Глава XVI. Четверо против одного

Логично было ожидать, что после устранения Лю Шаоци Мао Цзэдун займет должность председателя Китайской Народной Республики, однако этого не произошло. С одной стороны, в государственной иерархии Председатель ЦК КПК стоял выше Председателя КНР, так что никаких выгод двойное председательство Мао принести не могло. С другой стороны, следовало соблюдать приличия и демонстрировать скромность, приличествующую коммунистическому лидеру, – Мао весьма гармонично сочетал показную скромность с раздутым до небес культом своей личности. Кроме того, не стоило давать недоброжелателям повод судачить о том, будто бы Председатель Мао избавился от Председателя Лю для того, чтобы завладеть должностью, которую сам отдал ему в 1959 году.

Точнее – не «отдал», а «был вынужден отдать» после критики политики «Большого скачка». То, что случилось один раз, могло случиться и во второй. Мао совершенно не хотел, чтобы его «отодвинул в сторону» новый глава государства.

8 марта 1970 года, выступая на торжественном собрании, посвященном Международному женскому дню, Мао Цзэдун заявил о необходимости проведения очередной сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) и грядущем пересмотре Конституции, а также предложил упразднить должность председателя КНР. По замыслу Мао, председательские полномочия должны были перейти к постоянному комитету ВСНП, осуществлявшему функции народного собрания в период между сессиями. Коллегиальное руководство государством Мао назвал «гарантией от ошибок, которые были сделаны раньше». Председатель постоянного комитета ВСНП для Мао опасности не представлял, поскольку был сугубо номинальной фигурой, не обладавшей никакими реальными полномочиями.

Линь Бяо настаивал на сохранении должности председателя КНР, а также на том, чтобы эту должность занял Мао Цзэдун. Расчет Линя был простым и легко угадывался. Если бы Мао сохранил пост главы государства, но отказался его занимать, то Председателем КНР стал бы Линь. В противном случае Линь мог бы рассчитывать на должность заместителя председателя КНР. Так или иначе, Линь Бяо официально стал бы вторым человеком в государстве. Статус министра, пускай и наиболее влиятельного, уже не устраивал Линя, а перспектива стать преемником Мао не очень-то вдохновляла, поскольку Мао на пороге своего 77-летия выглядел крепче слабого здоровьем Линя, который был на 14 лет младше. Правда, еще в 1964 году Линь Бяо стал заместителем главы Государственного совета, но одно дело быть заместителем Председателя Мао и совсем другое – заместителем Чжоу Эньлая.

Трое других ближайших сподвижников Мао – Чжоу Эньлай, Кан Шэн и Чэнь Бода – также выступали за сохранение должности председателя КНР, и можно с уверенностью предположить, что каждый из них в глубине души надеялся ее занять. Таким образом, в высшем руководстве страны четверо выступали за сохранение должности председателя КНР, а против был один Мао. Но суть заключалась не в количестве, а в политическом весе, которого у Мао было больше, чем у всех четверых его оппонентов вместе взятых.

Мао Цзэдун, Линь Бяо, Чжоу Эньлай и Чэнь Бода. 1966

Настойчивость Линя, который в первой половине 1970 года неоднократно, как в устной, так и в письменной форме предлагал Мао стать председателем КНР, на первый взгляд выглядела выражением почтительности. Со времен вэйского императора Вэнь-ди установилась традиция, при которой узурпатор трижды отказывался от предлагаемого ему императорского престола и милостиво принимал четвертое предложение. Если императоры отказывались трижды, то почему бы такому скромному человеку, как Председатель Мао, не отказаться шесть раз?

Сам Линь Бяо вел себя безукоризненно, не возбуждая никаких подозрений. В своем кругу он постоянно восхвалял Председателя Мао и говорил, что у страны должен быть именно такой глава. И вообще у страны должен быть руководитель, это общемировая традиция. Но вот Е Цюнь иногда позволяла себе рискованные высказывания. В частности, в середине 1970 года она сказала командующему ВВС У Фасяню: «Что будет с Линь Бяо, если упразднят должность председателя КНР? Какая должность достанется ему?» У Фасянь был для Линь Бяо и Е Цюнь своим человеком, доверенным и не раз проверенным, но недаром же говорится, что самое сокровенное можно обсуждать только с самим собой. Вполне вероятно, что подобные слова от Е Цюнь слышал не только У Фасянь.

