«Уездный член местного [Луганского] окружного суда Станислав Казимирович Арцимович проживал в загородном доме с супругой своей Софьей Станиславовной и пятилетним сыном Владимиром. Господин Арцимович имел в услужении горничную, кухарку и дворника.

12 декабря 1893 года письмоводитель господина Арцимовича, удивленный тем, что тот в течение двух суток не посещает канцелярию, отправился к нему на дом. Вот тут-то и открылось то зверское преступление, которое привело в ужас весь город [Луганск].

Господин Арцимович, его супруга, сын и кухарка были найдены убитыми в своих постелях. Несчастный пятилетний ребенок был изрублен на мелкие куски. Деньги и ценные вещи похищены».

«Когда обнаружено было преступление, то в совершении его были первоначально заподозрены горничная Арцимовичей и их дворник [Семен] Божко, которые из квартиры последних скрылись. Божко вскоре же был найден удушенным в доме некоей Морозовой. В этом доме, как выяснило расследование, проживали два каких-то человека, которые были близки к исчезнувшей горничной Арцимовичей, которые также исчезли. Подозрение, естественно, пало тогда на горничную и на вышеупомянутых двух неизвестных человек. Дальнейшим следствием выяснено, что горничная жила по фальшивому паспорту и что настоящая ее фамилия Пирожкова. Полицией и судебными властями под руководством товарища прокурора Харьковской судебной палаты В. П. Родзянко обнаружен мальчик, с которым незадолго до преступления видели одного из исчезнувших обитателей дома Морозовой. Мальчик этот по фамилии Казеев оказался братом [одного из] подозреваемых. Его рассказы послужили нитью для дальнейших розысков, результатом которых оказалось задержание [Ивана] Казеева 21 декабря в Ростове-на-Дону».

Именно помощнику пристава 2-го полицейского участка И. Д. Склауни удалось напасть на следы Казеева в Ростове и задержать его в одной из гостиниц во время игры на биллиарде. «Он пытался скрыться от преследований господина Склауни и сопровождавшего его околоточного надзирателя, но это ему не удалось, он был задержан и заключен под стражу в кордегарию ростовской полиции. Затем помощник пристава Склауни отправился для розысков в один из ближайших к Ростову городов, и там были задержаны остальные преступники – [Мария] Пирожкова и [ее любовник] 19-летний [Филипп] Полуляхов, который в этом тяжком преступлении был главным действующим лицом. Между прочим, мы узнали, что Полуляхов служил приказчиком в одном из ростовских магазинов и по совершению преступления сильно скорбел, что не покончил с Казеевым и Пирожковой, которые ему мешали спрятать концы в воду. Покончив со своими жертвами, все названные лица отправились в Таганрог, где ими было накуплено платье, а затем Полуляхов и Пирожкова отправились в Ейск, а Казеев в Ростов, где и был задержан».

У задержанных Казеева, Пирожковой и Полуляхова «были найдены вещи, принадлежащие Арцимовичам.

Главный убийца – Полуляхов, молодой человек – красивый, хорошо сложенный. Он был душой кровавого предприятия… Ужасны подробности этого убийства. Сначала был задушен дворник Божко в квартире убийц. Затем Казеев, проникший вместе с Полуляховым при содействии горничной Пирожковой в дом Арцимовича, убил Арцимовича, которому рассек голову топором – Арцимович в это время не спал, а сидел на кровати. Когда убийцы проникли в комнату жены Арцимовича, она приняла Полуляхова за дворника, а затем, видя недоброе, спросила:

– Что вам?

– Молчи! Где деньги?

– Какие деньги? Я жена члена окружного суда!

– А я генеральский сын, – нахально отпарировал Полуляхов. – Ну, да нам некогда долго растабаривать, живо ключи!

– А муж, муж где?

– Связан, не беспокойтесь! Так что же деньги?

– Берите все, все, что есть, только ради бога, не убивайте меня и сына!

Вручив ключи, госпожа Арцимович указала им, где стоит касса. Они перенесли ее в комнату госпожи Арцимович и при ее содействии вскрыли.

Филипп Полуляхов рассказывает при этом интересные подробности. Проснулся ребенок и стал плакать. Желая его успокоить, Полуляхов взял с окна яблоко.

– Дядя, дядя, не трогай моих игрушек, они мне нужны на праздник.

– Ничего, деточка, пусть берут все. – И госпожа Арцимович сама стала указывать убийцам мужа, где и какие наиболее ценные вещи.

