Глава 24

Дом, в котором я снимал квартиру, уже был взят под охрану. Пятеро вооружённых людей в одинаковых светло-зелёных кителях дежурили в парадной. У каждого — винтовка, штык на поясе и портупея. На головах — кепи. Среди них выделялся один — высокий усатый парень с позолоченной кокардой на кепи и офицерскими нашивками на воротнике. В отличие от остальных он был вооружён револьвером, что лежал в кобуре на поясе, и саблей.

Я не знал, кто это такие. Первая мысль: Птахины-Свирины приставили людей для охраны недвижимости в это непростое время, но тут я вспомнил, что их наёмники, как и наёмники старшей ветви, носили синие кители, а вместо кепи — невысокие киверы, сужающиеся к верху. Каждый род одевал свою наёмническую армию в собственную униформу со своими гербами. На кителях, нашивках и портупеях этих ребят красовался орёл с мечом в одной лапе и короной — в другой. Где-то я такое уже видел…

— Предъявите ваши документы, пожалуйста, — остановил меня офицер. — Вы в этом доме проживаете?

— Кто такие? Назовитесь, — потребовал я.

— Войско бояр Барятинских. Нам велено проверять каждого. Предъявите документы.

Ах, вон оно что! Значит, Барятинские сюда этих молодцев прислали. Прибирают к рукам имущество своих врагов. А документы зачем проверяют? И как раз в доме, где я расквартировался. Уж не по мою ли душу?

— Не собираюсь вам ничего предъявлять, — заявил я. — Отойдите с дороги.

— И всё же вам придётся это сделать, — настаивал офицер. — Здание перешло во владение Барятинских, и мы обязаны проверить всех жителей. Это не займёт много времени.

— Если не хотите неприятностей, прочь с дороги, — произнёс я угрожающим тоном. — Вы не имеете права заниматься подобными вещами.

— Предъявите ваши документы, — грозно повторил офицер, и его рука легла на кобуру, — иначе мы будем вынуждены применить силу.

— А я сказал, что ничего предъявлять не буду. Можете делать, что хотите.

Офицер и двое наёмников стояли у лестницы. Остальные двое — позади меня. По команде бойцы вскинули винтовки.

— Последний раз прошу, по-хорошему, — сказал офицер. — Иначе нам придётся взять вас под стражу.

В дальнейшем диалоге смысле не было. Я направил энергию в ускорение. Выхватил у ближайшего бойца винтовку, и треснул прикладом ему в живот. Офицер и глазом не успел моргнуть, как получил прикладом в лицо.

Остальные трое наёмников выстрелили одновременно. Я отчётливо видел летящие в меня пули. Успел пригнуться. Пули просвистели над головой и врезались в мраморные перила.

Я перехватил винтовку, прицелился в ближайшего наёмника. Выстрелил. Пока тот падал, я перевёл ствол на второго и передёрнул затвор. Снова выстелил. Пуля пробила щёку бойца и вылетела из затылка вместе с кровавыми ошмётками, которые я наблюдал словно в замедленной съёмке.

Последний наёмник уже дослал патрон в патронник, но нажать на спуск не успел: я опередил его, и парень с простреленной головой свалился на мраморный пол.

В это время очухался офицер. Он поднимался, вынимая из кобуры револьвер. Я обернулся, снова передёрнул затвор. Стрелял я почти в упор. Пуля пробила человеку лоб. Брызги крови и серого вещества оросили мои руки и лицо, окропили ступени и перила.

Выйти из «энергетического» состояния почему-то в этот оказалось непросто. Накатила слабость. Кажется, организм истощался: сегодня я слишком часто использовал силу. Я опасался, что столь активное применение магических способностей может привести к коме, как у Тани. Я и на тренировках часто работал на износ, но такого напряга, как сегодня, прежде не было.

— Пшёл вон, — сказал я ошалевшему от увиденного наёмнику, и тот попятился к двери и опрометью выбежал на улицу.

Собрал винтовки и патроны из подсумков, я поднялся в свою квартиру.

Меня встретила Аля с револьвером наготове. Девушка выглядела встревоженной.

