был не заостренный, как у его мокасин, а закругленный. Саня взял в руку один из пары.

«Молодец, мастер, – подумал он, рассматривая ботинок, – учел мои замечания». Мокасины, доставшиеся Сане от хурда, помимо того, что были безразмерные, так еще и на одну ногу, то есть ни левой, ни правой. Мастер выдержал форму и даже сделал утолщение на подошве под изгиб ступни, небольшое, всего с полсантиметра. Саня тут же сбросил тапки-лапти и натянул берцы. Зашнуровал обувку и, встав, потопал ногами.

– О да, Корч! – выпалил Саня, тряся руку мастера. – Ты хороший мастер!

Понять качество может только человек, который буквально с детства ходит в обуви. Местные почти все – от мала до велика – по городищу ходили босиком.

Мастер потребовал за свою работу сто грамм соли, два медных ножа, два ремня и два комплекта одежонки, все с ордынцев. Ну и всю их кожаную обувку в придачу, похожую на тапки с задником.

Возле двора Ручьяны, когда они вернулись, их уже ждал Фадей со своей женой и еще одной молодухой. В хате мастерицы они все трое переоделись, собрали свои рюкзаки. Куда пошла еда и сменная, простая одежонка и отрезы ткани для портянок. Саня пока не объяснял зачем, просто сказал, так надо. И как только были готовы, покинули городище. Никаких проводов типа а-ля бухнем на прощание. Ручьяна возле калитки поклонилась, не глубоко, очертила в воздухе круг и произнесла:

– Та сбережет вас Берегиня!

Бодян зашагал первым. Направился он не в сторону ворот, а наоборот – мимо двора Корча, в сторону частокола. Там обнаружилась совсем маленькая и невысокая калитка из толстых досок с двумя перекладинами, с руку толщиной каждая.

– Лиша! – закричал Бодян и, увидев заспанного мальчику, появившегося в кустах, помахал рукой. – Закрой проход за нами!

– Бувай, Бодя. Закрою! – услышали они в ответ звонкий мальчишеский крик.

До хутора Лужного добирались часа три. Довольно широкая тропа, почти не петляя, шла вдоль лугов и рощиц. Шли они не спеша. Саня разговаривал то с Фадеем, то с его женой. Девица, что шла вместе с ними, была родственницей Миры, двоюродная племянница, шла молча. Но все же большую часть дороги Саня болтал с Бодяном. Вопросов у того был просто нескончаемый поток. На какие-то из них Саня отвечал, на некоторые просто говорил, что не место и не время, понимая, что его ответы слышали и девушки. А то, что Мира болтушка, он уже убедился.

Увидел Саня, наконец, и поля. Уже обработанные и ухоженные. Расположились они где-то в полукилометре от городища, и на них уже копошился народ. Все эти дни стояла ясная, солнечная погода, с температурой от 20 до 25 градусов. Прошло пару дождей сильных, но не долгих, в пару часов. Как сказал Фадей, такая пора будет до самой зимы. Тогда температура упадет, как Саня понял из разъяснений Фадея, где-то до плюс пяти, но бывали случаи и ниже опускалась. И уж совсем редко ниже нуля, когда на воде появляется тонкая, еле заметная корка льда. Снега они никогда не видели, хотя и знают, там, в «порченой стороне», он есть. Так общаясь со всеми, с кем встречался, Саня собирал информацию. Теперь в общих чертах он знал, что поляне между собой не воюют, незачем. Поведение ордынцев было полной неожиданностью для всех. Семьи жили дружно, никогда не разводились. Мужчин было примерно с треть от всего населения. Постоянные войны с хурдами давали о себе знать.

Кузнечное дело было похерено, по крайней мере в городище – точно. Половина мужиков занимались чеканкой, ваяли методом постукивания, кто во что горазд, естественно из меди. Листы оной, опять же, привозили в городище торговцы караванов. Выяснилось из рассказа Бодяна, что за тканями Ручьяны Ляной специально приходил с караваном купец Занин. Да и меды, что собирали крайневцы, славились в других сторонах.

