Послесловие: забытые герои

Из дореволюционных сыщиков, благодаря их собственным воспоминаниям, наиболее известны Иван Дмитриевич Путилин и Аркадий Францевич Кошко.

В 2005 году петербургский историк Лев Лурье, опубликовав сборник очерков «Преступления в стиле модерн», вернул из небытия еще одного великого сыщика – Владимира Гавриловича Филиппова, а также имена и деяния его помощников – Мечислава Николаевича Кунцевича и Карла Петровича Маршалка. На этом плеяда «русских шерлоков холмсов» и исчерпывается.

За гигантами идут фигуры второго ряда, их тоже немного. Кто-то вспомнит Василия Ивановича Лебедева, пионера российской дактилоскопии, руководителя московской сыскной в 1900–1905 годах и создателя знаменитого Восьмого делопроизводства Департамента полиции, в котором наконец-то был объединен весь российский сыск. Другой напряжет память и дополнит список славным Михаилом Аркадьевичем Эфенбахом, грозу московских жуликов с 1886 по 1894 год. Третий, самый внимательный, присовокупит сюда Леонида Алексеевича Шереметевского и Василия Ивановича Назорова, которые служили при Путилине чиновниками для поручений в петербургской сыскной, были упомянуты в его воспоминаниях, а после отставки Ивана Дмитриевича сами какое-то время руководили этим подразделением. Четвертый, самый начитанный, прибавит туда же Михаила Флоровича Чулицкого, начальника петербургской сыскной полиции в самом начале XX века. К сожалению, воспоминаний о собственной разыскной деятельности Чулицкий не написал, зато выпустил два сборника натуралистических зарисовок о мошенниках и аферистах, с которыми сталкивался по службе. И уж совсем немногие знают Сергея Николаевича Кренева, одного из отцов-основателей петроградского УГРО (в фильме «Рожденная революцией» он выведен под фамилией Колычев). Уникальный человек, начавший розыскную деятельность при Филиппове и окончивший ее в 1945 году. В его послужном списке и расследование убийства Распутина, и поимка Леньки Пантелеева, и борьба с диверсантами и мародерами в блокадном Ленинграде.

Но вот, пожалуй, и все. Одиннадцать человек на всю огромную империю.

Но ведь не только эти люди боролись с фартовыми, до поры до времени удерживая в стране порядок. В сыскных отделениях служили сотни классных чинов и внештатных агентов. Среди них немало было случайных людей и даже проходимцев (платили за сыск мало, да и служба была непристижна). Но в сыскных отделениях встречались и настоящие профессионалы, как говорится, сыщики от бога, и преступный мир трепетал перед ними. Злодеи чувствовали, что с такими людьми не забалуешь…

Некоторые из них представлены в этом сборнике, рассказы других, увы, мы не смогли включить из-за проблем с авторскими правами. Но большинству сыщиков было не до мемуаров – только успевай увертываться! А ведь они были настоящими героями – боролись, шли на пули, ловили, собирали улики, убирали преступников с улиц. Этих людей давно уже нет. О них давно забыли. Но как же о них не упомянуть?

Попробуем восстановить справедливость в отношении хотя бы некоторых из этих забытых героев – тех, чьи имена попались нам во время работы в провинциальных архивах, в старых газетах и монографиях современных исследователей.

В этом разделе не будет библиографических ссылок – свои исследования мы проводили для других целей (напомним, что все составители сборника – авторы ретродетективов), для которых четкая фиксация источников не требуется.

Начать хочется с уже упоминавшегося Якова Николаевича Блажкова. После отстранения титулярного советника помощника пристава И. Д. Склауни сыскное отделение ростовской полиции было поручено именно ему, хотя и чина он еще не имел, да и должность занимал более скромную, чем предшественник – околоточного надзирателя. Но зато был ловкок и бесстрашен.

5 октября 1902 года Блажков напал на след сбежавшего из тамбовской тюрьмы промышлявшего разбоями Никиты Ткаченко. Отправив своих помощников через черный ход дома, где укрывался преступник, сам Яков Николаевич встал у парадной двери. Расчет его оказался верным – заметив полицейских во дворе, Ткаченко ринулся было на улицу и наткнулся на стоявшего с револьвером в руке Блажкова. Вытащить свой из кармана преступнику не позволили подоспевшие помощники.

Ростов был город лихой, фартовый, «Русский Чикаго». Богатяновка, Горячий край, Нахаловка (Новое поселение), Забалка, Лягушковка, Ассенизационный хутор, Берберовка, Затемерницкое поселение вошли в уголовный фольклор; сыщикам было чем заняться.