— Помощь нужна? — первым делом поинтересовалась она. — Что происходит? Сюда стучались какие-то люди, я не стала открывать. А потом эта стрельба… Ты не ранен?

— Это Барятинские, — сообщил я. — Они пытались взять под контроль здание. Со мной всё в порядке. Убери оружие и занимайся своими делами.

Аля послушно удалилась на кухню.

Моя машина, что стояла внизу, была загружена оружием и патронами, которые я забрал из дома Аркадия. Это добро следовало затащить в квартиру, но сейчас я чувствовал себя настолько убитым, что пошёл в кабинет, плюхнулся в кресло и некоторое время неподвижно сидел, уставившись в потолок.

А дел предстояло много. Сегодня следовало провернуть операцию по захвату в плен боярской дочери. Время шло к вечеру. Не исключено, что завтра уже будет поздно, и Дмитрий Филиппович, оповещённый о смерти Аркадия, собственнолично прилетит в Оханск. Значит, надо всё сделать сегодня ночью. Я рассчитывал на помощь Якова (он собрался кого-то нанять для предстоящей операции) и, возможно, некоторых дворян. Охрана у Елизаветы была серьёзная, и это сулило очередную кровавую бойню.

Немного придя в себя, я позвонил Якову.

— Как дела? — спросил я. — Нужно поторапливаться. Барятинские уже вовсю хозяйничают в городе, захватывают дома, своих солдат повсюду наставили. Я мало что могу один без поддержки. Дружинников, как ты знаешь, при мне больше нет. Только горничная, из которой боец, как из меня балерина.

— Паршивые дела, — согласился Яков. — Это никому здесь не понравится. Я уже связался с Андрюхой Саврасовым и другими ребятами. Посмотрим, как их семьи отреагируют.

— Поторопи их. Чтобы поскорее реагировали. Я не знаю, что Барятинские предпримут.

Из гостиной донёсся голос Али:

— Миша, посмотри в окно! К парадной машины подъезжают. Там солдаты.

— Короче, за мной приехали, — сказал я Якову. — Поторопись, мне нужны люди. Попробую продержаться.

— Сколько их? — спросил Яков.

Я выглянул в окно. Возле парадной стоял бортовой грузовик, набитый бойцами в светло-зелёных кителях, а рядом — легковушка.

— Человек тридцать, — сказал я и, получив от Якова заверение, что помощь скоро придёт, повесил трубку.

Из окна я наблюдал, как наёмники разделились на три группы: первая вошла через парадный вход, вторая отправилась в подворотню к чёрному, третья осталась на улице.

Я позвал Алю.

— Кажется, нам придётся отбиваться, — сообщил я. — Умеешь обращаться с винтовкой?

— Да, немного, — сказала девушка. Она была взволнована, но страха я не заметил — только решимость. Вручил ей оружие и патроны.

— Я буду держать главный вход. Ты — чёрный. Найди укрытие, и когда будут ломиться, стреляй.

Из передней в гостиную вела большая двустворчатая дверь, напротив которой находилась входная. Времени сооружать баррикады не было, а потом я просто спрятался за стеной, зарядил винтовку и положил на полу рядом с собой пять обойм. Сейчас бы пулемёт! Но он остался внизу в машине, а у меня при себе была лишь магазинная семизарядная винтовка, которую надо перезаряжать после каждого выстрела, и револьвер. Так же со мной были артефакты: они всё это время хранились у Аркадия, и теперь я, наконец-то, их вернул. Разумеется, я мог использовать энергетические чары, но усталость после их недавнего применения никак не оставляла меня, и даже не представлял, что случится, если ещё раз применю силу сегодня. Нехорошие предчувствия наполняли душу.

На лестнице послышался топот множества ног, затем кто-то рявкнул:

— Ломай дверь!

Тяжёлые дубовые створки задрожали от ударов. Я выглянул из гостиной и два раза выстрелил в дверь. Кто-то по ту сторону вскрикнул от боли — пуля настигла цель. В ответ тоже начали стрелять. Вражеские пули, пробив дерево, влетали в гостиную, кроша сервиз, что стоял в буфете напротив.

