Глава 26

Ярослав Всеволодович выставил руку вперёд. Сильнейший поток воздуха обрушился на меня. Я направил энергию в ноги, чтобы хоть как-то удержаться на земле и не улететь к едрени фени. Ураган сдул тонкое покрывало снега и смёл верхний слой почвы вместе с травой. А потом вокруг закружились вихри, и я понял, что оказался внутри огромной воздушной воронки. Надо было срочно что-то предпринять. Я двинулся к своему врагу. Каждый шаг давался с трудом, я пригибался к земле. Казалось, меня сейчас не то, что унесёт — разорвёт на куски. И всё же я шёл, и расстояние между мной и Барятинским медленно сокращалось.

Внезапно ветер закончился, и на меня обрушились воздушные копья. Шагая вперёд, Барятинский безостановочно метал их в мою сторону и не по одному, а по три-четыре за раз. Я отбивал, уворачивался, но всё же некоторые попадали в меня, ослабляя защиту. Казалось, это никогда не закончится. На миг я запаниковал, понимая, что такой натиск сдержать не удастся, но тут же обуздал беспокойные мысли.

Решение пришло само собой. Я врубил ускорение. Копья продолжали лететь нескончаемой очередью, но теперь они двигались достаточно медленно, для того, чтобы причинить мне хоть какой-то вред. Я побежал вперёд, уклоняясь от снарядов, и вскоре оказался совсем близко к Барятинскому. Тот не ожидал, что я за две секунды преодолею разделяющее нас расстояние и окажусь перед самым его носом. А я на бегу переключил энергию на защитно-ударную технику и, сконцентрировав всю силу в кулаках, принялся наносить сокрушительные удары в голову своему врагу. Каждый такой удар мог обратить в песок бетонный блок, но Барятинский, защищённый воздушной оболочкой, лишь отступал. Он был ошеломлён столь внезапной атакой и несколько секунд не мог ничего сделать, и всё получал и получал по лицу.

Наконец он опомнился, и я ощутил, как меня что-то оттолкнуло. Я удержался на ногах, не упал. А Барятинский вдруг взлетел метра на три над землёй, и в меня снова посыпались копья. Теперь уже я был ошеломлён таким поворотом. Видимо, воздушные школы имели в своём арсенале технику левитации — к этому я не готовился. Впрочем, удивляться было некогда — следовало действовать, пока вся энергия не ушла на поглощение ударов.

Ускоряться было бесполезно: летать я не умел, так что всё равно не смог бы подобраться близко к своему врагу. А тот, похоже, понял моё слабое место — отсутствие у меня дальнобойных чар, и использовал его по полной.

Вот только он ошибся. Теперь я тоже владел магией, бьющей на расстоянии. Я выпустил энергетическую волну. Она разметала летящие в меня копья и ударила противника, отчего тот чуть было не упал на землю. Я бросился к Барятинскому, на бегу выпустил вторую волну — та столкнулась с вовремя выставленной воздушной стеной. А я подскочил, вложив все силы в прыжок, и сбил противника своим весом.

Мы вместе рухнули на землю. Я откатился в сторону. Поднялся. Барятинский — тоже. Я подскочил и ударил. Кулак мой встретился с воздушной стеной. В руке противника очутился широкий клинок, которым он попытался достать меня. Я нырнул от летящего мне в голову острия и левым хуком пробил в челюсть. Барятинский рубанул обратным движением, я отклонил корпус, и правым прямым зарядил в нос. Во второй руке моего врага появился ещё один клинок, который чуть вонзился мне в шею. Я рефлекторно выпустил ещё одну волну, и Барятинский отлетел на несколько шагов. На этом энергия иссякла.

Я пытался вызвать её вновь, хоть понимал, что на перезарядку уйдёт время. А Ярослав Всеволодович уже поднимался. Вот только в руках его не было воздушных клинков: он тоже лишился сил. Даже витязю седьмой ступени требовался перерыв после длительного использования мощных чар. Мы оба оказались беспомощны. И теперь победа будет за тем, кто быстрее вернёт свои силы.

Барятинский ринулся на меня и, схватив за туловище и за шею, попытался повалить. Я встал в широкую стойку, принялся бить своего противника по рёбрам, отходя назад и старательно избегая подсечек. Но вот, неудачный шаг, я обо что-то споткнулся — и оказался на земле. Барятинский навалился сверху. Похоже, он хорошо владел борцовскими техниками, а у меня с этим был большой пробел — никогда ничем подобным не занимался, только удары. К тому же враг мой обладал более массивным, нежели я, телосложением.

Мы некоторое время боролись на земле, я бил, куда придётся. Попал, наконец-таки, в челюсть, потом коленом — под дых, и собрав последние силы, оттолкнул противника.