Сане казалось, что кто-то специально взял и выключил развитие в этом обществе. Белава говорила, что еще ее прапрабабка передала свои знания такими, какими их получила от своих предков.

Из рассказов Ратмира и Ставра Саня узнал, что, как была пять сотен лет назад дубина единственным оружием, так она и есть до сих пор. Все оружие, которое существовало, это топор, нож и серп, конечно же материал – медь. Иголки и те были костяные.

Выяснилось, что и на кожу, и на ткани хорошо воздействует соль, именно она придает мягкость и эластичность. Но так как соль – это самое дорогое, что есть в хозяйстве у полян, естественно, никто из них и не подумал так нерационально использовать дорогой ингредиент.

Веры как таковой уже не существовало, мужики вспоминали Велеса, женщины – Берегиню. Храма нет, молитвы забыты. Одно указывало на то, что предки были хорошо развиты, это знания Белавы и ей подобных.

Неизменно было только одно, еще с давних времен хранители заветов предков учили молодь алфавиту и письму, да счетной грамоте. Примерно уровня начальных классов.

На хуторе у Фадея все прошло обыденно и тихо. Пришли, поели и ушли за Фадеем в рощицу, недалеко от хутора, обсудить планы будущего похода. Рассевшись вокруг старого кострища, Фадей спросил:

– Почему все же пять комплектов одежонки?

– Сейчас объясню, – ответил Саня, – только вот скажи мне, Фадей, клятву, что ты произносил тогда, она для всех подходит?! И каковы ее последствия? Ну скажем, для тебя. Ну и для меня.

– Я знаю только по рассказам, – ответил Фадей, – после того, как клятву преданности нарушишь, так вроде как порча начинает разъедать изнутри. И ни один знахарь или ведьма вылечить не смогут. А о том, как это на тебя влияет, так и вовсе ничего не слыхивал. Вот так вот!

Фадей рассказал Бодяну, как нужно произносить присягу. А потом он заставил парня присягнуть. Все прошло просто, сказанные слова, дуновение, практически незаметное… И только после этого Саня стал рассказывать:

– Я для тебя, Бодян, расскажу вкратце, кто я… – Саня рассказал в сокращенном варианте, кто он, как сюда попал и какая была у него жизнь на Земле. На это у него ушло минут сорок.

– Ну а теперь по порядку. Там, где находится портал, через который я прошел, была военная база предков. Только я так и не понял разницы между сварси и славами, но это пока. Природа там другая! Но только рядом с самим порталом она такая, как на моей планете. Это именно те же травы, что так быстро вылечили Фадея. Есть там и руины, которые сохранили целостность, частичную, но все же.

– Таня, покажись, – скомандовал Саня.

На поляне появилась аватарка Тани, прошлась, показывая себя, и опустилась на пень рядом с Саней.

– Привет, мальчики, – проворковала она.

– Таня – искусственный интеллект, продукт технического гения сварси. Там есть, – Саня ткнул пальцем в небо, – еще один искин, только более мощный. Парни, когда-то давно предки дали бой своему вечному врагу и разбили его. И разбили, это точно! Уж поверьте мне, если было бы не так, то здесь, на Зорте, все было бы так же дерьмово, как у нас на Земле. Но почему ушли предки?! Не нам судить о том, чего нам не понять. Но, парни, предков нет, а эти твари черные есть! Я не здесь родился, и это не мой мир… – Саня грустно вздохнул. – Но! Теперь он мой, и этих тварей черных надо валить! Стереть с лица планеты! – Он опять вздохнул. – Правда, это пока легче сказать, чем сделать. Почему это надо сделать? Я не могу вам этого передать, но все, что досталось от предков мне, кричит: «НАДО!» Это к вопросу почему… Теперь как. Нужно добраться до искина на орбите. Он там, на маленькой луне, в ловушке и вынужден бездействовать. Мы здесь, на планете, но и помочь ему можем только мы. Так сложилось, что и поговорить с искином нет возможности, перестраховались предки. Хоть в этом молодцы, лучше уж перебдеть, чем в лужу сесть, да я типа те-е говорила… Поговорить с управляющим, так его называет Таня, можно с узла связи, который сохранился на старой научной базе предков. Это там, где пирамида. Туда и направимся. Также мне удалось выяснить, что на планету, возможно, приземлился бот.

