На следующий день толпа возвращается к тому месту, где оставила Иисуса. Как и следовало ожидать, весть о чуде разнеслась повсюду. Из Тивериады прибывает целая флотилия. Некоторые садятся в лодки и плывут в Капернаум на поиски Иисуса. И в конце концов находят Его, как пишет Иоанн, «на той стороне моря», недалеко от Вифсаиды. «Равви, когда Ты сюда пришел?» (Ин. 6:25) – спрашивают они с удивлением, потому что знают, что накануне Он отпустил своих учеников одних.

И, как обычно, Иисус отвечает поучением: «Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий, ибо на Нем положил печать Свою Отец, Бог» (Ин. 6:27). Этими словами Иисус начинает свою последующую речь. «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда.< …> Воля Пославшего Меня есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но все то воскресить в последний день» (Ин. 6:35, 40).

Ропот среди собравшихся. Как может этот Иешуа сын Иосифа (Ieschoua bar Josef) говорить, что Он хлеб, сошедший с небес? Это безумие! Но учитель заставляет аудиторию замолчать, продолжая: «Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня… <…> Верующий в Меня имеет жизнь вечную» (Ин. 6:44, 47).

Итак, истинный хлеб – это закон Божий. Главное – верить. Но это также и пища: «Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли… <…> …Ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Ин. 6:48-51).

Общее удивление, скандал. Как может этот человек отдавать свою плоть на съедение? Временами Иисус приспосабливает свою речь к пониманию Своих слушателей, а временами провоцирует их. Он настаивает: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 53). Он снова отождествляет себя с Сыном Человеческим. Более того, вместе с плотью он отдает и кровь свою: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие» (Ин. 6:54-55).

Слушающие Его едва не задохнулись от ужаса. В еврейской Библии кровь – это воплощение самой жизни, и человек не имеет права к ней прикасаться. Яхве запретил пережившему Потоп человечеству вкушать плоть «с душой ее, с кровью ее». Моисей напоминает об этом в предписаниях книги Левит: «И никакой крови не ешьте во всех жилищах ваших ни из птиц, ни из скота; а кто будет есть какую-нибудь кровь, истребится душа та из народа своего». Этим объясняется абсолютный запрет у евреев на употребление в пищу останков животного, убитого диким зверем или умершего естественной смертью. Тем же объясняется и ритуальное заклание животных, у которых предварительно перерезают дыхательное горло и пищевод и сливают всю кровь.

Следует отметить, что в тот момент Иисус не провозглашает Евхаристию. Он лишь говорит: «Хлеб, который Я дам». Евхаристия как церковное таинство появится после земной смерти Иисуса: раздаваемый хлеб будет символизировать Его пронзенное Тело, а вино – Его пролитую Кровь. Он объявляет о Своей грядущей добровольной смерти, о жизни, отданной во имя и ради ближних своих.

Это момент великого разрыва, который богословы и историки назовут «галилейским кризисом». Многие из тех, кто следовал до того за Иисусом, вернулись домой обескураженными. Они не понимают Его послания. А двенадцать апостолов? Иисус спрашивает их: «Не хотите ли и вы отойти?» И тогда говорит Симон-Петр, провозглашая следующие слова веры: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живого» (Ин. 6:67-69).

А Иисус продолжает: «Не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас диавол» (Ин. 6:70).