На кухне, куда вёл чёрный ход, тоже грохотала стрельба: Аля держала оборону.

Когда пальба смолкла, и враг опять принялся ломиться в квартиру, я выстрелил. Спрятался. В следующий миг входную дверь прошила длинная пулемётная очередь. Но стоило ей прекратиться, как я снова выглянул и выстрелил несколько раз, быстро передёргивая затвор.

И тут створки с треском распахнулись. На пороге стояли несколько человек с винтовками. Впереди всех — мужчина в гражданской одежде. Его окружала еле видимая защитная оболочка, в правой руке он держал загнутый воздушный клинок, в другой — револьвер.

Я отбросил винтовку, вытащил свой револьвер и активизировал магический доспех и бердыш. Вышел навстречу и выстрелил в человека в защитной оболочке. В ответ раздался залп десятка стволов. Моя броня разлетелась на куски. Не оставалось ничего иного, кроме как подключить энергию. Я ринулся на врагов, что сгрудились в проходе. По мне стреляли.

И вдруг мой разум заволокла пелена. Окружающий мир исчез.

***

Очнулся я, сидя на полу своего кабинета. Рядом были люди. Я узнал Андрея Саврасова — весёлого молодого дворянина, с которым мы гуляли в ресторане, и Якова. Других не знал. В соседней комнате мелькали полицейские мундиры.

И Андрей, и Яков смотрели на меня очень странно, с недоумением и даже, как будто, страхом, словно перед ними сидел не человек, а какое-то неведомое, опасное существо. Я осмотрел себя, и мне сразу же стала понятна причина их удивлённых взоров. Сам ужаснулся увиденному. Мои руки были в крови, в крови была одежда. Сюртук превратился в решето от пулевых отверстий.

— Парни, что случилось? — я вопросительно переводил взгляд с одного на другого.

— Это ты лучше скажи, что, чёрт возьми, тут случилось? — воскликнул Андрей, в голосе которого не осталось и следа былого задора. — В жизни такого не видел! Да я охренел, когда сюда вошёл!

Я хотел подняться, но был так слаб, что даже на ноги встать не смог. Мне помогли.

— Когда мы пришли, ты сидел тут и ни на что не реагировал, — сказал Яков. — Вся квартира перевёрнута вверх дном, в передней и гостиной — трупы. Ты вообще ничего не помнишь?

Я покачал головой и направился в гостиную, чтобы понять, что так удивило и напугало Якова и Андрея.

То, что я увидел в гостиной и передней, произвело на меня не меньшее впечатление, чем на моих приятелей.

Полы в передней и гостиной были заляпаны кровью, мебель — поломана, зеркала и посуда — побиты. Повсюду — трупы. Они лежали в неестественных позах, с раздробленными черепами, оторванными конечностями, разодранными животами и торчащими из груди рёбрами. Оружие в основном тоже было сломано. Над некоторыми телами толпились полицейские, заворачивая их в большие чёрные мешки. Все с подозрением и страхом косились на меня, а меня самого чуть не стошнило от увиденного. Я не верил, что мог сделать такое собственноручно.

— Что здесь делает полиция? — спросил я, когда вновь обрёл дар речи.

— Не переживай, они скоро уйдут, — сказал молодой Саврасов. — Надо же кому-то тут убраться. Я ничего не понимаю. Кто это всё сделал? Ты один?

Я пожал плечами:

— Я сам знаю не больше твоего. Квартиру штурмовали наёмники Барятинских. Они выбили дверь, вломились, я применил чары, а потом всё померкло. Я только сейчас очнулся. И признаться, мне так хреново, что с трудом на ногах стою. Погоди. Со мной была девушка, горничная. Её кто-нибудь видел? Где она?

— Пойдём, — сказал Яков.

Мы прошли в кухню. Дверь чёрного хода тоже была выломана, на полу лежали двое застреленных наёмников, а у кухонного стола — Аля. В неё попало штук десять пуль, платье её было в крови, а глаза — открыты. Холодные застывшие глаза смотрели на меня с укоризной. В бледной руке Аля сжимала маленький карманный револьверчик с опустевшим барабаном.

