Глава XIV. «Три поддержки и два военных»

В постоянный комитет Политбюро ЦК КПК на IX партийном съезде вошли пять человек: Мао Цзэдун, Линь Бяо, Чэнь Бода, Чжоу Эньлай и Кан Шэн. Распределение полномочий было следующим: Мао Цзэдун осуществлял общее руководство, Линь Бяо, единственный заместитель Мао, отвечал за военные дела, Чэнь Бода курировал идеологическую сферу, Кан Шэн занимался организационными партийными вопросами, а в ведении Чжоу Эньлая находились административные дела. На деле Чэнь, Кан и Чжоу не обладали самостоятельностью, а являлись исполнителями указаний Председателя Мао и Линь Бяо.

Мог ли такой опытный политик и искусный интриган, как Мао Цзэдун, не иметь в своем окружении кого-то в противовес Линь Бяо? Разумеется, не мог. Таким «противовесом» стала Цзян Цин, которая на съезде была избрана в Политбюро ЦК КПК, но в постоянный комитет не вошла.

Линь Бяо опирался на свою жену Е Цюнь, начальника Генштаба Хуан Юншэна, командующего ВВС У Фасяня, начальника транспортно-логистического отдела Военного совета ЦК КПК Цю Хуйцзо и начальника Политического управления ВМС Ли Цзопэна. Генерал-лейтенант Цю Хуэйцзо в начале культурной революции подвергся преследованиям по обвинению в «контрреволюционности». Он содержался под стражей в своем рабочем кабинете отдела и регулярно избивался бунтарями. Цю мысленно готовился к смерти – скорее всего, его забили бы насмерть, но Линь Бяо освободил его и восстановил в должности. «Бывалый человек стоит двоих неопытных», – говорят китайцы. Цю преисполнился глубочайшей благодарности по отношению к Линь Бяо и стал его верным помощником, надежным инструментом для устранения неугодных. Судьба адмирала Ли Цзопэна напоминала судьбу Цю Хуэйцзо – его тоже вывел из-под топора культурной революции Линь Бяо, правда в случае с Ли дело не дошло до ареста и побоев.

Что же касается Цзян Цин, то ее поддерживали такие влиятельные лица, как Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань, Кан Шэн, министр общественной безопасности Се Фучжи, а также избранный на съезде членом ЦК КПК Ван Хунвэнь, которому Цзян Цин всячески покровительствовала.

По статусу Цзян Цин и Линь Бяо были равны – жена Мао Цзэдуна и его официальный преемник имели одинаковый политический вес. Правда, в руках Линя была такая мощная сила, как армия, но Цзян и ее окружение могли «сбить с коня» любого генерала, и те, кто поддерживал Линя, хорошо это понимали. Правда, у Цзян Цин уже не было такого мощного оружия, как Группа по делам культурной революции при ЦК КПК, поскольку она была расформирована на IX съезде КПК.

Если в 1966 году Мао считал Группу главной политической силой внутри страны и своей основной опорой, то спустя два года стал больше полагаться на армию, которая была и организована лучше, и управлялась легче. Полномочия Группы сузились, вдобавок в конце июля 1968 года ее председателем стал Чжоу Эньлай, а Чэнь Бода был передвинут в секретари. Главенство Чжоу Энлая обеспечило слаженность действий группы с работой административного аппарата и способствовало наведению хоть какого-то порядка в стране. До полного порядка было еще далеко, поскольку культурная революция продолжалась. Сначала Мао обещал, что «к лету 1969 года мы почти управимся», а затем заявил, что «мы многое еще не доделали, надо продолжать работу, продолжать бороться, критиковать, исправлять». Кроме того, Мао допускал, что через несколько лет может начаться следующая революция (ну как тут не вспомнить слова из популярной в конце шестидесятых годов советской песни: «Есть у революции начало, нет у революции конца!» – впору подумать, что «советские ревизионисты» написали эту песню по заказу Председателя Мао).

Культурная революция продолжалась, но группы по ее делам были уже не нужны, поскольку их задачи на местах выполняли революционные комитеты и партийные комитеты военных округов, а в масштабах всей страны продолжением революционной борьбы руководило Политбюро ЦК КПК, в котором не осталось ни одного неугодного Мао человека. В определенном смысле Мао действительно управился с делами к лету 1969 года: как следует «перетряхнул» партию, изменил ее устав и отстранил от руководства всех своих оппонентов, как явных, так и потенциальных. Можно сказать, что политбюро, вместе с Центральным комитетом и всей партией, танцевали под звуки флейты, на которой играл Председатель Мао.

Бонзы Группы по делам культурной революции при ЦК КПК получили новые посты. Чэнь Бода и Кан Шэн на IX съезде КПК были избраны в постоянный комитет Политбюро ЦК КПК, Цзян Цин стала членом политбюро, а впоследствии в него вошли Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань и Ван Хунвэнь. Жена Линь Бяо Е Цюнь, прежде возглавлявшая Центральную армейскую группу по делам культурной революции, на IX съезде КПК была избрана членом Политбюро ЦК КПК и председателем административного отдела (канцелярии) Центральной военной комиссии… Цзян Цин и Е Цюнь стали исключением из негласного правила, запрещавшего руководителям продвигать наверх своих жен.

