Иосиф Флавий и особенно Филон Александрийский набросали, без сомнения, весьма яркий портрет Пилата: человека чрезвычайно жестокого, известного злоупотреблениями властью и казнями без суда и следствия, ненавидевшего иудеев и сознательно нарушавшего их религиозные обычаи. В наши дни историки несколько уточнили эти определения. Пилат был жестоким администратором, ревностным слугой императора, но отнюдь не кровожадным чудовищем. Ему не хватало дипломатичности, но он и не стремился понять обычаи тех, кем управлял.

Вскоре после вступления в должность в 26 г. н. э. он ночью ввел в Иерусалим свои войска с развернутыми штандартами, на которых имелись изображения правящего императора. Штандарты римских частей использовались и в религиозных целях: солдаты устраивали возле них алтари и приносили на них жертвы. Отягчающим обстоятельством стало и то, что в расположенной недалеко от Храма крепости Антониа, где были установлены штандарты, хранились ритуальные одеяния первосвященника. Во времена предшественников Пилата римские войска тоже, бывало, входили в Иерусалим со своими штандартами, но с них предусмотрительно убирались портреты кесаря – ведь Закон израильтян запрещал использовать в ритуальных целях человеческие изображения.

Иудеи пришли в ярость и в течение пяти дней устраивали демонстрации перед резиденцией префекта в Цезарее. На шестой день Пилат приказал вооруженным солдатам окружить и разогнать протестующих. Но те отказались подчиниться, готовые умереть. Пилат, пораженный такой решимостью, убрал штандарты из Святого города. «Этот эпизод, – отмечает американский историк Брайан К. Макгинг, – показывает, что в Пилате странным образом сочетались склонность к провокациям, нерешительность, упрямство и, в конечном счете, слабость».

Желание утвердить языческую власть Рима нашло отражение и в ходившей при Пилате валюте. Наряду с императорскими монетами, отлитыми в Антиохии, столице Сирии, были отчеканены бронзовые монеты с изображением символов, связанных с культом императора. На одних имелось изображение lituus (посоха древнеримских жрецов-авгуров), на других – simpulum (ковша для разлива вина во время жертвоприношений). Таким образом возвеличивался религиозный характер императорской власти. Предшественники Пилата были поосторожнее, они довольствовались более безобидными символами: колос ячменя и финиковое дерево с восьмью ветвями или рог изобилия и ветвь с девятью листочками.

Пилат, недооценивая чувствительность иудеев, совершал и другие ошибки. Серьезный инцидент, о котором сообщает Лука в своем Евангелии, произошел во время пасхального праздника: галилеян, пришедших в Храм, убили, а их кровь смешали с кровью животных, принесенных в жертву. А вскоре произошло еще одно громкое дело. Чтобы финансировать строительство акведука, Пилат запустил руку в священную сокровищницу Храма. Она управлялась священниками и пополнялась за счет налога в полшекеля, который ежегодно обязан был платить каждый еврей мужского пола в возрасте старше 20 лет. Собранные средства шли на религиозные нужды, а также на социальное обеспечение и некоторые проекты городского развития. Естественно, эти деньги не предназначались для римских оккупантов, отсюда и скандал.

Этот портрет Пилата не очень похож на тот, что нарисован в синоптических Евангелиях. Этот грозный правитель предстает перед нами нерешительным мелким начальником, действующим в зависимости от снов, привидевшихся его жене, а в конечном счете – трусом. Еще чуть-чуть, и наши евангелисты представили бы его добрым и справедливым человеком. Их упрекали в том, что они, обвиняя иудейские власти в смерти Иисуса, пытались a posteriori, то есть с запозданием, польстить римской власти, под игом которой жили первые христианские общины. Возможно, в такой критике есть и доля правды… Но подобное несоответствие можно объяснить и неправильным восприятием роли Понтия Пилата. Для того чтобы лучше понять двусмысленность поведения римского префекта, надо вернуться к событию, произошедшему в Риме несколькими месяцами ранее. Его особую подоплеку исследователи библейских текстов и даже историки часто упускают из виду.