Имя Линь Бяо упоминалось вторым после Председателя Мао, и ему провозглашали здравицы наравне с Мао, хотя и не такие пышные. Для укрепления позиций Линь Бяо через свое окружение начал продвигать идею собственной гениальности. Делал он это осторожно, в следующем ключе: «Наш Председатель Мао является гениальнейшим человеком в мире, и его верный соратник Линь Бяо тоже гений, иначе Председатель Мао не приблизил бы его к себе». По указанию Линя Чэнь Бода составил обзорный материал под названием «Некоторые высказывания из произведений Энгельса, Ленина и председателя Мао Цзэдуна о понятии “гениальность”», который был представлен участникам II пленума ЦК КПК девятого созыва, проходившего в Лушане с 23 августа по 6 сентября 1970 года.

Во время обсуждения доклада Чэня Линь Бяо заявил, что «гений появляется во всем мире раз в сотни лет, а в Китае – раз в тысячи лет». Это было сказано для того, чтобы подчеркнуть исключительность Мао Цзэдуна, но Мао прекрасно понимал, для чего Линю понадобилась эта затея с гениальностью, и потому ответил так: «Сказанное товарищем Линь Бяо не соответствует действительности! Маркс и Энгельс жили в одну эпоху, а менее чем через сто лет после них появились Ленин и Сталин. Как можно говорить, что гений появляется раз в сотни лет? А в Китае были Чэнь Шэ, У Гуан, Хун Сюцюань и Сунь Ятсен…»

Линь Бяо восхвалял гениальность Мао, а окружение Линя восхваляло его самого – кого еще мог сделать своим помощником Председатель Мао, как не гениального Линь Бяо? Дальше прочих пошел У Фасянь, заявивший, что без стараний Линь Бяо, гениального защитника революционной линии Председателя Мао, не было бы ни самого Мао, ни НОАК, ни КНР. Разумеется, сказанное дошло до ушей Мао Цзэдуна, который понимал, что устами У Фасяня говорит Линь Бяо.

С точки зрения Мао, правильной могла быть следующая трактовка – гениальный Председатель Мао приблизил к себе Линь Бяо, который стал его верным сподвижником. А Линь стал продвигать иной вариант – гениальный Председатель Мао приблизил к себе Линь Бяо, потому что тот тоже гениален. Улавливаете разницу?

Кроме того, у Мао с Линь Бяо возникло несколько противоречий по важнейшим политическим вопросам. После IX съезда КПК Линь Бяо, а также Чэнь Бода предлагали сконцентрировать усилия на развитии всего производства в целом, в том числе и легкой промышленности, а Мао считал целесообразным развивать только те отрасли, которые имели военное значение. По вопросу отношений с Советским Союзом и Соединенными Штатами у Мао с Линем тоже имелись разногласия. Если Мао считал Советский Союз главным врагом Китая, то Линь не видел в этом отношении разницы между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Более того, Линь считал, что у двух социалистических стран, при всех имеющихся разногласиях, все же больше общего, чем у Китая с Америкой (и был совершенно прав).

О том, что Линь Бяо начал зарываться, свидетельствовала не только кампания по его прославлению, устроенная как бы по воле масс, без санкции Мао Цзэдуна. Линь самовольно, не переговорив по этому поводу с Мао, назначил дату открытия II пленума ЦК КПК девятого созыва на 23 августа, а в своем выступлении на пленуме подверг резкой критике члена Политбюро ЦК КПК Чжан Чуньцяо, которого можно было назвать «главным придворным идеологом» Мао Цзэдуна. После выступления Линя его окружение попыталось продолжить критику в адрес Чжана, но вмешательство Мао положило этому конец. Подоплека инцидента с критикой Чжан Чуньцяо не совсем ясна – то ли для Мао она стала неожиданностью, то ли Мао сначала санкционировал ее, а затем прилюдно осадил Линя, чтобы показать всем, «кто в доме хозяин». Но так или иначе Линь Бяо получил на пленуме весьма болезненный щелчок по носу, а в отместку Мао разгромил Чэнь Бода, не вовремя и не к месту высунувшегося со своей подборкой высказываний о гениях. Кроме того, в своем выступлении на пленуме Чэнь Бода поддержал предложение Линь Бяо сохранить в государственном аппарате должности председателя КНР и его заместителей.

Не для того Мао Цзэдун громил «подлую каппутистскую банду Лю Шаоци», чтобы получить взамен «банду Линь Бяо»! Звезда Чэнь Бода закатилась в одночасье. Мао обвинил его в «неожиданной атаке на партию» и провокационной деятельности, что стало началом масштабной кампании «критики Чэнь Бода и упорядочения стиля [работы]». «Движение за упорядочение стиля состоит из четырех этапов… – учил Мао, – широкого и всестороннего высказывания мнений, нанесения контрудара по правым элементам, упорядочения стиля и улучшения работы и, наконец, изучения марксизма-ленинизма, включая организацию критики и самокритики на групповых собраниях с применением метода, напоминающего умеренный ветер и мелкий дождь».