Я присел на корточки и закрыл ей глаза.

— До конца держалась, — вздохнул я. — Она раньше на Аркадия работала, а потом перешла на мою сторону. Её намерения были искренними. Она и правда надеялась, что жизнь изменится, что ей не придётся больше заниматься теми унизительными вещами, на которые её толкал род. Погибла, как настоящий воин, хоть была простой горничной, — я поднялся. — Ну так что насчёт гостиницы?

— Слушай, приятель, мы в этом не участвуем, — сказал Андрей Саврасов. — Это ваши разборки, нас они не касаются. Своих людей наша семья просто так на убой посылать не станет, так что не обессудь. Да и вообще, губернатор не поймёт, если мы в гостинице бойню устроим. Так что нет, не годится. И тебе не советую. Ты и так дров наломал.

— Верно, — согласно закивал Яков. — С четырьмя боярскими дружинниками шутки плохи. Много людей поляжет, если в открытую на них пойдём.

— А с Берёзовки когда осаду снимите? — спросил я.

— За это не переживай, — уверил Андрей Саврасов. — Техника уже выдвинулась. У нас два танка и сухопутный броненосец. Ещё при деде моём строился! Выдавим их в два счёта. Моего отца тоже не устраивает такое. Барятинские пришли и начали войну у нас под боком. Ублюдки, мать их. Совсем распоясались. Если они Нижегородские, так всё можно что ли? А если по-хорошему не понимают, объясним на понятном языке.

Я помыл руки и лицо, переоделся. Прошло уже много времени после драки, а я до сих пор плохо себя чувствовал. Я надеялся, что к ночи станет легче, иначе придётся отложить штурм гостиницы. А это означало, что план мой провалится, и у нас не окажется ни единого рычага, чтобы принудить Птахиных оставить бывшую младшую ветвь в покое. Из-за моего дурацкого состояния всё висело на волоске. Ведь кто, кроме меня, займётся этим? Дворяне впрягаться в не станут. Как сказал молодой Саврасов, они в этом не заинтересованы. А вот род — другое дело. Хоть Ольга Павловна вместе с остальными находилась в бункере в окружении врага, я всё же надеялся, что вскоре осада снимется, и мне род выделит нескольких человек в помощь.

А сейчас я желал одного: немного поспать. Может, хотя бы это спасёт ситуацию. Вот только оставаться здесь не хотелось. Было сложно даже представить, как я смогу спокойно спать в квартире, где я своими руками размазал по полу двадцать с лишним человек. Было страшно. Страшно от той силы, которая таилась во мне, и которая на некоторое время взяла надо мной контроль. Всё здесь теперь напоминало об этом.

В квартиру Аркадия идти тоже было нельзя: туда могли вернуться оставшиеся дружинники. К счастью, Яков согласился приютить меня на некоторое время в своём доме.

— Так что там произошло? — снова принялся расспрашивать меня Яков, пока мы ехали в моей машине к набережной.

— Кажется, моя сила вышла из-под контроля, — высказал я догадку. — Не знаю, почему так случилось. Раньше никогда не было. Подозреваю, что это — подобие защитной реакции от перегрузок.

— Как у Татьяны твоей было?

— Кто знает? Она впала в кому, а я нет. Возможно, наши организмы по-разному среагировали. Видишь ли, я ничего не знаю про энергетические техники, которыми владею. Я ищу информацию, но её нигде нет, а та, которая есть, не даёт достаточного понимания, что это такое и как этим управлять. Приходится лишь гадать, с какими сюрпризами придётся столкнуться.

— Попробую достать что-нибудь. Не знаю пока как, но могу попытаться.

— Такая информация под запретом, — пожал я плечами. — Не для нас, конечно, но шансов немного. Даже в родовой библиотеке хрен да маленько. А откуда ещё можно её достать?

— Запреты легко обходятся с помощью денег и связей. Но ты вот, что скажи: как насчёт гостиницы? Ты в состоянии сделать то, что намеревался?