– Бот – это кто? Бог? – переспросил Бодян.

– Бот – это космический корабль… э-э-э… маленький космический кораблик для внутрисистемных перелетов, – Сане пришлось объяснять друзьям устройство системы и тому подобное, и это заняло немало времени. Но он терпеливо объяснял, уточнял и разъяснял. Он сам уже проникся важностью изменения, и эти двое – это его люди! Это было так непривычно, но приятно. – Где-то там, на материке хурдов, он и находится, этот бот. Бот аратанцев на материке черных, и это единственный вариант попасть на третий спутник планеты. Туда, где находится искин клана. Клана Сорх, владельца всей звездной системы Нэкан. На научной базе кое-что сохранилось, попадем туда, поговорим с искином. Проверим базу и к черным на материк. Теперь почему пять комплектов. Минимум отряда – это трое, уже имеем. Но лучше всего пятеро. Почему – потом расскажу. И так получается, что конечная цель нашего, скажем так, похода – это бот.

– И чо, мы пойдем к хурдам?! – возбужденно спросил Бодян.

– А ты разве сомневаешься? – спросил Саня.

– Ужо нет, – ответил Бодян.

Они просидели на поляне до самого заката. Провели тренировку, а затем несколько спаррингов, молодой только смотрел, иногда переспрашивал или просил показать еще. После Саня стал рассказывать об оружии землян. Говорил Саня в основном о ручном оружии, рисовал палочкой на земле. Боло – веревка с камнями на конце. Лук, арбалет, способы стрельбы, объяснял принцип действия. Нунчаки, как работают, даже сделал образец из двух палок и веревки, покрутил все, что смог. Дротик с длинным листовидным наконечником… Саня где-то читал, что, брошенный сильным воином, он пробивал врага насквозь, невзирая на доспех. Вспомнил и о кастетах, кистенях, булавах и праще. Рассказал парням и о доспехах. Что удалось вытащить из памяти хозяина, Таня продемонстрировала на виртуальном экране. Пока Таня могла сгенерировать только картинки.

И только после этого Саня объяснил друзьям, почему должно быть трое или почему пятеро бойцов. Один, например, Фадей, со щитом с боевым топором или мечом на острие атаки, а двое по бокам, чуть сзади, прикрывают от нападения сбоку и сзади. Ну а если есть еще двое, да с дальнобойным оружием, например, с луками, то находятся по бокам на расстоянии и уберегают бойцов от неожиданностей, а еще лучше, чтобы их и вовсе никто не видел.

Уходили с хутора так же, как и пришли, тихо и незаметно. Небо только начинало сереть, а они уже были на ногах. Никто их не провожал и горьких слез не лил. Заплечные сумки-рюкзаки собраны. С собой взяли крупы, их оказалось не так уж и мало, – перловка, гречка, близкая по виду, но другая по вкусу «пшенка» и еще одна крупа, местные называли ее «велоса», похожа она на овес, только длиннее вдвое, а по вкусу один в один как рис. Удобная крупа, длинная, белоснежная и хорошо разбухает, с мясом идеально. Была и чечевица, местные называли чешки, чешуйки. Короче говоря, подготовились они основательно. Парни имели по медному ножу, трофейному. И по дубине у каждого, куда уж без них.

В первый день двигались сначала по тропе, проложенной местными, потом пошли по дороге, утоптанной ногами караванщиков. Сделав два привала, прошли тридцать два километра. Таня постоянно контролировала округу. На ночлег остановились на поляне, где возле костра и легли спать.

Распорядок дня был не сложный. Подъем на заре. Два часа тренировка. Сначала легкая пробежка, потом отработка ударов с оружием и без, спарринг и завтрак. Далее движение до обеда, час отдыха и снова передвижение до ужина.

