Глава 9

Длинная колонна лимузинов и авто класса люкс двигалась по направлению к месту назначенной битвы. Утро выдалось прохладное, на безоблачное небо лениво выползало солнце, обогревая остывшую за ночь землю. Было начало сентября, и днём погода стояла по-летнему тёплая, ночи же становились всё холоднее и холоднее.

Я ехал в лимузине воеводы Дмитрия Филипповича. Он сидел рядом. Напротив — два младших дружинника, оруженосцы Дмитрия. В битве им участвовать не полагалось, их функции ограничивались сопровождением витязя до поля боя. За нами катил медицинский паромобиль. Такие были почти с каждым лимузином: все влиятельные члены рода везли с собой врачевателей. Битва ожидалась кровавой, но помирать из-за невозможности своевременно получить помощь, понятное дело, никто не собирался.

Почти месяц с того дня, как была запланирована битва, Птахины и Барятинские съезжались в город со всей страны и зарубежья. В идеале, участвовать полагалось всем членам рода мужского пола, достигшим совершеннолетия. Женщины тоже могли сражаться, но только с дозволения мужа или отца. На практике же народу собралось меньше. Так, например, старший сын Арсентия Филипповича — единственный совершеннолетний наследник главы рода — в битве не участвовал. И причина тому была вполне понятная: если нынешний глава погибнет, кто останется вместо него? Но не смотря на не полную явку, на битву всё равно собралась такая прорва народу, что колонна машин с воинами, врачевателями и прислугой растянулась на несколько вёрст.

Дмитрий Филиппович был одет в парадный китель синего цвета с золотыми пуговицами и высоким расшитым позолоченным орнаментом воротником, на груди красовался герб рода — птица с мечом в лапе. В таком виде Дмитрий ещё больше напоминал гусара. Я же до сих пор носил серый тренировочный китель — другой одежды я себе так и не сшил. Времени не было.

— Будешь в полку левой руки, — ещё раз напомнил мне Дмитрий Филиппович. — Ты столкнёшься с витязями третье или четвёртой ступеней. Один на один ты в состоянии одержать победу. Проблема лишь в том, что силы наши не равны. Барятинских больше.

— Сколько их и сколько нас? — спросил я.

— Нас сто шесть человек. К сожалению, нашлись те, кто не внял зову долга. Барятинских почти полторы сотни.

— Шансы есть.

— У нас мало витязей седьмой ступени. У них больше: четыре или пять человек. Обстоятельства складываются не в нашу пользу. Так что, Михаил, каждый из нас должен драться за двоих, сделать всё возможное и невозможное. Поначалу я сомневался, что отправить тебя на битву — хорошая идея, но я видел твои тренировки: результаты впечатляют. Борис Вениаминович — опытный наставник. Да и твои старания на лицо. Пришло время применить наработанные навыки в деле. У твоей силы только один недостаток или, точнее сказать, особенность: она эффективна лишь в ближнем бою. Так что основная трудность для тебя — сократить дистанцию. А дальше ты сам знаешь, что делать.

Мы свернули с главной дороги и поехали по просёлку, и вскоре мы остановились на опушке леса. Перед нами простиралось поле, за которым виднелась ещё одна колонна машин: Барятинские уже были тут.

Мы вышли. Все представители рода были одеты, как на парад: в основном, в кители, похожие на те, которые носят армейские чины, только пестрее и роскошнее.

Войско имело традиционную трёхчастную структуру: центр и два крыла. Центром командовал глава рода, правым крылом — старший воевода, левым — младший. В центре, в соответствии с обычаем, бились высокоуровневые воины. Более слабых размещали по флангам.

Командующим левого крыла, на котором мне предстояло драться, был высокий лысый боярин с короткой бородкой. Его я прежде не видел и не знал. Впрочем, как и никого здесь, кроме главы рода с его двумя братьями и Бориса Вениаминовича.

Я скромно стоял в стороне, на меня изредка кидали пренебрежительные взгляды. Многие знали, кто я и были в курсе моего участия. На моих запястьях красовались браслеты: именные артефакты, призывающие доспехи и бердыш, а так же щит и два — дальнего действия. Другие воины артефактов с собой не имели: члену рода, владеющими чарами, они ни к чему.

Дмитрий Филиппович подозвал меня к группе бойцов, которым что-то объяснял. Тут толпилось много молодёжи. Особенно в компании выделялись двое: мужчина и женщина — оба лет сорока, высокие, с гордой осанкой и надменным взором. Мужчина носил тонкие бакенбарды и усики, а женщина была одета в красный китель, чуть более приталенный, чем мужские. Женщины тоже присутствовали на поле боя, но в гораздо меньшем количестве.

— Придерживаемся обычной тактики, — сообщил Дмитрий Филиппович. — Самые сильные идут в первой линии, остальные — во второй. Я говорил, что среди нас будет сражаться бывший член рода Барятинских. Вот он, — Дмитрий Филиппович показал на меня. — У парня необычные способности. В ближнем бою он способен быстро уничтожить защиту врага. Следите за ним и прикрывайте, когда начнётся откат. Победа на одном крыле может привести к победе в битве, так что сделайте всё, что в ваших силах.

— Быстро уничтожить защиту четвёртой или пятой ступени непросто, — сказал мужчина с бакенбардами.

— Михаилу на это требуется два-три удара, — объяснил Дмитрий.

Все с удивлением и недоверием посмотрели на меня.

— И всё-таки не нравится мне сей замысел, — покачала головой женщина в красном кителе. — Даже тот факт, что Барятинские могут узнать о его участии, грозит неприятными последствиями. Я не говорю о моральной стороне вопроса: выпускать воина младшей дружины, — она с прищуром посмотрела на меня. — Надеюсь, ты действительно настолько способный, как о тебе говорит Дмитрий.