В Рождество 1903-го через Ростов-на-Дону проезжал генерал-лейтенант фон Валь, командир Отдельного корпуса жандармов, по совместительству товарищ министра внутренних дел. Вышел на перрон покалякать с местным полицейским начальством, и не заметил, как у него украли портфель с секретными документами! А нечего зевать в таком городе… Скромный околоточный надзиратель поймал вора уже к вечеру – им оказался известный «банщик» Павел Рубан по кличке «Пашка Худочий». Руководство было счастливо, и когда сыскное отделение наконец узаконили, Блажков оказался единственным кандидатом на беспокойную должность. Правда, независимый характер мешал ему ужиться с полицмейстером Балабановым, который пытался заменить сыщика на капитана Орлова. Но не позволили! Такая была у Якова Николаевича репутация… И заслужил он ее под ножами и пулями!

Вот хроника его розысков всего лишь за пару месяцев 1907 года:

• 2 мая года на Братском кладбище Блажков с подчиненными арестовал двух воров-рецидивистов Андрея Пашкова и Якова Богданова (Яшка Рыжий). Богданов бежал из тюрьмы в прошлом году и скрывался. При аресте оказал бешеное сопротивление, но ростовским сыщикам было не привыкать:

• 13 мая Блажков получил сведения, что в одном из постоялых дворов в Ткачевском переулке прячутся известные ростовские грабители Михаил Иванов и Тихон Качанов. Начальник сыскной отправился в полночь на задержание, взяв нескольких агентов. Грабители сидели на лавке около дома. Увидев полицейских, они, недолго думая, открыли по ним огонь из револьверов. Ранили сыскного надзирателя Болгова в правую руку, а городового Шатрова – в левую, с раздроблением кости. Ответным огнем Иванов был убит наповал. Качанов сумел сбежать, но через час был схвачен. День как день:

• на той же неделе Яков Николаевич уличил прислугу, укравшую у хозяина из кассы тысячу рублей, и поймал почтальона, воровавшего из корреспонденции денежные документы;

• 30 июня того же года всего с тремя городовыми он арестовал в Александровском саду многочисленную шайку воров. При этом произошла перестрелка, один из воров (Медведев) получил ранение, двенадцать были схвачены, а остальные бежали, сиганув через забор;

• Уже через день Блажков с подчиненными явился в трактир Самарцева на Сенной площади города Нахичевань, где, по его сведениям, пряталась банда разбойников. Зацапали двоих: Михаила Галицкого и человека, назвавшегося Федором Петровым. Галицкий был осужден на 15 лет каторги за зверское убийство двух старух, бежал и возглавил шайку отморозков. А Петров оказался на поверку Сулиным, удравшим из следственной тюрьмы убийцей. При аресте он оказал вооруженное сопротивление, но это ему не помогло.

Вот такие, как сказали бы сейчас, «крутые опера» боролись с преступностью в фартовом городе Ростове. Бандитские пули и ножи их не взяли, зато взяло собственное начальство. В 1911 году пришел новый полицмейстер Иванов и выжил-таки строптивого Блажкова с должности.

В 1918 году в лихолетье Гражданской войны Яков Николаевич Блажков ненадолго сам стал полицмейстером.

Примерно то же самое происходило в Екатеринодаре. Город не уступал Ростову в лихости. Но и там в полиции служили твердые люди. Начальником сыскного отделения в 1909–1914 годах был титулярный советник (а затем коллежский асессор) Александр Петрович Пришельцев. При нем раскрываемость убийств, вооруженных грабежей, растрат, а также мошенничеств и подлогов приближалась к 100 %! То и дело доходило до пальбы. Так, при попытке нападения на пекарню Обухова Александр Петрович лично арестовал троих бандитов, стрелявших в него в упор и не попавших.

Пришельцев со своими помощниками ликвидировали опаснейшую шайку душителей, состоящую из одиннадцати разбойников, которые за три года убили в полосе отчуждения железнодорожных станций более ста человек. Степи вокруг Екатеринодара кишели кровавыми бандами, городским сыщикам приходилось мотаться по всей области в борьбе с ними.

Большим успехом сыщиков стала ликвидация жестокой банды беглого каторжника Полюндры (Степана Мащенко). Негодяи убили купца Швангулидзе прямо в его лавке вместе с приказчиком, а потом явились в дом армянского торговца Саркисова. Они рассчитывали забрать большую сумму, но хозяин только что отдал все деньги под вексель. «Гости» нашли лишь 45 рублей. Взяли еще два флакона духов – своим бабам… После этого бандиты выпили хозяйского пива – и убили всех в доме. Пятилетнего сына сначала хотели оставить в живых, но он стал кричать, и его тоже прикончили.

Полиция первоначально подозревала дашнаков. Однако наблюдательный Пришельцев заметил, что с шеи убитого мальчика сорвали ладанку – искали в ней золото. Такие ладанки с молитвой внутри висели у всех армянских детей. Сыщик догадался, что убивали ребенка не армяне, те не допустили бы подобной ошибки. Постепенно Александр Петрович установил всех виновных и арестовал их. Полюндру заманили в гостиницу, он пил водку, когда ворвались полицейские. При атамане нашли два револьвера, пятьдесят патронов и кошелек убитого Швангулидзе. Всего шайка Полюндры убила и ранила 25 человек. На скамью подсудимых в итоге сел 41 бандит, из них 8 повесили.