Так прошло три дня, никто парням навстречу так и не попался. Утром четвертого дня они стояли на дороге, резко забирающей влево. До городища ханства Рудого оставалось километров тридцать, правда это напрямую, направление же к пирамиде было противоположным.

– Ну все, братцы, уходим с дороги, – скомандовал Саня, и они друг за другом стали углубляться в лес. Саня шел первым, за ним Бодян, замыкал Фадей. Не успели они пройти и пяти километров, как вышли на тропу, одним своим концом уходящую в сторону городища, другим – куда-то в лес, в сторону реки. К реке они и пошли.

Проверив карту, выяснили, что впереди река, которая течет до самой пирамиды. Отряд споро зашагал по тропе.

Стоит сказать, что внутренняя батарея скада за почти три месяца накопила 22 процента от полной своей мощности. На предыдущей стоянке Таня сообщила Сане, что ее функционал изменился.

– Ну что ж, докладай, Танюша, – предложил ей Саня, – чо ты там уже можешь?

– Поисковый сканер заработал на шестьдесят семь процентов, – стала излагать Таня, – появилась функция тепловизора с дальностью пока в восемьдесят метров.

– Шикарно, – согласился Саня.

– Заработал ментальный станнер, – продолжила Таня, – правда радиус действия пока маловат, всего десять метров, но доступны два параметра – ступор и обездвиживание.

– Поясни, – попросил он.

– Ступор, ментально-энергетический шокер. Действие – полная потеря сознания, с сильными болевыми последствиями для всего тела. Обездвиживание можно обозвать как шокер, действие – шок. Лишение подвижности, возможности любого передвижения, зато функции восприятия остаются дееспособными, также сохраняется возможность разговаривать. Инфразвуковой шокер также увеличил свою мощность на двадцать процентов. Пока это все, – подвела итог Таня.

– Танюша, даже это уже немало! – подбодрил ее Саня.

Всего час они двигались по тропе, как искинша сообщила:

– Внимание! Саня, по ходу движения на расстоянии 516 метров нам навстречу движется группа существ. Людины. Всего их там двенадцать. Трое из них поражены порчей основательно, у одного поражение в начальной легкой стадии.

По команде Сани, отряд ускорился, и они стали уходить в сторону от тропы. На поляне под большим раскидистым деревом скинули сумки и повернули назад навстречу неизвестным, неспешно шедшим по тропе.

– Фадей, ты со мной, – стал раздавать команды Саня, когда до шедших по лесу осталось метров двадцать и послышались голоса и грубый смех. – Бодян, ты сзади нас метрах в пяти. В драку не лезь. Смотри в оба, пойдет что не так, поможешь, но только в крайнем случае.

На проплешине среди леса, посреди поляны отчетливо видна тропа. На ней и появляется он. Точная копия Татуна, только кожаная шляпа его висела на поясе. Он шел, что-то жуя, не смотря по сторонам. За ним появился боец, похожий на тех, что приходили к городищу Ратмира.

– Ордынцы, – шепотом произнес Фадей.

– Они самые, – подтвердил Саня. Они сидели на корточках за кустом, который их полностью скрывал.

– Чо будем делать, Саня? – спросил Фадей.

– А ни… – ответить Саня не успел. За ханскими на поляну стали выходить людины с веревками на шеях, которые их связывали в одну колонну. Последними вышли еще двое сопровождающих.

– Гляди, Сань, этих уже четверо, – указал Фадей.

– Ага, – согласился Саня.

«Ну что ж, – подумал он, – раз уж ордынцы совсем опупели, будем продолжать сокращать их поголовье». Вскинул левую руку и увидел над рукой кольцеобразный прицел из трех колец, синего цвета.

– Даже так! Таня, давай обездвиживание.

Сверкнул голубой лучик, двое передних ордынцев согнулись и стали опускаться на колени. Саня перенаправил руку на ордынцев, идущих последними. Двое задних ордынцев так же согнулись, но лишь один упал. А вот второй стал разгибаться, с гримасой на лице и крутя головой. Как и те двое, что шли первыми, рухнувшие на колени, которые тоже стали подниматься.