Закончив операцию «обирания», Полуляхов обратился к госпоже Арцимович с «просьбой» указать, где парадная дверь. Та указала. Сделав вид, что он удаляется, Полуляхов зашел за спинку кровати. Топор сверкнул в воздухе, и новая третья жертва жестоких убийц пала мертвой. Успокоившийся было ребенок, поняв, по-видимому, что произошло перед ним, громко зарыдал:

– Ма…

Докончить ему не дали. Полуляхов схватил его за горло и слегка сдавил. В ту же минуту Казеев поднял топор. Полуляхов отбросил ребенка на подушку, а Казеев нанес ему удар по голове.

Последней была убита кухарка».

«Дело об убийстве семьи Арцимович… разбиралось 24 мая [1894 года] в екатеринославском окружном суде. Присяжные заседатели почти без совещания признали подсудимых безусловно виновными в предумышленном убийстве. Суд приговорил Казеева и Пирожкова к бессрочной, а Полуляхова, несовершеннолетнего, к двадцатилетней каторжной работе. Пред началом слушаний, когда преступников вели в суд, сын госпожи Арцимович от первого брака, молодой человек Попов, выбежал из гостиницы и произвел выстрел из револьвера в преступников, но безуспешно. Конвоир… ударил Попова по голове прикладом и нанес ему глубокую рану».

«25 августа [1894 года] с поездом № 8 по Московско-Курской железной дороге с обычной очередной арестантской партией прибыла из города Екатеринослава участница известного по жестокости убийства в Луганске семьи Арцимовичей Мария Пирожкова, присужденная к каторжным работам без срока. С момента арестования Пирожковой и на суде преступница упорно говорила о положительном незнании ею, что убийцы Полуляхов и Казеев в дом Арцимовичей входили с целью совершения кражи и убийства. В этом ее поддерживали и Казеев, и Полуляхов, а главным образом, последний.

Теперь, когда эти варвары-люди уже отправлены на Сахалин и находятся в пути к нему, во время следования в арестантском вагоне в Москву поведала Пирожкова истину. Вот что сообщила эта бывшая когда-то очень красивая женщина, теперь представляющая тип обыкновенной преступницы-каторжники:

– Да, я знала, что Полуляхов и Казеев хотели совершить не одну кражу, а и убийство, – рассказывала Пирожкова. – За несколько дней до дела с Арцимовичами Полуляхов, с которым я с августа месяца прошлого года была в связи, «приказал» мне прислать на квартиру, где жил он с Казеевым, дворника Арцимовича, чтобы покончить с ним, так как в эту ночь они должны были отправиться к Арцимовичам для убийства их с целью грабежа. Я повиновалась. Любовь моя к этому человеку тогда до всего могла бы меня довести, все могла бы заставить сделать. Теперь я ненавижу этого и вправду «зверя», но до совершения этого страшного дела я Полуляхова без ума любила. Ужасное впечатление произвело на меня убийство им при мне кухарки Арцимовичей, которой он одним взмахом топора отрубил голову. Я не помню, как я устояла тогда и не упала, и в это самое время подошел ко мне Полуляхов, схватил за руку и поцеловал меня. Все остальное время я стояла в сенях и не могла больше быть в комнатах и видеть, как он убивал госпожу Арцимович и ее сына. Я помню только, что очень просила не убивать их, но он пригрозил и мне топором. Все это убийство совершил сам один Полуляхов и на суде, хотя Казеев и признавал себя виновным в убийстве кухарки и [господина] Арцимовича, но это неправда – один Полуляхов в убийстве повинен, Казеев же только в грабеже. Нет, честное слово, я не знаю, куда девал процентные бумаги Полуляхов, как и вещи золотые и серебряные, взятые у Арцимовичей… Да, полюбила я человека всей душой, всем сердцем в первый раз в жизни, и вот до чего довела меня эта проклятая любовь, – со слезами горечи закончила Пирожкова».

В 1897 году писатель и журналист Влас Михайлович Дорошевич (1865–1922) совершил путешествие на Сахалин. Итогом его поездки стала книга очерков про остров и размещавшуюся там каторгу. Изучая жизнь и быт осужденных, Дорошевич лично встречался с самыми знаменитыми из них, в том числе и с Полуляховым.

Очерк Дорошевича об этом преступнике довольно объемен, поэтому ограничимся кратким пересказом с небольшими цитатами – заинтересовавшийся читатель, если захочет, без труда найдет полный вариант.

Полуляхов вырос в доме своего дяди богатого купца, который собирался оставить ему свое дело и с малолетства пытался приучить племянника к торговле. Но «приказчики, чтобы им удобнее было красть, начали развращать хозяйского племянника. С двенадцати лет они начали его брать с собой в позорные дома». Деньги на проституток Филипп Полуляхов брал из кассы.