Под стать Пришельцеву были два его главных помощника: полицейские надзиратели Жуковский и Корж. Иван Павлович Жуковский пришел в полицию из кубанских пластунов. Навыки, полученные в этом армейском спецназе, не раз спасали ему жизнь. Однажды он вместе с городовым сыскного отделения Вольским предотвратил нападение на кондитерскую на Рашпилевской улице. Два головореза, Зауташвили и Самусев, успели напасть на них первыми. Городовой получил пять пуль и с трудом выжил. Жуковский в одиночку схватился с бандитами, ему не давали вынуть револьвер, выбили два зуба, тыкали ножом. Тогда он вырвал оружие у противника – и убил из него обоих негодяев!

Семен Матвеевич Корж был еще хлеще. Читаешь его формуляр, и хочется встать и отдать честь… Разбойники Белика и Булгаркина совершили 16 нападений на людей. А Корж скрутил их в одиночку! А затем взял Ензикеева, убившего двух рабочих близ Рогачевского разъезда и задержал грозного бандита Васильева, зарезавшего трех торговцев на хуторе Романовском (Васильев был повешен). Далее Семен Матвеевич участвовал в ликвидации банды Полюндры. Разделавшись с ней, Корж взялся за другую шайку – «факельщиков» Бубыря-Бухановского. Уж и досталось им от храброго сыщика! Из 11 арестованных повесили 9 человек. Чуть ли не всю хевру надзиратель взял лично. Наконец, он принял деятельное участие в уничтожении самой страшной банды на Кубани – «Степных дьяволов». Эти нелюди не щадили никого. В ночь на 11 марта 1911 года они убили на хуторе близ станицы Новолеушковкой семью Гиля. Главу семейства застрелили, остальных восьмерых задушили. Маленьких детей – двух, четырех и пяти лет от роду, по очереди убивали на глазах матери, требуя сказать, где спрятаны деньги, которых в доме совсем не было… Самой младшей жертве было всего три дня, ее еще не успели окрестить. Корж своими руками повязал 12 главных головорезов, включая атамана. Тот, кстати, при аресте ранил Коржа ножом в висок.

Но почему-то такие герои не нравились екатеринодарскому полицмейстеру Захарову. Он долго придирался к Пришельцеву и его людям, писал на них доносы начальнику Кубанской области и наказному атаману Кубанского казачьего войска Бабычу, изводил глупыми приказами. Захаров даже обвинил главного сыщика в сбыте фальшивых кредиток. В 1914 году Александру Петровичу это надоело, и он перевелся в Батум на должность тамошнего полицмейстера. За многочисленные заслуги Пришельцев удостоился высокой награды – ордена Святого Владимира 4-й степени. Храбрец Корж стал при нем начальником батумского сыскного отделения. Жуковский тоже ушел – приставом на станцию Отрадо-Кубанская.

Историю Пришельцева и его друзей-подчиненных много лет изучает Игорь Сирица, один из лучших в крае специалистов по истории правоохранительных органов и специальных служб Кубани.

Архивы Екатеринодара сохранили немало других имен отважных полицейских. Особенно впечатляет сцена задержания известного разбойника Михаила Худоярова по кличке Сашка Персюк. Его называли вторым Савицким за многочисленные преступления. Осужденный на 12 лет каторги, Персюк сбежал и продолжил свои злодеяния. Полиция узнала, что тот должен ночью прийти на станцию. Арест поручили кандидату на полицейскую должность Александру Кушнареву. В одиночку! И тот справился. Он дождался бандита и напал на него. Худояров трижды выстрелил в парня – и не попал. А тот вступил с ним в борьбу (оружия у кандидата не было) и победил. Вот такие были на Кубани кандидаты…

А вот в Казани особо одаренных сыщиков не нашлось. Преступники иногда даже брали над ними верх. Так, 28 июля 1906 года из Первой полицейской части сбежал недавно схваченный беглый каторжник Вареха, он же Яковенко, он же Кондратенко. Выломал решетку и был таков. Бандит шел в тайный притон, но на берегу реки Кабан ему встретился городовой Васин, который два дня назад его арестовывал. Васин узнал преступника, однако сделать ничего не успел: Вареха выхватил револьвер и прострелил полицейскому шею. Как его там караулили, что негодяй имел при себе оружие? Толпа сбежалась на выстрелы, бандита чуть не убили. Но, придя в себя в тюрьме, бандит с тремя фамилиями снова сбежал. Окончательно его поймали лишь месяц спустя в Сарапуле, когда он с сообщником громил магазин.

А в июле пристав четвертой части Тутышкин проводил обыск в Суконной слободе, в квартире братьев Семеновых. Полицейские зазевались, один из братьев незаметно вышел во двор, достал спрятанную там винтовку и через окно выстрелил. Целил в пристава, но вместо него убил наповал городового Мухамедзянова, отца четырех детей.