– Что-то, Танюша, не берет их твой станнер, – пробормотал Саня.

– Ага, есть такое дело, – согласилась Таня, – похоже, порча мешает. Тот, который завалился, почти чистый, однако. А давай ступором их долбанем!

Ордынцы крутили головами, ничего не понимая. Они скучковались, встали полукругом. Саня пальнул голубым лучиком, снова переводя прицел на каждого из ордынцев. На этот раз они рухнули как подкошенные.

– Ага, завалились, – буркнул довольный Фадей, наблюдавший за действиями друга, – уроды!

– Бодян, ты пока не показывайся, – сказал Саня, обернувшись к парню, – а мы, Фадей, пойдем поглядим, что там за народ собрали в кучу.

Восемь человек присели и с опаской посматривали по сторонам.

– Чьих будете? – спросил Фадей, скинув с головы капюшон, когда они неспешно подошли к пленникам.

– Фадей?! – выкрикнул мужик, поднимаясь. – Ты, что ль?

– Ярсо, – удивленно ответил Фадей, – никак ты?

– Я, Фадеюшка, я, – подтвердил мужик.

– И как же это ты?.. – удивленно спросил его Фадей.

– Да вот видишь, – вздохнув, ответил Ярсо, – так вышло.

– На хурдов ужо дважды хаживали вместе, – объяснил Фадей, обернувшись к Сане.

Позвали Бодяна, развязали пленников. Ими оказались семья Ярсо. Он сам, жена его и четверо детей. Пацан лет четырнадцати и три девки, явно погодки, старшей лет пятнадцать, но это на вид. Учитывая, что Белава выглядела так же. С ними были еще двое – молодуха и парень. Ей, как позже выяснилось, было семнадцать, а ее родному брату шестнадцать. История пленения хуторян для Сани была банальная. Самый обычный рэкет, правда, с местным колоритом. Отряд ханских ордынцев ходил по хуторам и всем сообщал, что отныне все аборигены ханские. Потому должны оброк в ханскую казну. Обсуждению это не подлежит. А раз так, то забирали все, что посчитали нужным. На хуторе Ярсо ничего особого не нашлось. Ярсо же полез, как говорится, в бутылку. За что и получил вместе с сыном, о чем говорили их побитые физиономии. Потому их и повязали, а хан Рудой решит их долю, так сказал старшой отряда. С этими все ясно.

Поговорили и отпустили, как говорится с богом. Саня им на дорожку присоветовал:

– Ярсо, брал бы ты свое семейство, да уходил бы в Крайнев.

У Вереи и Васко история другая. Их хутор на берегу реки. Две семьи жили одним родом, жили беспроблемно. А тут ордынцы. Дескать, земля ханская, а потому или платите оброк, или отрабатывайте для хана, а нет, силком заставим. Старший из братьев со всей семьей ушел, куда, они не знают. По крайней мере молодежь точно не знала. Осталось их восемь, никто их не беспокоил четыре месяца, а тут снова пришли ордынцы. Старшего рода зарубили мечом. Их в плен, на отработку, при этом дав по голове, чтоб не брыкались, а пятерых женщин оставили дальше проживать да оброк готовить. Но как сказал паренек Васко:

– Они не станут ждать прихода ордынцев, уйдут.

Верея подтвердила.

Пока Фадей разбирался с бывшими пленниками, Саня с Бодяном занялись ордынцами. Вдвоем они утащили их обездвиженные тела подальше в кусты и там раздели. Посадив того, что был самым «чистым», спиной к дереву, стали спрашивать:

– А скажи-ка ты мне, мил человек, почему несправедливость творите?! А! Все рассказывай, а то душу из тебя выну, – Саня сидел метрах в трех от ордынца, у самого куста, говорил, не поднимая капюшона. Походил он в своей одежде на настоящего лешего. В руке у парня появился огромный черный нож.

Ордынец побледнел и, заикаясь, стал рассказывать, что ушли они из Тангорода десять дней назад.

