Пилат возвращается во внутренние покои дворца. Он следует римской процедуре экстраординарного процесса (cognito extra ordinem), которая применялась и на Востоке. В соответствии с ней, чтобы избежать любого давления, суд должен проходить в закрытом режиме, а решение выносится публично. Выслушав обвинения первосвященников и слова подсудимого в свою защиту, правитель в окружении заседателей огласит затем на помосте приговор, который будет немедленно и без права обжалования приведен в исполнение. При подобной процедуре уголовного процесса не положено ни адвокатов, ни обвинителей.

Таким образом, предстоит выяснить, был ли Иисус лидером национально-освободительного движения и хотел ли Он выдать себя за царя. А такие действия подпадали под обвинение в преступлениях против римского народа, подлежащих смерти. К подсудимому применялся Lex Julia de majestate – закон, карающий за преступления против императорского величия. Со времен императора Августа этот закон распространялся и на любые попытки мятежа.

Диалог проходит на греческом языке, который Иисус, вероятно, немного знал. Тем не менее при этом присутствует переводчик. Пилат сразу же прямо спрашивает узника, Он ли царь иудейский? Иисус, не знающий, что о нем сказали первосвященники, отвечает вопросом на вопрос: «От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне?» (Ин. 18:34). Пилат говорит: «Разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал?» (Ин. 18:35). Римский префект нетерпелив, он не собирается терять времени. Иисус отвечает загадочно: «Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались [боролись] бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда» (Ин. 18:36). Пилат, не понимая, снова спрашивает: «Итак, Ты Царь?» (Ин. 18:37). Это единственное, что его интересует. Иисус отвечает: «Ты говоришь, что Я Царь» (Ин. 18:37). Иисус не опровергает и не подтверждает вопрос. Если Он и царь, то царь в другом смысле. Матфей, Марк и Лука приводят один и тот же ответ Иисуса, смысл которого: «Это ты так говоришь» (Лк. 23:3). Далее Иисус объясняет: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего» (Ин. 18:37).

Пилат ничего не понимает в этих онтологических тонкостях. Культурная пропасть отделяет его от Иисуса. Он резко спрашивает: «Что есть истина?» (Ин. 18:38). По правде говоря, Пилату все равно, что это за странное царствие. А его вопрос «Что есть истина?» – это не продолжение философской дискуссии, а просто отказ что-либо понимать.

Префект, конечно, слышал о мессианских ожиданиях иудеев, которые в его понимании путаются со стремлением к национальной независимости. Он знает, что часть народа надеется на приход царя, называемого Мессией, который восстановит суверенитет Израиля. Ему известно, как безжалостно правитель Сирии Публий Квинтилий Вар подавлял восстания самопровозглашенных царьков: сына Езекии Иуды, бывшего раба Симона и пастуха Атронаха. Он знает, что вслед за ними Иуда Галилеянин поднимал крестьян севера на протест против налоговой переписи легата Сирии Квириния. Да, иудейские мессии с их претензиями на царствование могут быть опасными смутьянами.

Тем не менее Пилат понимает, что Иисус не вожак и не военачальник. Именно по этой причине он не отдает приказа искать Его сообщников. Он убежден, что имеет дело с идеалистом или с ясновидящим, то есть с человеком, который не сделал ничего плохого и не имеет политических притязаний. Похоже, Пилат ничего не знал об энтузиазме толпы, которая несколько дней назад прославляла Иисуса как «царя Израиля» с пальмовыми ветвями, символами победы в руках. В то же время он понимает, что Ханнан и Каиафа его обманывают. Это чисто иудейские дела, до которых ему нет никакого дела. Пилат в затруднении. Он не забыл про прошлогоднее унизительное дело с золотыми щитами… Если он сейчас поддастся, то его сочтут слабым.

К тому же жена Понтия Пилата слышала об этом добром человеке Иисусе. (Такую информацию сообщает нам Матфей; эти сведения он, видимо, получил во время своего расследования в Иерусалиме.) Ей приснился вещий сон, о котором она рассказала своему мужу. А он при всей своей показной неустрашимости крайне суеверен. Пилат говорит первосвященникам: «Я никакой вины не нахожу в Нем» (Ин. 18:38). И хочет прекратить дело за отсутствием состава преступления. «Но они настаивали, говоря, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места», – пишет Лука (Лк. 23:5).