Глава четырнадцатая
Иисус предстает перед Ханнаном

После трапезы, в соответствии с пасхальной Литургией, которую они хотели предвосхитить, Иисус и Его ученики поют Халлел. Затем выходят за стены Иерусалима и направляются к подножию Елеонской горы. С Иисусом все, кто был с Ним в Иерусалиме. Причем Иоанн и Лука пишут об «учениках», а не об одиннадцати апостолах. Последовали ли за ним и женщины? Трудно сказать. Однако там, возможно, находился и Иоанн.

Как только они подошли к подножию Елеонской горы, Иисус видит приближающуюся группу людей с факелами. Это воины храмовой когорты во главе с хилиархом, а также стражники и слуги первосвященников. Под когортой, о которой говорит Иоанн, подразумевается специальная стража святилища, а хилиарх – глава этого иудейского ополчения, саган Ионафан, о котором мы уже упоминали.

Арест Иисуса после голосования в Синедрионе полностью организован иудейскими властями; римляне до этого момента еще ничего не знают. В Гефсиманский сад отряд ведет Иуда Искариот. В ту ночь на Елеонской горе находится целая толпа паломников, не нашедших себе пристанища внутри городских стен.

Согласно Иоанну, Иисус встречает Свои грядущие мучения с царственной решимостью. Он выходит навстречу солдатам: «Кого вы ищете?» Они отвечают: «Иисуса Назорея». «Это я!» (Egô eimi). Стражники отступают и падают ниц. Иоанн, конечно же, придает этой сцене подлинную теологическую глубину. Egô eimi можно перевести и как «Я есмь», что отсылает к более ранним высказываниям Христа: «Я есмь хлеб жизни… добрый пастырь… путь, истина и жизнь…» А также к той необычной фразе, которую использовал тот же автор в главе 8 своего Евангелия: «Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь».

Автор четвертого Евангелия не упоминает о знаменитом поцелуе Иуды, том самом оговоренном сигнале, о котором говорится в синоптических Евангелиях. Трудно представить себе подобную вставку в повествование Иоанна. Может быть, этот поцелуй как архетип предательства – всего лишь литературная фигура, символически подчеркивающая верх вероломства?

Но оставим в стороне театральные эффекты. Иуда, скорее всего, подошел к Иисусу и указал на Него жестом; он ведь был обычным доносчиком. Итак, Иисус выступает вперед и опять спрашивает солдат: «Кого вы ищете?» Они отвечают: «Иисуса Назорея». «Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут» (Ин. 18:7-8). Иисус согласен со своим арестом, но просит, чтобы Его ученикам позволили беспрепятственно уйти. Петр, как всегда импульсивный, выхватывает меч и отсекает ухо слуге первосвященника Малху. Иисус отчитывает Петра. Нет, не через насилие можно войти в Царство Божие!

Кто же такой этот слуга первосвященника Малх? По мнению некоторых богословов, он являлся главой священников, а значит, был обязан соблюдать особые правила чистоты. Подобная рана лишала его права участвовать в жертвоприношениях в Храме, а потому Петр так и поступил. В «Иудейских древностях» Иосиф Флавий рассказывает о похожем эпизоде, когда Антигон II откусил ухо своему брату и сопернику Гиркану II, чтобы тот уже не мог стать первосвященником. Однако если верить тому же Иосифу Флавию, то довольно широко распространенное имя Малх, или Малихос, было типичным для рабов-неевреев. А этот Малх, возможно, возглавлял слуг, отправленных Ханнаном и Каиафой арестовать Иисуса.

Лука пишет, что Иисус прикоснулся к уху Малха и исцелил его. Иоанн опускает этот эпизод, который можно отнести к числу более поздних благочестивых легенд. В то время как ученики спасаются бегством, военачальник и стражники хватают галилеянина и связывают Его, как обычного уголовного преступника. С ним вместе арестован некий молодой человек в одежде из льна. Но ему удается сбросить свое облачение и сбежать обнаженным. По поводу этого незначительного эпизода, о котором сообщает в своем Евангелии Марк, было пролито немало чернил. Некоторые богословы считают, что это мог быть Иоанн, поскольку на нем был хитон (chitôn) – туника из льна, дорогой ткани, из которой шилась одежда священников…