«Ага, вот и название городища узнали», – подумал Саня.

Вел отряд Генул Хмурый, старый и бесстрашный воин. Задача – собирать хутора под руку ханскую. Всех, отказ не принимался, всех принуждать. А чтоб не уходили, забирать одного или двоих из родственников. Таких отрядов ушло десяток.

– С этим понятно, – согласился Саня. – А скажи, болезный, что про волхвов и их проклятье знаешь?

– А как же не знать, – медленно произнося слова, ответил ордынец, все же действие станнера сказывалось. И он рассказал.

«Вот тебя, Саня, и причина», – произнесла Таня у Сани в голове во время рассказа ханского бойца.

После предпоследней стычки с хурдами все трофеи достались трем ханским ордам. Хана Рудого, хана Тимара и хана Ярого, властителя центрального и самого большого ханства. Они-то и привезли двоих пленников людинов, которых обнаружили в обозе хурдов. Как и что с ними было дальше, он не знает. Только через полгода во всех трех ханствах появились храмы, без куполов, а с четырехскатной крышей, на вершине которой стоял крест…

– Согласен, – ответил ей Саня, – причина веская!

В этом храме раз в неделю стали собирать народ, и жрец, как говорится, вешал лапшу на свободные уши. Боги-предки предали людинов и бросили, при этом наслав огненный дождь и неизлечимые болезни. Волхвы, их служители, только усугубили ситуацию и вместо того, чтобы помогать, заперлись в своем храме. Это они наслали проклятье, которое до сих пор покрывает много земель. Поляне стали порченой расой, а, чтобы очиститься, нужно принять нового бога! Служить ему тысячу лет! Его посланцам. И только тогда проклятье спадет, и поляне начнут очищаться от насланного проклятья!

– Охренеть! – только и смог прошептать Саня.

– Считаю, эти двое «освобожденных» были оставлены специально. Они и есть жрецы нового бога, – добавила Таня.

– И ты в это веришь? – зло прошипел Саня, обращаясь к ордынцу.

– Конечно, – ответил тот, – и не только я. Все верят. Еще говорят, что в центральном городище появился жрец, черный. Этот самый жрец вещает, что все людины разные. Есть лучшие, а есть худшие. И только лучшим решать, как жить. Равенства не может быть как такового. Да и вообще, жрец все правильно говорит, деньгу получил на службе у хана. И тогда ты силен и в почете. И молодку сладкую прикупишь, и снедь лакомую, и напий хмельной! Деньга – это сила! Живи себе на уме, ни о чем не думай!

– Ну вот и приплыли, – глухо произнес Саня. Он задумался на пару минут.

Бодян, сидевший рядом с ним, слушал с бледным лицом и со страхом смотрел то на Саню, то на ордынца. Саня тряхнул головой, подмигнул парню, улыбнулся и уже для ордынца сказал:

– А коли волхвы вернутся?! Не боишься?! Коли придут и накажут за то, что веру чистую, веру прадедов и пращуров похерили, предали! На посулы темные продались?!

– Так ужо вышло время волхвов, давно, – ехидно ответил ханский боец, – нет их. И не будет. Да и новый бог Магадун не пустит!

Саня встал, выпрямился во весь рост, подошел к ордынцу вплотную и скинул с головы капюшон. Зло оскалился.

– Таня, помоги, – попросил Саня, синие глаза парня стали ярче, как будто в них появились огоньки. Он вперил свой злой взгляд в расширившиеся глаза ордынца и жестко произнес:

– Ты предал всех нас! Отцов, дедов, пращуров, внуков Велесовых! – голос Сани зазвучал звонко. – Гореть тебе в погребальном костре… вечно! Так всем упырям и передай. – Волосы на голове и бороде уже отросли, покрыв все темной щетиной, ментальный посыл Тани давил на испуганный мозг. – Хрен вам, а не Магадун! – еще громче выкрикнул.

Мужик не выдержал и обоссался, захныкав.

Бодян сам сидел в полном шоке.