— Постараюсь, но надо отдохнуть. А ещё нужны люди. Я один не пойду точно. Особенно в таком состоянии, как сейчас.

Когда мы приехали, я, разумеется, не стал говорить Тане ни о нападении, ни тем более о кровавой бане, которую я устроил в квартире, и Якову велел не упоминать об этом ни при каких обстоятельствах. Тане же сказал, что в связи с большим количеством вражеских наёмников в городе, мне будет безопаснее пожить у Аркадия. Его дом теперь сторожили два вооружённых до зубов охранника и двое полицейских, что сидели снаружи в машине. Полиция, как я понял, тесно сотрудничала с местными дворянами и по их просьбе взялась сторожить тех, кто мог пострадать из-за произвола Барятинских в городе.

Я устроился в комнатушке, в которой жила Таня. Комната оказалась небольшой, но уютной. Таня со свойственной ей хозяйственностью собственнолично поддерживала тут чистоту и порядок. Я попросил разбудить себя через три часа, когда стемнеет, и уснул.

А когда проснулся, обнаружил Таню рядом. Она лежала, обняв меня.

— Уже проснулся? — удивилась она. — Ты часа два всего спал. Как самочувствие?

Я поднялся и с удивлением ощутил, что чувствую себя нормально. Слабость, усталость, тошноту и головокружение как рукой сняло. Я был бодр и полон сил, что казалось удивительно, если учесть, сколь много пришлось пережить за сегодняшний день, и какую нагрузку получил организм.

— Бодр и весел, — сказал я, улыбнувшись. — Сон — удивительная штука.

— Так что произошло в той квартире? — Таня серьёзно посмотрела на меня. — Я же вижу: что-то случилось. Не надо скрывать. Я беспокоюсь.

— Ничего особенного, просто стычка с наёмниками Барятинских. Не переживай. Скоро их здесь не будет. Местное дворянство очень недовольно их присутствием. Их выгонят отсюда.

Дико хотелось есть, я попросил Таню принести что-нибудь перекусить, и она побежала на кухню. Был уже вечер. Скоро предстояла ещё одна перестрелка. Но иначе никак. Я дал себе обещание, как всё закончится, несколько дней не заниматься тренировками, ни чем-либо другим и просто хорошо отдохнуть. А пока надо было ещё немного поработать.

Вскоре Таня прибежала обратно, сказала, что меня требуют к телефону.

Я поднялся на второй этаж в кабинет Якова.

— Из «штаба» беспокоят, — Яков протянул трубку. — Ольга Павловна на связи

Он вышел из кабинета, оставив меня одного.

— Мне сообщили радостные вести, — сказала Ольга Павловна, — что ты принял решение встать на нашу сторону в этом конфликте. Будь уверен, в отличие от старшей ветви, наш род по достоинству оценит твою службу.

— Думаю, нам ещё предстоит обсудить детали при личной встрече, — сказал я. — Сейчас меня больше волнует другое. Когда ждать бойцов? Операция должна состояться в ближайшие часы.

— К сожалению, мы не сможем сейчас выделить людей. Придётся подождать ещё некоторое время.

— Но это невозможно! Я не знаю, когда Дмитрий Филиппович пришлёт подкрепление, но, однозначно, скоро. У нас даже до утра времени нет. Понимаете?

— Я понимаю, Михаил. Проблема в том, что осада до сих пор не снята. Бой затянулся дольше, чем мы предполагали. И нас слишком мало: кроме меня, Прокопия Ивановича, Григория и ещё двух человек тут никого нет из членов рода. Младшей дружины тоже осталось мало. Ты же знаешь: многие уехали на войну. Но я уверена, что ты сможешь решить этот вопрос. Нам придётся полностью довериться тебе и твоим способностям.

Я тяжело вздохнул: ну вот, инициатива бьёт инициатора. Сам предложил, сам и лезь, как будто мне больше всех надо. И это после всего того, что я пережил сегодня. Но и на попятную идти — тоже не вариант. Раз уж взялся…

— Хорошо, — сказал я. — Сделаю всё сам. Сегодня же Елизавета будет у нас.

Отправить