16 ноября 1970 года ЦК КПК издал «Указания по вопросу об антипартийной деятельности Чэнь Бода», в которых он критиковался как «антипартийный элемент», «лжемарксист», «бессовестный карьерист», «подлый интриган». В марте 1971 года Чэнь был арестован и пробыл в заключении до 1988 года (ему дали новый срок на процессе по делу Линь Бяо и «Банды четырех»). Заодно с Чэнь Бода критике подверглись У Фасянь и некоторые другие сторонники Линь Бяо. Тем не менее в проекте Конституции КНР, представленном на рассмотрение участников пленума, Линь Бяо был назван «близким соратником председателя Мао и его преемником, заместителем верховного главнокомандующего вооруженными силами страны». При всем желании Мао не мог выступить против Линь Бяо без обстоятельной подготовки, поскольку Линь контролировал армию. Вдобавок в ходе культурной революции многие из бывших подчиненных Линя заняли важные посты в гражданском аппарате. Линя можно было сравнить с пауком, опутавшим всю страну своей сетью, и влияние его было гораздо выше того влияния, которым в свое время пользовался Лю Шаоци. Следовало сначала ослабить позиции Линя, а уж потом обрушиваться на него.

Телохранитель Мао Цзэдуна и председатель Центрального бюро безопасности КПК Ван Дунсин. 1955

О том, насколько крепки были позиции Линя, можно судить хотя бы по поведению председателя Центрального бюро безопасности КПК Ван Дунсина, который выступил за сохранение должности председателя КНР. Как мог главный телохранитель Председателя Мао действовать наперекор его воле? Ответ прост – потому что так хотел Линь Бяо, а Ван прекрасно помнил, как Линь добился от Мао согласия на устранение Ло Жуйцина. Вывод напрашивался сам собой: если хочешь жить спокойно вблизи Председателя Мао, то не следует портить отношений с Линь Бяо.

Чжоу Эньлай и Кан Шэн, поначалу выступавшие за сохранение должности председателя КНР, изменили свое мнение и были рады, что судьба уберегла их от неприятностей. А вот Линь Бяо впереди ждали неприятности, причем большие…

Согласно Конституции, принятой Всекитайским собранием народных представителей в январе 1975 года, должности председателя КНР и его заместителя были упразднены, а функции главы государства перешли к постоянному комитету ВСНП, председателем которого стал член Политбюро ЦК КПК маршал Чжу Дэ. Новая конституция, закреплявшая итоги культурной революции, включала в себя тридцать статей вместо ста шести прежних.

«Социалистическое общество существует на протяжении довольно длительного исторического периода, – говорилось в преамбуле конституции. – На протяжении этого исторического периода существуют классы, классовые противоречия и классовая борьба, существует борьба между социалистическим и капиталистическим путями развития, существует опасность реставрации капитализма, а так же угроза подрывной деятельности и агрессии со стороны империализма и социал-империализма. Эти противоречия могут быть разрешены только с помощью теории непрерывной революции при диктатуре пролетариата и применения ее на практике. Мы должны придерживаться основного курса и политики Коммунистической партии Китая на протяжении всего исторического периода социализма и продолжать революцию под руководством диктатуры пролетариата, чтобы наша великая родина всегда шла по пути, указанному марксизмом-ленинизмом и идеями Мао Цзэдуна».

Теоретической основой, определяющей мышление китайского народа, в конституции объявлялся марксизм-ленинизм-маоизм – Мао не мог не поставить себя на один уровень с Карлом Марксом и Владимиром Ульяновым-Лениным. Двенадцатая статья конституции гласила: «Пролетариат должен осуществлять всестороннюю диктатуру над буржуазией в надстройке, включая все сферы культуры. Культура и образование, литература и искусство, физическое воспитание, здравоохранение и научно-исследовательская работа – всё должно служить пролетарской политике, служить рабочим, крестьянам и солдатам и сочетаться с производительным трудом». В пятнадцатой статье говорилось, что вооруженными силами страны командует Председатель Центрального комитета Коммунистической партии Китая. А шестнадцатая статья начиналась словами: «Всекитайское собрание народных представителей является высшим органом государственной власти под руководством Коммунистической партии Китая». Таким образом, в руках Председателя ЦК КПК сосредоточивалась вся партийная, государственная и военная власть.

Статья двадцать вторая провозглашала революционные комитеты различных уровней «местными народными правительствами» на различных уровнях, а статья двадцать третья наделяла революционные комитеты следующими полномочиями: обеспечение исполнения законов и указов; руководство социалистической революцией и социалистическим строительством; рассмотрение и утверждение местных экономических планов, бюджетов и итоговых отчетов, поддержание революционного порядка и защита прав граждан.

Конституция 1975 года оказалась самой недолговечной конституцией в истории КНР – она действовала около трех лет, до принятия в марте 1978 года очередного основного закона государства.