– Волхв, настоящий волхв! – шептал парень, еще бы – такое увидеть. Он до сих пор не воспринимал Саню как настоящего волхва, да мало ли в Лании родовичей разных бывает, так считали большинство в городище, да и не только в нем одном. Волхвов и тот образ жизни, о котором остались лишь предания, всерьез уже практически никто не воспринимал. Как не особо-то верили и словам старейшин, тогда на воротной площади. О чем позже Бодян и рассказал.

– Бодян! – выкрикнул Саня. – Да очнись ты уже! Шмотье все собери и уходим!

Тропа привела их к реке за час до заката. На месте хутора было слабо дымящееся пепелище.

– Уш-ли-и… – потерянно произнес Васко, похоже, парень все же надеялся, что родственники еще там.

– Ушли пару дней назад, – подтвердил Фадей, – остались только пепел да несколько тлеющих углей.

У всех на душе было гнетущее состояние. Пока они стояли и обозревали остатки хутора, закапал мелкий дождик. Со стороны старой военной базы наползала огромная темная, фиолетово-синяя туча.

– Это надолго, – хмуро произнес Фадей, глядя на тучу.

– Надо срочно соорудить шалаш, – сказал Саня, озираясь в поисках места под стоянку.

– Не надо ничего, – вдруг тихо сказал Васко. Всю дорогу до хутора он молчал. На стоянке во время обеда отказался от еды. Да и выглядел он подавленно. И только здесь на пепелище хутора как-то собрался, расправил плечи. И уже увереннее добавил: – Ходимо за мной!

Парень повел их еле различимой, почти не приметной тропой вдоль берега реки. Именно туда, в сторону пирамиды. Тропа вилась метрах в шести от воды. И примерно через пятнадцать минут они, успевшие промокнуть, а дождик припускал все сильнее и сильнее, вышли на огромный луг, не меньше километра диаметром. На краю луга виднелся большой навес, где уже через пару минут они и укрылись от непогоды. Навес был в ширину не более трех метров, зато метров восемь в длину. Под навесом имелся небольшой стожок свежего сена, от которого шел приятный аромат трав. А у дальней стены загородка с дверным проемом. Отделена она была полустенком из тонких бревен с метр высотой. За ней на земле, выложенный камнями, обнаружился очаг. Стояли и две рогатины под перекладину. Отряд быстро разместился под навесом. А Саня с Фадеем занялись ужином. За проемом в маленькой комнатке-каморке были двухэтажные, грубо сколоченные нары. Васко залез на одну из верхних лежанок и вскоре вышел с топором в руках, подобно тому, что разжились они с Фадеем у братьев на стоянке.

Среди трофеев, доставшихся от ордынцев, было много продуктов, отличных от тех, что Саня ел в Крайневе. Соленая рыба, пересыпанное солью мясо, похожее на баранину, и грамм сто соли в глиняной плошке, и это не считая круп. Велесова каша, из крупы «велоса», была не чем иным, как обычный земной плов, благо теперь у них было два медных походных котелка, свой – литра на три и трофейный – литров на пять.

Вскоре поспела еда, они споро и молча опустошили казан. Молодежь дружно завалилась спать в каморке, а Саня со своим спутником принялись разбираться с трофеями, доставшимися им сегодня. Прежде чем двинуться с поляны, где они освободили пленников, Саня получил от Бодяна четыре кожаных кошеля, которые закинул в свой безразмерный пенал, и меч. Остальное распределили между собой парни.

– Что думаешь делать с этими? – спросил Фадей, кивнув в сторону доносящего сопения.

– А что тут думать, – ответил Саня, – в случайности я уже давно не верю. С нами пойдут! – задумавшись на пару секунд, добавил: – Наверное…

Саня держал меч в руке.

– Да, – размышлял парень, – тяжелая штуковина – сорокапятисантиметровое лезвие. Костяная ручка с утолщением на конце, гарды нет. Вес килограмма три. Медь, но рубит. Саня сам проверял. – Имеем два!

Трофеи?! Конечно, и как без них.

Но как смотрели на них с Фадеем молодые, Саня заметил.