Некоторое время мы лежали на земле, приходя в себя. Мы оба оказались окончательно обессилены. Я пытался сосредоточиться, чтобы повторно войти в энергетическое состояние, и мой противник, скорее всего, делал то же самое.

Мы начали подниматься одновременно. Я снова ощутил энергию. Барятинский метнул в меня копьё, я отклонил корпус, уходя от удара. В руке его возник клинок. Я увернулся, захватил руку с оружием и основанием ладони треснул противника в подбородок. На секунду Барятинский оказался дезориентирован и я, вложив остатки энергии, одновременно двумя кулаками ударил в корпус. Я услышал хруст ломающихся костей, мой враг отлетел на несколько шагов.

Я подошёл к нему. Он некоторое время хрипел, выплёвывая изо рта кровь, а потом затих. Я огляделся: вокруг простиралось белое поле, и только на месте нашей схватки в радиусе нескольких метров чернела земля. А со всех сторон ко мне шли люди.

***

Это был большой гостиничный номер класса люкс, состоящий из трёх комнат. Посреди спальни располагалась широкая кровать с резными ножками и атласным покрывалом под цвет штор. Рядом — столик. Катрин развалилась в кресле в углу и наблюдала, как я хожу из угла в угол по мягкому ковру.

Завтра следовало дать ответ Муромскому, а я всё ещё ломал голову над тем, каким этот ответ будет.

Едва сражение закончилось, ко мне тут же подошёл обер-секретарь Муромский с охраной из десяти человек, которые окружили меня, оградив от остальной публики. Потом меня отвели к императору. Тот со своей свитой тоже наблюдал за ходом битвы, но делегация государя расположилась в стороне от основных группировок боярской знати.

Император Алексей не произвёл на меня особого впечатления. Это оказался сухопарый мужчина, не слишком могучего телосложения. Его остроносое бледное лицо было настолько неподвижным, что напоминало маску, на которой застыло горделиво-возвышенное выражение. В остальном — ничего особенного. По повадкам — такой же боярин, как и другие, коих мне случалось встречать на своём пути: важный, надменный, осознающий собственное превосходство.

Он поздравил меня, сказал, что рад познакомиться со столь сильным воином, победившим витязя седьмой ступени, и выразил надежду, что я буду достойно служить государству и короне.

Потом Муромский посадил меня в свою машину и в сопровождении ещё нескольких паромобилей с охраной отвёз в центральную гостиницу. Он напомнил, чтобы я подумал над его предложением. Ответ я должен был дать на следующий день. Я же попросил, чтобы Катрин тоже привезли сюда, и обер-секретарь дал соответствующие указания. Всё это время я находился словно в каком-то сне. События слишком быстро сменяли друг друга, вокруг мелькало много лиц. Я едва мог осмыслить происходящее. Возможно, повлияло и то, что я толком не отошёл от сражения, и чувствовал себя разбитым. Собраться с мыслями удалось, лишь когда оказался в номере.

Охраны у гостиницы было хоть отбавляй: внизу дежурили человек двадцать, да ещё четверо — на этаже. И я никак не мог понять, охраняют ли меня, или держат под стражей. И я не знал, какие им даны указания в случае моего отказа.

А ещё надо было куда-то пристроить Лизу, вот только сегодняшний день оказался столь насыщенным, что времени подумать на эту тему не оставалось. А Лиза, между прочим, так и сидела в номере привокзальной гостиницы, ожидая нас.

Катрин вопросов не задавала, даже не говорила ничего, словно понимая, что разговоры меня сейчас только собьют с мысли.

— Муромский требует ответа уже завтра, — произнёс я, устав молчать и держать в себе весь ворох мыслей. — И я не представляю, какой у меня иной выход, кроме как согласиться. Никаких вариантов не приходит в голову. Нас не отпустят просто так. Что мы можем? Бежать? Скрываться? Но где? Да и жить в вечных бегах — так себе идея. Прости, я не вижу иного варианта. Мы… точнее, я должен пойти на сделку. Может, у тебя есть какие соображения на этот счёт?

— Я приму любое твоё решение, — ответила Катрин. — Я много думала над этим. Пойти на государственную службу — ещё не значит отказаться от своего предназначения. Может быть, ты не станешь главой рода сейчас, но пройдёт несколько лет, ты наживёшь состояние, получишь землю, найдёшь верных людей, и тогда сделаешь, что должен.

— Ты так спокойно об этом говоришь. Ещё вчера подобный исход казался тебе трагедией.

— Говорю же, я много думала. Я была неправа, слишком торопила тебя, а это не правильно. Мы не должны спешить. Если ты погибнешь, лучше от этого не станет. Так что поступай, как сам считаешь нужным.