7 октября в половине восьмого вечера на Евангелистовской улице закололи постового городового второй части Кондратия Бирюкова. Из ресторана Александровского с шумом и руганью вышла пьяная компания. Городовой подошел, чтобы ее усовестить. На него напали сразу пятеро. Крестьянин Казанской губернии и уезда Арской волости села Чегурчи Дмитрий Бочкарев вырвал у полицейского шашку. И пока остальные держали его за руки, дважды ткнул клинком Бирюкова в спину…

Зато герои нашлись в Одессе. В июле 1909 года, казалось, разгул бандитизма удалось погасить. Но не везде. На Пересыпи в районе Жеваховой горы шестидесятилетний конный стражник Пантелей Белый объезжал свой участок. Местность там была малонаселенная, рядом находилась станция железной дороги на Куяльницкий лиман. Белый служил тут уже 27 лет и знал в лицо всех жителей. Вдруг он заметил четверых незнакомцев. Трое скрылись, а четвертого стражник попытался задержать, полагая, что это вор. Парень тут же начал в него стрелять и ранил его в ногу легко, а коня тяжело. На Жеваховой горе, где гуляла публика, началась паника. Преступник спрятался в яме и продолжал пальбу. Белый ответил из своей винтовки и ранил негодяя. К стражнику присоединились два добровольца из толпы, оба по одесской привычке оказались с револьверами. Видя, что дело плохо, бандит кинул в них бомбу большой мощности. Взрыв потряс всю Пересыпь, но жертв удалось избежать. В конце концов парня убили. Его опознали как Петра Гнатюка. Бандит был одет в два костюма – так обычно делают преступники, идя «на дело». Полиция предположила, что шайка готовила нападение на поезд из Куяльника. Но шестидесятилетний стражник предотвратил злодейство. Погибшему было всего 18 лет.

А на Приморской улице трое рабочих-грузин напали на Чикония, артельщика пароходства Васильева. Тот получил в банке 80 рублей. Грабители ударили его камнем по голове, выхватили бумажник и бросились бежать. Но подоспели полицейские и после сильного сопротивления задержали двоих из нападавших. Третий с деньгами сумел скрыться. Грузины оказались здоровяками и сильно помяли городовых, но те их не упустили… Одному из служивых в драке порвали мундир. И начальник сыскного отделения компенсировал затраты на его починку!

А в соседнем Николаеве сыскного отделения не было до 1908 года, поэтому грабежи и разбои расследовала наружная полиция.

Их количество резко выросло в годы Первой русской революции, когда к уголовникам присоединились террористы-революционеры. Различать одних от других было трудно. И когда в начале 1906 года в Николаеве появилась особо дерзкая банда «черных воронов», ее сочли революционной. Эти «вороны» в «черных масках» чуть ли не ежедневно врывались в банки и торговые заведения, где угрожая персоналу расстрелом, забирали деньги и ценности, а перед уходом непременно оставляли перед выходом из помещений «бомбы», чтобы никто не вздумал их преследовать. Город охватила паника. Однако «бомбы» эти никогда не взрывались, что навело пристава 1-й Адмиралтейской части Василия Трофимовича Ильичева на мысль, что «черные вороны» все-таки не революционеры, а обычные уголовники.

Осведомители пристава в криминальной среде подтвердили эту догадку. Выяснилось, что главарями банды были ранее судимые за кражи Яков Вах, Николай Пустовойтов и Иван Малохлеб. Их обоих Ильичев задержал. Приговором суда и главари, и их подручные были отправлены на каторгу.

А в следующем 1907 году Ильичев обезвредил еще одну банду грабителей, которая действовала нагло и жестоко. Так, напав ночью на дом купца Белика, преступники связали всех его обитателей и подвергли хозяина пыткам, требуя выдать деньги. Тот упорствовал, и тогда главарь велел принести керосин, облить им всех связанных и поджечь. Испугавшись, Белик отдал ценности и деньги. Перед уходом главарь заявил семье:

– Посмотрите на меня хорошенько и запомните, чтоб не обознаться, когда вам будут меня предъявлять.

По схожему сценарию была ограблена и богатая вдова Кондрацкая. И ей главарь тоже посоветовал его запомнить.

А вот у хлебного маклера Бабенко денег в доме не оказалось. и вся его семья вместе с прислугой были зарезаны.

Последней жертвой этой банды стал ломовой извозчик Палиенко – преступникам для перевозки награбленного в Херсон понадобились его фаэтон и пара лошадей. Вскоре после этого убийства херсонская полиция задержала неких Аршабенко и Федорова, у которых обнаружили вещи, похищенные из квартиры Бабенко. Главаря задержанные, конечно, не выдали, но приехавшему в Херсон Ильичеву удалось разговорить любовницу Арцибашева. И та указала квартиру-притон, в которой они вместе проживали в Николаеве в то время, когда произошли налеты на Белика, Кондрацкую и Бабенкло. Во время облавы в этом притоне была задержана проститутка, припомнившая, что вместе с Арцибашевым она видела там человека высокого роста со смуглым и страшным лицом. На его шее на красном шнуре болтался громадный револьвер, который он не прятал, а, напротив, при малейшем недоразумении хватался за него и грозил расстрелом, приговаривая:

– У меня недолго – трах, и готово.