Когда ему было восемнадцать, «дядя открыл воровство… и прогнал Полуляхова из дома. Полуляхов пустился на кражи, но «неумелый был», скоро попался и сел в тюрьму… Из тюрьмы Полуляхов вышел с массой знакомств, со знанием воровского дела, и с этих пор его жизнь пошла одним и тем же порядком: после удачной кражи он шел в позорный дом, кутил, в него влюблялась там какая-нибудь девица, и он становился ее «котом». Ему она отдавала каждую копейку, для него просила, воровала деньги. Потом девица надоедала Полуляхову, он опять шел на «хорошую кражу», прокучивал награбленное в другом учреждении, увлекал другую девицу».

В одном из южных городков он увлек Пирожкову, служившую в прислугах, и познакомился с грабителем Казеевым. Именно Казеев, рыскавший по стране в поисках «большого дела», узнал в Луганске, что член местного окружного суда Арцимович купил себе в дом несгораемую кассу. Эта новость взбудоражила весь город – ходили упорные слухи, что Станислав Казимирович получил крупное наследство, чуть ли не семьдесят тысяч, и не доверяя банкам, хранит его у себя в особняке.

Казеев, поверив слухам, телеграммой вызвал Полуляхова, тот прихватил с собой Пирожкову. Грабителям подфартило – Арцимовичи как раз рассчитали горничную, и Пирожковой удалось поступить на ее место. Ей удалось выяснить, что в несгораемой кассе действительно имеются деньги (на самом деле Арцимович купил сейф, чтобы хранить служебные документы, а наличных денег в момент ограбления в нем лежало всего лишь тысяча восемьсот рублей) и что ключ от кассы держит под подушкой Софьи Станиславовны.

Рассказ Полуляхова про убийство дворника противоречит рассказу Пирожковой – по его словам, они с Казеевым склонили Семена Божко к соучастию в грабеже, но Полуляхов довериться дворнику все же не рискнул:

«– Мне всегда этот дворник противен был! – говорил Полуляхов. – Ну, мы чужие люди. А ему доверяют во всем, у людей же служит, и против людей же что угодно сделать готов: только помани. Народец!.. Сидит это он передо мной. Смотрю на него: словно гадина какаято! Запрокинул он так голову, я не выдержал. Цап его за горло. Прямо изза одного омерзения задушил».

А вот про ограбление и убийства Пирожкова и Полуляхов рассказали практически одно и то же.

«– Страшно было! – сказал наконец Полуляхов после долгого молчания, проводя рукой по волосам. – Мне этот мальчик и теперь снится… Никто не снится, а мальчик снится…

– Зачем же было мальчика убивать?

– Из жалости… Я и о нем думал, когда по комнате ходил. Оставить или нет? «Что же, – думаю, – он жить останется, когда такое видел? Как он жить будет, когда у него на глазах мать убили?» Я и его… жаль было…»

Наиболее интересен для нас – все-таки эта глава посвящена Ивану Дмитриевичу Склауни – рассказ Полуляхова о допросе Казеева, на котором тот его выдал. Этот допрос, без всякого сомнения, проводил задержавший преступника Склауни:

«Казеев был потрясен [задержанием], разбит страшным убийством. Он мечтал о перемене жизни. Ему хотелось бросить свое дело и поступить в сыщики. Эта мечта бросить свое дело и сделаться сыщиком – довольно обычная у профессиональных преступников. Их часто ловят на эту удочку.

– Ты малый способный, дельный, знаешь весь этот народ, – мы тебя в агентах оставим.

– Ровно рыба – дураки! – с презрительной улыбкой говорит Полуляхов. – Одну рыбу на крючок поймали, а другая на тот же крючок лезет.

– Как же они верят?

– Что же людям остается, как не верить? Человек заблудился в лесу, видит – выхода нет. Тут человек каждому встречному доверяется. Может, тот его в чащу завести хочет и убить, а он идет за ним. Потому все одно выхода нет.

Заблудившись в преступлениях, Казеев поверил, что его помилуют и оставят в сыщиках, и выдал Полуляхова и Пирожкову, указал, как их найти, будучи совершенно уверен, что их «за убийство судьи беспременно повесят».

Еще до приезда Дорошевича на Сахалин Полуляхов, Казеев и еще три арестанта пытались сбежать. Во время поисковой операции 27 июня 1896 года Казеев был убит, остальных беглецов задержали.

Мария Пирожкова 16 сентября 1895 года, отбывая наказание на каторге, родила вне брака дочь Веру, которая 8 апреля 1910 года решением Владивостокского окружного суда была узаконена в браке Пирожковой со ссыльным Василием Андреевичем Игнатовым. Дальнейших сведений о ее жизни мы не имеем.

Полуляхов после визита Дорошевича якобы погиб на лесоповале.