— Спасибо, — сказал я. — Мне нужно было это услышать. Однажды я добьюсь своего, но пока нам придётся совершить тактическое отступление.

После этого разговора стало легче на душе. У меня было навязчивое чувство, будто я подведу Катрин, если откажусь от боярского титула. Разумеется, я в любом случае сделал бы то, что считал нужным, но поддержка человека, который мне небезразличен, успокоила меня.

Катрин расправляла кровать, когда в дверь постучали. Я подошёл и отпер замок. В коридоре стоял пожилой господин с эспаньолкой и длинными седыми волосами, собранными в хвостик. Я сразу узнал его, хоть и видел один раз в жизни. Это был Святослав — тот странный попутчик, который встретился на ночной станции близ Тобольска и который так внезапно исчез на следующий день.

— Добрый день, Михаил. Давно не виделись, — произнёс Святослав с хитрой усмешкой на устах. — Вижу, ты удивлён моему внезапному появлению. Собирайся. Нам необходимо покинуть гостиницу в ближайшие… — он посмотрел на наручные часы, — пятнадцать минут, не позже.

— Объясни, в чём дело, — пропустив мужчину в номер, я выглянул, пытаясь найти взглядом охрану — её не было. Я закрыл дверь.

— Тебя хотят убить, — невозмутимо произнёс Святослав. — Через пятнадцать минут убийцы явятся сюда, и тогда я уже вряд ли чем-то смогу помочь.

— Тут полно охраны, — возразил я. — К тому же, если ты не в курсе, сегодня я победил в бою витязя седьмой ступени. Думаешь, мне страшны убийцы?

— Охрана не сдержит тех, кто идёт. А твоя последняя встреча с одним из убийц едва не закончилась твоей же смертью. Так что советую поторопиться.

В переднюю вышла Катрин, в руке она сжимала револьвер.

— Добрый вечер, — поздоровался Святослав. — А ты — Катрин, как я понимаю? Доблестная дружинница, вставшая на службу новому роду?

— Кто ты? — Катрин наставила оружие на гостя.

— Говори, зачем ты здесь и что от меня хочешь, — приказал я, — иначе получишь пулю в лоб. Катрин стреляет очень метко.

— Я рад за неё, но мне добавить нечего, — пожал плечами Святослав. — Либо мы сейчас же покидаем гостиницу, либо тебе предстоит встретиться с противником куда более опасным, нежели тот, с кем ты сегодня воевал. Остальное расскажу в машине. У тебя ведь много ко мне вопросов?

Я колебался, не зная, что предпринять. Но тут на улице раздались выстрелы.

— Кажется, они пришли быстрее, чем я предполагал, — сказал Святослав. — Поторопись, Михаил.

— Чёрт, — выругался я. — Ладно, уходим. Катя, забирай оружие, документы и деньги.

— Ты уверен? — Катрин с сомнением поглядела на меня, не спуская со Святослава ствол револьвера.

— Да, чёрт возьми. Давай, быстрее!

Через две минуты мы уже покидали номер. Мы были при оружии. Со мной — массивный револьвер в поясной кобуре, у Катрин — два револьвера и карабин, а на запястье — артефакты. А на улице стреляли так, словно Нижний Новгород внезапно стал горячей точкой.

Мы спустились по чёрной лестнице. Святослав приоткрыл дверь и выглянул.

— Здание окружили, — объявил он. — Предположительно, десять человек. Сколько сильных — не знаю. Придётся прорываться с боем.

— С боем, так с боем, — сказал я. — Погнали.

Мы вышли на улицу, точнее небольшой переулок, на котором стояли три легковые машины. Катрин облачилась в свои магические латы, я вызвал энергетическую защиту и достал оружие. Святослав вынул из-за пазухи карманный револьверчик.

Навстречу шли вооружённые люди, но их было явно побольше десяти. Я не успел сосчитать. Завидев нас, они вскинули свои карабины и револьверы, рассредотачиваясь по местности, а мы начали стрелять прямо на ходу

Враги падали один за другим. Барабан у револьвера Святослава начал светиться какими-то знаками и выпущенная пуля разнесла голову впередиидущему противнику и того, который находились за ним. Катрин, быстро передёргивая рычаг своего карабина, клала врагов точными выстрелами, а я… ну я был не столь меток, но, как минимум одного я точно подстрелил.

Остался последний. Пули его не брали. У нас закончились патроны, а он стоял во весь рост, как ни в чём не бывало. И тут я увидел, как чёрные призрачные щупальца потянулись одновременно к нам троим.

Я впустил волну, противник отлетел на середину переулка, щупальца пропали. Я стал спешно перезаряжать револьвер. Боец поднялся, но вдруг схватился за шею, задыхаясь под пристальным взором Святослава. Пяти секунд оказалось достаточно, чтобы противник затих.