Проститутка припомнила, что Арцибашев называл его Павкой Грузином.

Полиции тот был хорошо известен – Павел Степанов, сын русского и грузинки (отсюда кличка), еще в молодости был осужден и сослан в каторжные работы, откуда сбежал, и после, разъезжая по России, совершал тяжкие преступления. Очевидно, он и был главарем банды.

Осведомители в криминальной среде «сдали» Ильичеву любовницу Павки – Харитину Галенко. За ней было установлено наблюдение, которое выяснило, что та была не только любовницей, но и полноправным членом банды, наводчицей. Именно Галенко намечала жертв, под благовидным предлогом (например, одолжить лохань для стирки белья) проникала в их дома, осматривала двор, запоры на воротах и т. п. Однако Павка в декабре 1906 года (когда за Галенко было установлено наблюдение) с ней не проживал. Появился он лишь в январе 1907 года, вернувшись из Одессы, где набирал новый состав банды, и сразу же был задержан.

Павку присудили к смертной казни.

Не скучно было и на Кавказе, особенно накануне и во время татаро-армянской резни.

Вот короткая сводка происшествий весны 1904 года. Полицейская стража Лагодекского района застрелила знаменитого разбойника Улухана. Его напарник Магомед был ранен, бежал, но вскоре был арестован в печально знаменитых Закаталах. А в Бакинской губернии шайка персидских разбойников под водительством беглого каторжника Бакалия-Кербалая-Абаса-Кули-оглы разогнала отряд таких же стражников, убив их начальника. На станции Шорапан Закавказской железной дороги почтальон в сопровождении городового Цюренко нес из почты денежные пакеты. На них напали трое грузин, вооруженных револьверами. Они легко ранили почтальона, тот не принял боя (хотя был вооружен) и побежал на вокзал, где спрятался в дамской уборной. А городовой стал хладнокровно отстреливаться. Он ранил двоих из разбойников, и те, не выдержав, бросились наутек. Их быстро нашли и дали по 15 лет каторги «за покушение на разбой, остановленное по независимым от них обстоятельствам». Вскоре в Баку средь бела дня напали на артельщика машиностроительного завода Кузнецова, ранили его кинжалом и вырвали сумку с тысячью рублями. Но подоспел городовой и задержал одного из нападавших. Им оказался князь Георгий Чхеидзе. А сумку с деньгами отобрал у бандитов прибежавший на шум доброволец Степан Сараджев!

Свои герои нашлись и в Приморье. В 1902 году в городе Никольск-Уссурийский образовалась сильная и дерзкая шайка, состоящая из беглых каторжников. Ее возглавил ссыльнопоселенец Золотарев, человек удивительной воли, способный подчинять себе даже самых отъявленных злодеев. Беглые сахалинцы являлись боевым отрядом, а окрестные обыватели порочного поведения – пособниками, наводчиками и укрывателями. Благодаря помощи последних шайку долго не удавалось обезвредить. Золотарева постоянно сажали в тюрьму, открывали следствие, а потом его приходилось отпускать из-за отсутствия улик. Жители, не связанные с бандитами, боялись давать на них показания. Болтливых в Никольске-Уссурийском убивали. И тогда местная полиция, отчаявшись изловить негодяев, провела уникальную операцию.

Ее автором и организатором выступил не полицейский чин, а письмоводитель мирового судьи Вакуров. Он стал свидетелем того, как сыщики посадили в тюрьму парня по фамилии Пархоменко. Его обвинили в том, что он отравил собаку в доме, где проживал помощник прокурора Бако. Судейский причинил много хлопот золотаревцам, и его решили убить. И, с целью подобраться к дому, отравили сторожевого пса. А сделал это по поручению бандитов якобы Пархоменко, служащий при доме сторожем. Имела место судебная ошибка. Молодого недотепу, крестьянина-сироту, посадили в тюрьму за то, чего он не совершал. Пархоменко угодил за решетку тогда, когда там в очередной раз оказался атаман разбойников. И Вакуров решил это использовать. Он завербовал юного арестанта ОТ СВОЕГО ИМЕНИ. А затем устроился в полицию околоточным надзирателем. Пархоменко понравился Золотареву, и тот сказал: выйдешь из тюрьмы, возьму тебя к себе в прислуги. Так состоялось внедрение агента в неуловимую банду. Вакуров же решил пойти в полицию временно, с целью именно избавить город от негодяев. При этом он сильно потерял в жалованье, поскольку в полиции платили на 50 рублей меньше, чем у мирового судьи. Но умный и решительный человек решил довести дело до конца. Причем он утаил свой замысел от полицмейстера Никольска-Уссурийского, а поехал к губернатору Приморской области Колюбякину и рассказал все ему. И получил одобрение и поддержку.