Летом 1969 года, на фоне возрастания политической роли армии, учиться у которой призывали всю страну, активизировалась начатая в 1967 году кампания под лозунгом «Три поддержки и два военных», автором которого был Линь Бяо. «Три поддержки» означали поддержку армией левых сил, промышленности и сельского хозяйства, а «два военных» обозначали участие армии в программе всеобщего военно-политического обучения и контролирование военными ситуации в стране.

Е Цюнь – жена маршала Линь Бяо. 1960

«Девятый съезд партии узаконил ошибочные теории и практики культурной революции и тем самым укрепил позиции Линь Бяо, Цзян Цин, Кан Шэна и других членов Центрального комитета партии, – говорится в “Резолюции по некоторым вопросам истории нашей партии с момента основания Китайской Народной Республики”, принятой VI пленумом ЦК Компартии Китая одиннадцатого созыва 27 июня 1981 года. – Руководящие принципы IX съезда были ошибочными в идеологическом, политическом и организационном плане». Но до 1981 года было еще далеко, а пока в октябре 1969 года Линь Бяо укрепил собственные позиции, продвинув своего сына Линь Лиго по прозвищу «Тигр» в заместители заведующего канцелярией и заместители начальника оперативного отдела штаба ВВС, наиболее грозного на тот момент вида вооруженных сил. Командующий ВВС У Фасянь объявил своим подчиненным, что Линь Лиго следует докладывать обо всем, что касается ВВС, и что его приказы должны исполняться всеми беспрекословно. Таким образом, двадцатитрехлетний лейтенант Линь Лиго стал «тенью» У Фасяня и получил контроль над военной авиацией страны. К слову, У Фасянь был не только верным подчиненным, но и давним приятелем Линь Бяо. В своих мемуарах под названием «Трудные годы» У всячески старался обелить Линя, представляя его радетелем народного блага и мудрым политиком, хотя на самом деле Линь был абсолютным эгоцентристом и искусным интриганом, не более того.

Напрашивается вопрос: если все противники Мао Цзэдуна были устранены, вплоть до Лю Шаоци и Пэн Дэхуая, то зачем понадобилось продолжать культурную революцию после «победного» IX съезда КПК? Была ли в продолжении какая-то логика или же Председатель Мао просто «заигрался» в революцию и не хотел останавливаться?

Про Мао Цзэдуна можно сказать много разного, но «заигрываться» он себе никогда не позволял. Все поступки Мао, даже казавшиеся абсурдными, были обдуманными, обоснованными и стратегически верными, иначе он не стал бы тем, кем стал. Если Мао считал, что культурная революция должна продолжаться, то на это имелись причины.

Какие?

Первое: нельзя было резко останавливать маховик революции, обороты следовало сбавлять постепенно, чтобы Китай снова не погрузился в пучину хаоса, ведь порядок на местах еще не был восстановлен настолько, чтобы можно было отказаться от укрепляющих его «чисток».

Второе: следовало убедиться в надежности нового кадрового состава; все новые назначенцы проходили строгий отбор, но за ними следовало присматривать и лечить их с крайней строгостью.

Третье: остановка революционной деятельности была чревата опасностью реабилитации оставшихся в живых «контрреволюционеров».

Четвертое: культурная революция нанесла сильный удар по китайской экономике, в промышленности и сельском хозяйстве упали объемы производства, а ведь страна к 1966 году еще не успела оправиться от «Большого скачка»; для преодоления упадка требовалась максимальная мобилизация всех сил, возможная только в суровых революционных условиях (современному читателю это утверждение может показаться спорным, но Мао и многие другие коммунистические лидеры той поры не признавали преимуществ свободной экономики и рыночных отношений).

Пятое: культурная революция была очень удобным инструментом, позволявшим держать народ и партию в повиновении.

Шестое: семидесятипятилетнему Мао приходилось считаться со своим соратником Линем Бяо, контролировавшим такую силу, как НОАК, но особого доверия к Линю Мао не испытывал, он прекрасно понимал, что рано или поздно Линь может стать новым Юань Шикаем; если культурная революция помогла Мао избавиться от такого сильного противника, как Лю Шаоци, то могла бы помочь устранить и Линь Бяо.

Седьмое: неудача с «Большим скачком» не изменила взглядов Мао, он продолжал считать избранный им волюнтаристский путь развития правильным и собирался продолжать в том же духе, устраняя всех несогласных посредством революционного террора.

Восьмое: культурная революция помогла окончательно разорвать все связи с Советским Союзом, за исключением дипломатических отношений, – с началом революции советское посольство в Пекине фактически было блокировано; завершение революции могло стать толчком к усилению советского влияния, которого Мао очень боялся.

Можно было бы привести и другие причины, но суть уже ясна, а «где восемь – там удача», так что девятый пункт был бы лишним.