— Туда, — скомандовал Святослав, указывая на ближайшую подворотню. Мы с Катрин побежали за ним. В квартале от гостиницы оказался припаркован небольшой седан, и вскоре мы уже мчали по ночным улицам. Святослав был за рулём, я сидел рядом.

— Куда едем? — спросил я. — Объяснишь, наконец, что происходит?

— Тебе необходимо скрыться на время, — произнёс Святослав. — Уехать подальше. Желательно, в другую страну. Тебе угрожает опасность, как от госструктур, так и от бояр, и некоторых тайных обществ.

— Погоди, не гони лошадей. Кто сказал, что я собираюсь куда-то ехать? Я не знаю ни тебя, ни организацию, на которую ты работаешь. А сотрудничать непонятно с кем у меня нет ни малейшего желания.

— В данном случае, это не имеет никакого значения. Я тебе могу многое рассказать, но сейчас это вряд ли поможет. Важно то, что тебя собираются убить, и твой новый попечитель, Муромский, тут бессилен, как бы он ни уверял в обратном. И даже если случится чудо, и тебя не убьёт «светлейшая дружина» или какой-нибудь из боярских родов, четвёртое отделение тебя посадит на такой здоровый крючок, с которого ты уже никогда в жизни не слезешь.

— Вот только тебе какое до этого дело?

— Всё просто. Нам нужно, чтобы ты стал основателем нового рода, владеющего энергетической техникой. Но на данный момент, об этом речи идти не может. Сейчас ты должен уехать.

— Кому — «нам»? И зачем «вам» это всё?

— Возможно, ты уже наслышан о «союзе сильных»? Вот и отлично. Считай, я — один из тех, кто стоит во главе этого общества. Цели наши простые. Для начала — лишить стихийников монополии на чары, потом лишить монополии боярские роды. Есть много способных людей, которые вынуждены скрывать свой дар только из-за того, что им не повезло родиться в правильной семье или из-за того, что их сила находится под запретом, установленных в незапамятные времена адептами стихийных школ.

— Что ж, цели хорошие. Но у меня и без того проблем хватает. Мне оно надо: в вашу борьбу ввязываться?

— Да, тебе оно, и ты сам прекрасно это знаешь. Ведь если ситуация не изменится, то и тебе ничего хорошего не светит, по крайней мере, здесь. В твоём лице мы имеем прецедент, коих не случалось уже почти тысячелетие. Если войдёшь в высший свет и создашь собственный клан — это станет точкой отсчёта для нового мира равных возможностей. А большего пока от тебя и не требуется.

— Допустим. Но почему я о вас ничего не слышал всё это время? Где вы, чёрт возьми, прятались, почему сразу не появились и всё не рассказали, если я для вас — такой важный человек?

— Мы не знали, тот ли ты, кто нам нужен, не знали, хватит ли тебе сил выжить в этом мире. Когда ты победил Барятинского, стало понятно, что на тебя можно делать ставку.

— Эк вы хитрожопые какие, — усмехнулся я.

— Но мы же не могли идти на риск без всякий гарантий? В таких вопросах осторожность — прежде всего. Кстати, если тебе будет от этого спокойнее, твоя девушка, Таня, тоже с нами. Пришлось её увезти из госпиталя.

— Останови машину, — приказал я.

Святослав затормозил. Мы находились среди частного сектора в одном из небогатых районов.

— Вот как, значит, — сказал я. — Вы её похитили, и теперь шантажируете меня?

— Девушке грозила опасность, — пожал плечами Святослав. — Кто-то узнал, что она обладает способностями врачевателя и настучал в тайную полицию. Два дня назад полиция явилась в госпиталь, чтобы забрать Таню, но её там уже не оказалось.

— Где она?

— В безопасности. Скажу даже больше: она рада, что встретила нас. Теперь Таня спокойно сможет развивать свои способности, не боясь тюремных застенков и казни. А между прочим, потенциал у неё велик. Уже сейчас она сильнее многих лекарей империи.

— Где она? — повторил я вопрос. — Я никуда с тобой не поеду, пока не удостоверюсь, что Таня в безопасности.

— И как же ты удостоверишься, если никуда со мной не поедешь? — Святослав словно издевался надо мной.

— Тогда отвези меня к ней. Иначе пожалеешь. Ты знаешь, какими я обладаю силами, так что не шути со мной.

— Не будь столь поспешен. Ты обязательно её увидишь, когда придёт время. Но сейчас у нас другая задача. Ты хоть понимаешь, что чем дольше мы остаёмся в Нижнем Новгороде, тем больше шансов, что нас схватят?

— Ладно. Каков план?

— Думаю, тебе понравится.

 

Отправить