Пархоменко отсидел в тюрьме месяц ни за что, освободился и нанялся в дом к атаману. Околоточный, понимая, что жизнью агента рисковать нельзя, еще два месяца с ним не встречался. Наконец парень явился на квартиру к Вакурову и принес журнал наблюдений. Там было описано подслушанное и увиденное, а также указаны улики ряда преступлений, что хранились в доме Золотарева. А тут еще банда ограбила китайского торговца и унесла много трофеев. Вакуров понял, что пора действовать. Он передал имеющиеся у него сведения полицмейстеру. Атаман и одиннадцать его ближайших помощников были арестованы, краденые вещи отысканы, улики найдены. Полиция наконец-то сумела пресечь беспредел, который царил в городе и во всем крае больше двух лет.

Суд состоялся лишь через год, в 1905-м. На нем выступил всего один свидетель – Пархоменко. А бандиты выставили 60 лжесвидетелей, старавшихся доказать их алиби. Но краденые вещи и показания сторожа убедили судей. Разбойники пошли на каторгу, причем Золотарев получил бессрочную. Его подручные, оставшиеся на свободе, пытались убить парня, и Вакуров поселил его в своей квартире. Когда на нее состоялось нападение, вчерашний околоточный, а ныне опять письмоводитель, отбил его без помощи полиции.

Никольск-Уссурийский чище после этого не стал. Это был один большой притон для воров и убийц. Крупный железнодорожный узел приманивал к себе всякий сброд. В архиве Владивостокского охранного отделения за 1913 год есть описание городка – читаешь и ежишься. Убили телеграфиста Савву Полякова за то, что отказался стать наводчиком. На соседней с ним улице в открытую проживает бандит Никита Александров – «человек, способный на все». Через дом от него обитает Константин Шевченко, сбежавший из зала заседаний сессии Владивостокского окружного суда. Задал деру – и ходит теперь спокойно по никольск-уссурийским пивным. И никто его не ловит. Заглядывает, в том числе, в буфет гостиницы «Золотой Рог», хозяин которой, турецкоподданный Иван Пизаниас – бандит, раненный во время недавнего налета в ногу. И его тоже никто не ловит… Чудеса. Вакурова уже не было в городе, и без него преступники совершенно распоясались.

Напряженная жизнь была и у полицейских Иркутска.

Не зря этот город называли «столицей беглых». Находясь поблизости от тюрем Нерчинского каторжного района, он как магнит приманивал тех преступников, которым удалось бежать из мест заключения. Домой в центральные губернии России им попасть было затруднительно – полиция по пути поймает. И ребята селились в большом городе, переходили на нелегальное положение и на «подножный корм», то есть содержали себя грабежами. Вот типичный пример полицейского везения. 1 февраля 1902 года городовой Орлов задержал человека, показавшегося ему подозрительным. Тот сперва замешкался, а потом выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в полицейского. Одна из пуль попала Орлову в рукоять револьвера – а то бы конец… Смельчак не растерялся, скрутил бандита и доставил в участок.

5 января 1903 года старший городовой Николаев арестовал бежавшего с этапа известного рецидивиста Дементия Позднякова, обвинявшегося во многих грабежах. Тот упорно сопротивлялся, но оказался в кутузке.

3 июня того же года два бандита напали на Амурской улице на артельщика Забайкальской железной дороги Тюркина. Они отобрали у него мешок с крупной суммой – 58 000 рублей и пытались скрыться на пролетке поджидавшего их извозчика. За ними погнались городовые. Разбойники отстреливались из пролетки, а затем стали выбрасывать на дорогу пачки денег, чтобы отделаться от преследователей. В этот момент их увидел отъезжавший от дома генерал-губернатора полицмейстер Иркутска капитан А. Н. Никольский. И погнался за ними на своем экипаже. Те сначала выбросили целую сумку, в которой лежала 21 000 рублей – капитан ее подобрал и помчался дальше. На Первой Иерусалимской улице бандиты кинули вторую сумку, с 7000 рублей – полицмейстер подобрал и ее. Загнав преступников на Иерусалимское кладбище, Никольский с обнаженной шашкой в руках продолжил преследование и сцапал одного из нападавших.

В ночь с 3 на 4 августа того же 1903 года четверо бандитов, разъезжая на таратайке (двухколесной телеге), ограбили ренсковый погреб Сорокина на углу Грамматинской и Трапезниковской улиц. Через час они же застрелили из винтовки идущего по улице крестьянина Ковкова. Еще через полчаса эти же четверо напали на ренсковый погреб Долгова, убили его хозяина и похитили выручку. Но не унялись, а угнали лошадь на берегу Ангары, застрелив ее владельца.

Полиция сбилась с ног: четыре нападения за одну ночь. Сыщики заподозрили в преступлениях известного негодяя Егора Тапикова и выставили возле его дома на Успенской улице городового Михаила Шарова – для наблюдения. Вскоре подъехала таратайка. Увидев постового, бандиты нанесли ему смертельное ранение и скрылись. После этого в городе началась паника, люди попрятались в своих домах и боялись выходит на улицу.