«Надо воспитывать молодежь! – возмутился про себя. – А то видишь ли… физии строят…»

Два бруска из плотного красноватого камня длиной в двадцать сантиметров, явно точильные, Саня отложил вместе с мечами в сторону. Ножен к ним у ордынцев не было. Одежда, еда – с этим они разобрались вдвоем. Запас продовольствия у ордынцев оказался изрядный, то ли хлопцы запасливые, то ли успели нахапать. Одной крупы килограммов десять у них было.

Фадей пошел спать. А вот Саньке не хотелось. И он неспешно копался в трофеях, все равно нужно проверять, что имеется.

– У меня было такое чувство, – общаясь с Таней, говорил он, – что там, на поляне, я бы этих ордынцев ханских порубил на кусочки всех, а не только старшего из них.

Сначала убивать ханских ордынцев он не собирался, все-таки люди, а не хурды. Но Татьяна объяснила, что командир этого отряда уже практически не человек, а так, лишь оболочка осталась, и Саня одним взмахом «клыка» снес ему голову…

– А ведь живое разумное существо я впервые убил только здесь. И ты знаешь, Таня, никакого дискомфорта, ни угрызений совести! Как тебе такое? – перед Саней лежало восемь кошелей, и он стал вытряхивать их содержимое на кусок ткани, расстеленной на земле.

– Ничего сверхъестественного, – отвечала Таня, – другая жизненная ситуация, другие требования. Вот твой разум и подстраивается. К тому же ты, Саня, впитал в себя три блока ментограмм, которые тоже дают о себе знать.

– Это еще какие ментограммы?! – возмутился Саня в голос. – Чо за хрень?!

Из каморки послышался заспанный голос Фадея:

– Чот случилось?

– Не, все нормально, Фадей, спи. Эт я случайно, – успокоил его Саня. «А ты, гадина, – уже обращаясь к Тане мысленно сказал парень, – выкладывай, что это еще за выкрутасы!»

– Так это… – замялась Таня.

– Отставить, твою мать – рыкнул на нее Саня, – докладай четко и ясно, а главное кратко!

– Есть четко и кратко, – ответила Таня. – Первый, получен от управляющего. Задача – начать очистку организма и удаление закладок гроханов, стандартный блок для очистки хуманов. Приоритет высший. Второй – получен от исследователя. Задача – выполнение поставленной задачи исследователя и неприемлемое отношение к испорченным и черным. Приоритет высший. Третий – получен вместе с посланием волхва на криптохранилище, то, что ты назвал иконой. Задача – помощь в сохранении жизни волхва, то есть тебя. Предоставление кода допуска для бункера и неприятие противопоставляющих себя истинной вере, то есть порченых. Приоритет высший. Сразу отвечу, почему не сообщила?! Должен понять, я – оборудование сварси, обязана соблюдать закладки. Но ты не переживай, это вовсе не зомбирование, так, только подстегивает мотивацию. Ты же не стал убивать остальных ордынцев, хоть и было желание. Да и тех, у городища, ты прикончил из необходимости, а не из чувства жажды убийства.

– Ну что я могу сказать… – пробурчал Саня. – Гадина ты, Таня, и есть гадина…

Меж тем содержимое всех кошелей оказалось на виду. Все те же медные монетки, только на этот раз были и отличия. Среди двух десятков монет хурдов нашлось шесть монет полян. Размером они не разнились, только орнаментом и надписью. Две, достоинством по «5 крох», были чуть толще своих товарок, которые значились как «1 кроха». Было и две таких же монет, что имелась у Сани – в «1 грош». Из кошелей выпало и несколько необработанных самоцветов. Саня распределил камни в один кошель, деньги в другой и закинул их в «закрома родины», так он обозвал подпространственное хранилище сварси.

– Я пойду спать, – сказал Саня Тане, – а ты сторожи! Ну и, если шо, кричи!

В каморку Саня не пошел, да и места там свободного уже не было, а завалился в стог, угнездился и закрыл глаза.

«Опять меня втемную поимели!» – подумал парень и отрубился.