Прежде чем перейти к суду, скажем несколько слов о трагической судьбе Иуды. В Новом Завете представлены две разные версии – от Матфея и от Луки. В первой из них Иуда, узнав об осуждении своего бывшего учителя римскими властями и охваченный угрызениями совести, обращается к первосвященникам и старейшинам: «Согрешил я, предав кровь невинную» (Мф. 27:4). И, бросив 30 сребреников в Храме, уходит и вешается. Первосвященники решают, что возвращать «цену крови», то есть нечистые деньги, в казну нельзя. И, посовещавшись, «купили на них землю горшечника, для погребения странников» (Мф. 27:7), то есть поле возле Иерусалима, чтобы хоронить там иноземцев.

Версия Луки в Деяниях святых Апостолов несколько отличается. По ней не первосвященники покупают землю, а сам Иуда. И там, «когда низринулся, расселось чрево его, и выпали все внутренности его» (Деян. 1:18). Поэтому жители назвали эту землю Hakeldama («земля крови»).

Трагический конец Иуды, запечатлевшийся в памяти первых христиан, породил множество домыслов. Трудно сказать, одолевали ли предателя угрызения совести. Он вроде бы не понимал, что власти Иерусалима желали смерти Иисуса. Вернув серебряные монеты, он, похоже, хотел уклониться от ответственности. Но в конце концов, не выдержав позора, пошел и повесился.

Следует отметить, что Матфей говорит о «земле горшечника» как о месте, известном жителям Иерусалима и служившим для погребения иностранцев. По его словам, «называется земля та «землею крови» до сего дня». А это говорит вот о чем: когда Матфей писал свое Евангелие, римляне еще не очистили Иерусалим от населения, что было сделано в 70 г. Это поле (по-арамейски haquel dema) должно было располагаться к юго-западу от города, в месте слияния долин Кедрона, Тиропоэона и Еннома.