На следующий день полиция установила личности убийц. Сообщники Тапикова – Завьялов, Артемников и Кулюкин – были арестованы, а главарю удалось скрыться. Его неустанно искали. 11 августа он попал в засаду на Амурской улице, но, отстреливаясь, смог уйти. Но уже ночью на Гороховском выселке в одном из домов, в куче веников, в обнимку с винтовкой, Егор Тапиков был задержан.

И таких кровавых историй в «столице беглых» было великое множество.

Саратовский пристав Василий Михайлович Зубков прославился в 1912 году на всю Россию: сперва либеральная пресса выяснила, что при поступлении на службу он предъявил подложный аттестат, а потом подвергла его обструкции за запрещение лекции, посвященной роману Максима Горького «Мать».

Но вот дознания Зубкова по уголовным делам были широкой публике неизвестны, хотя среди них имеются весьма любопытные.

Так, расследуя в 1907 году вооруженное ограбление в конторе купца Архангельского, Василий Михайлович обнаружил орудие, при помощи которого были вскрыты сундуки с ценностями – долото без ручки, завернутое в клочок бумаги. Развернув ее, Зубков увидел бланк железнодорожной накладной, на котором обнаружил неграмотно написанное послание: «Многоуважаемые Анна и Лариза Емеляновны, я Наумов рекомендуюсь вам и прошу вместе с нашею супругою приехать к нам в гости на празник Рождества Христова».

На железнодорожном узле города Саратова служили 32 человека по фамилии Наумов. Зубков, опросив их всех, таки нашел автора записки. Однако к ограблению он оказался непричастен – разъездной почтальон Наумов, человек малограмотный, прежде чем написать письмо набело, тренировался. И в один из его черновиков супруга Наумова завернула платок, одолженный ей портнихой Левицкой, и отнесла к ней домой.

Левицкая вспомнила, что, развернув из бумаги платок, она оставила обертку на комоде. Но куда та делась – портниха не знала. Под подозрения попали ее квартиранты. От них ниточка потянулась дальше, в результате на скамье подсудимых оказалась банда из десяти человек, промышлявшая разбоем в Саратове и окрестностях.

Несомтря на разные прегрешения, талантливого сыщика Зубкова в итоге повысили, и февраль 1917 года он встретил в должности исправника Актырского уезда.

А вот другому талантливому сыщику – приставу 3-й части города Пензы Андрею Фомичу Грекулову повышение впрок не пошло. Повысили его за поимку уголовников Зобнина и Федорова, ограбивших Воскресенскую церковь и убивших там сторожа. Став исправником в Курмышском уезде Симбирской губернии, Грекулов… обложил данью подчиненных становых приставов: один должен был поставлять к его столу птицу, другой – овощи и т. д. Приставы пожаловались газетчикам, публикацию местной прессы перепечатали столичные издания, дело дошло до министра МВД…

В результате Грекулов был лишен права занимать «самостоятельные должности» и понижен до помощника исправника.

До 1908 года штатных (штаты которых были утверждены законодательно) сыскных отделений было всего девять: Санкт-Петербург (создано в 1866 г.), Варшава (1874 г.), Москва (1881 г.), Рига (1900 г.), Гельсингфорс (1900 г.), Одесса (1902 г.), Ростов-на-Дону (1906 г.), Баку (1906 г.), Тифлис (год неизвестен). Кроме того, в нескольких крупных городах были созданы нештатные отделения – либо путем выделения для розысков нескольких служителей наружной полиции с освобождением от повседневной работы, либо путем набора дополнительных полицейских за счет средств местного самоуправления – Киев (1880 г.), Либава, Царицын, Саратов, Уфа, Нижний Новгород, Ярославль… Два внештатных отделения – в Риге (было создано в 1888 году) и в Одессе (образовано в 1898 году) впоследствии стали штатными.

После принятия закона «Об организации сыскной части» за короткий срок были организованы штатные сыскные отделения в 89 городах страны. В начальники этих подразделений выдвигали успешно проявивших себя местных полицейских, а если таковых не находилось, переводили специалистов из столичных сыскных полиций. Так в 15 октября 1908 года бывший надзиратель петербургской сыскной полиции Георгий Степанович Левиков, после прохождения в сентябре-октябре 1908 года курсов для начальников сыскных полиций при Департаменте полиции, получил назначение в город Бердичев Киевской губернии.

Рис. 48. Георгий Степанович Левиков.

В 1913 году в селе Новая Гребля он успешно раскрыл ужасное преступление – в ночь с четверга на пятницу Страстной недели была убита семья местного лавочника Арона Гринштейна: он сам, его жена и четверо ребятишек. Первоначально розыски велись с помощью полицейской собаки, но оказалось, что до приезда полиции у домика семьи Гринштейн успело побывать чуть ли не все село. Однако, как потом выяснилось, собака сильно напугала убийц – они занервничали и поспешили избавиться от изобличающих их улик: окрававленной одежды, топора, украденных кошелка и бумажника. На этом преступники – местные крестьяне Бродский, Лысак и Постоюк – и попались. Убийство ими было совершенно ради ограбления.

Рис. 49. Трупы семьи Гринштейн

Рис. 50. Участники расследования убийства семьи Гринштейн

В 1915 году Левикова повысили, переведя из Бердянска в Нижний Новгород (сыскное отделение в Бердичеве было третьего разряда, а в Нижнем Новгороде – второго). Нижний Новгород по сравнению с Ростовом, Екатеринодаром и тем более с Иркутском, был намного более спокойным местом. Даже ярмарка, привлекавшая много отрепья, не сильно ухудшала криминальную обстановку. Но там тоже были свои злодеи и свои герои. Самым интересным из правоохранителей являлся, как ни странно, бывший вор-рецидивист Михаил Герман (настоящая фамилия – Гершгорн) по кличке Мишка Германец.

Рис. 51. Агент нижегородской сыскной полиции Михаил Герман. Фотограф А. Люботынский.

В молодости он отсидел четыре раза в тюрьме, причем умудрился обокрасть Николая Александровича Бугрова, самого богатого нижегородца (спер у него 19 000 рублей). Остепенившись, Герман сначала стал негласным осведомителем полиции, а затем нанялся в нижегородское сыскное отделение в качестве вольнонаемного агента. И показал самую высокую результативность. Фактически, Германец – эдакий местный Ванька Каин. Зная преступный мир изнутри, он очень эффективно раскрывал преступления. Напомним, что именно с его помощью в 1886 году была поймана Сонька Золотая Ручка. Кроме того, сыщик-вор обладал большой личной храбростью и был, что называется, человек с харизмой.

Так, в одном лишь 1901 году Герман-Гершгорн разоблачил убийцу Жидилева, крупного мошенника Фунина, раскрыл кражу крестьянином Ратьковым двух церковных колоколов. На следующий год был ограблен городской краеведческий музей, который тогда находился в Дмитровской башне кремля. Воры Тимофеев и Антипов спрятали в музее десятилетнего мальчика Федора Суслова. Ночью он вылез из укрытия и собрал все самое ценное. В коллекции музея имелись украшения из золота и драгоценных камней, большая нумизматическая коллекция – было чем поживиться. Юное дарование с мешком добычи пролезло в узкое окно и выбралось наружу, к старшим товарищам. С помощью Германца сыщики арестовали взрослых воров аж в Казани, где те продали краденые ценности ювелиру Мансурову и торговцу Торгаеву. И те, и другие получили большие сроки, а сыщик – награду.

29 июня 1905 года пятеро бандитов проникли в лавку Кузнецова, выдавив перед этим стекло бумагой, обмазанной вареньем. Но их услышал сторож Колчин – и был убит. Околоточный надзиратель Макарьевской части Антонов и сыскной агент Герман по пищевым остаткам и бумаге вычислили преступников и арестовали их.

15 сентября того же беспокойного 1905 года агенты Герман и Киселев задержали на Похвалихинском съезде банду из 5 мужчин и 3 женщин, которые грабили мещанина Данилова. Сыщики под дулами револьверов доставили арестованных в участок.

Спустя месяц Мишка Германец раскрыл в Сормове мастерскую по изготовлению фальшивых серебряных монет.

Из всех вольнонаемных агентов он имел самое высокое жалованье – от 35 до 55 рублей в месяц. Больше всех получал Герман и наградных. Тем не менее уголовные привычки нет-нет, но давали о себе знать. На Мишку неоднократно писали ябеды. Так, мещанин Каринский сообщил полицмейстеру, что дал агенту Герману тиковую жилетку, стоящую четыре рубля, для образца о розыске вещей, снятых с его убитого сына. Тот жилетку не возвратил. Жалобу рассмотрели, но никаких последствий для Германа она не имела. Слишком ценный был агент, чтобы лишаться его из-за таких пустяков…

В 1919 году Герман и его коллега агент сыскного отделения Пойменов были арестованы чекистами как пособники проклятого царизма. Их дела рассмотрели, и Пойменова признали не подлежащим амнистии. А Германа-Гершгорна отпустили! Дальнейшая судьба его, как пишут нижегородские краеведы, неизвестна. Но три года назад к одному из составителей этого сборника Николаю Свечину на встрече с читателями подошел молодой человек полууголовного вида. И, перекатывая за щекой жвачку, сказал, похваляясь:

– А я потомок Мишки Германца! Вы, чай, и не слыхали о таком?

– Почему не слыхал? – удивился Николай Викторович. – Личность была знаменитая.

И стал рассказывать потомку о славных делах его предка. Парень был поражен:

– А откуда вы все это знаете?

– Читал в архиве.

– В каком архиве?

– В Нижегородском областном, улица Студенческая, пятнадцать. Это возле площади Лядова.

– А меня туда пустят посмотреть?

– Пустят, обязаны. Только, когда придешь в архив, вынь жвачку изо рта…

Так что память о местном Ваньке Каине жива до сих пор. И, похоже, трудовая криминальная династия Мишки Германца живет и процветает…