— Сделаю всё, что в моих силах, — произнёс я решительно. — Я имею личные счёты к своими бывшим родственникам, и благодарен роду за возможность поквитаться. Сделаю всё, чтобы победа досталась нам, а подлые убийцы понесли заслуженное наказание.

— Мы слышали о том инциденте, — произнёс мужчина с бакенбардами. — Верю, что решения главы рода продиктованы благими помыслами. Что ж, в тебе, конце концов, тоже течёт кровь высокородных. Меня больше волнует твоя подготовка. Так что не рвись на рожон и не мешайся под ногами. И всё будет в порядке.

— Уж постарайся. Поражение затронет нас всех, — произнесла женщина. — Хоть я до сих пор не понимаю, при чём тут наша ветвь? Как нас касается ваш конфликт с Барятинскими?

— Такова воля государя, — сказал мужчина, — и таков обычай.

— Именно. На кону — честь рода, — в голосе Дмитрия зазвучали железные нотки. — Или для вас это пустые слова?

— Честь честью, но как можно дойти до такого? Из-за чего? Всего лишь из-за подозрений? Уже погибли глава рода и его старший сын, а сегодня ещё больше воинов сложат головы, — женщина устремила недовольный взгляд на Дмитрия.

— Дорогая, сейчас не время вести об этом разговоры, — остановил её мужчина с бакенбардами, который, по-видимому, являлся её мужем.

— Можете покинуть поле боя, Ольга, — сказал Дмитрий, — если не желаете сражаться за честь рода. Зачем вы здесь? Ваши предки получили землю и всё, что у вас есть, за верную службу. Вы забыли о долге?

Ольга хотела возразить, но супруг остановил её:

— Достаточно. Какой смысл в пререканиях, когда на кону наши жизни? Я помню о долге и готов отстаивать честь рода до последней капли крови.

— Что ж, рад слышать разумные слова, — произнёс Дмитрий прежним холодным тоном.

Я стоял, ощущая себя лишним в этой семейной разборке. Кажется, не все члены рода одобряли конфликт с Барятинскими.

Хотел отойти, чтобы не мешать беседе, но тут протяжный звук трубы возвестил о начале битвы.

Воины выстроились в две линии в шахматном порядке. Я, как и велел Дмитрий, шёл во второй. По правую руку шагал какой-то молодой парень, по левую — девушка. Передо мной шли Ольга с мужем и старшие воины. Нам навстречу двигалась другая толпа — это были Барятинские. Как я понял, битва должна происходить методом «стенка на стенку», без всяких тактических манёвров.

Бойцы вокруг меня облачились в доспехи. Кристаллическая и каменная броня, которую могла создавать магия земли, поражала причудливостью форм и разнообразием оттенков. Чем более сильными чарами обладал воин, тем более замысловатый и прочный доспех он мог себе создать. Бойцы послабее имели броню, похожую на ту, что я видел у дружинников. Ольга облачилась в панцирь из минерала бордового цвета, а её супруг — в массивные матово-чёрные латы с остроконечным шлемом. В руках мужчины материализовалась большая односторонняя секира, у Ольги — алебарда с длинной рукояткой. Командующий крылом, младший воевода, вызвал каменный доспех с изумрудными прожилками и вооружился таким же бердышом.

Я тоже облачился в броню. Сквозь узкие прорези в шлеме я видел, как приближается противник.

— Готовьсь! — раздались команды.

И тут земля затряслась под ногами. В центре нашего войска возникли три огромные, высотой с двухэтажный дом, каменные глыбы, напоминающие человеческие фигуры, и ринулись на врага, громыхая сочленениями конечностей. Я опешил от изумления, и во все глаза таращился на этих громад, которые шагали вперёд, как живые. После того, что я повидал в этом мире, меня, казалось, ничего не удивит, но ходячие каменные фигуры — это уже слишком!

Навстречу глыбам поднялись смерчи и разметали по округе двоих великанов. Третий дошёл до строя врага, но вскоре тоже разлетелся на куски от мощных воздушных ударов.

А мы продолжали идти, сокращая дистанцию. И вот до противника оставалось уже менее ста метров.

— В бой! — крикнули несколько голосов.

И воздух вокруг зарябил от всевозможных магических снарядов. Наши воины метали кристаллы, копья, град осколков. А в нас полетели воздушные лезвия, стрелы, кулаки. Я даже пару огненных вихрей видел, что метнулись в нашу сторону. Мы ринулись вперёд.

Я выставил щит. Несколько раз в него что-то ударило. Потом меня снесло будто взрывной волной. Я вскочил. Эта магическая содомия вокруг не прекращалась ни на миг. Земля под нашими ногами разлеталась клочьями ударов. Я ринулся вперёд, швыряя один за другим кристаллы, вызванные с помощью артефакта. В довершение я выпустил град каменных осколков. Вряд ли кому-то это причинило вред, разве что слегка ослабило защиту — не более. В мою броню тоже постоянно что-то ударялось.

Нам противостояли воины без доспехов. У воздушной школы имелся собственный вид защиты: каждого бойца окружала воздушная плёнка. Вот только она была почти незаметная, и противник выглядел беспомощным на фоне тяжеловесных рыцарей в массивных кристаллических латах. Но впечатление это оказалось обманчивым: воздушная броня была не на много слабее нашей. Я убедился в этом, когда увидел, как каменные секиры и алебарды врезаются в защитный кокон, словно в стену.

Завязалась схватка. Воины, что шли в первой линии набросились друг на друга и принялись отчаянно рубиться. Противник тоже имел магические аналоги холодного оружия, но, в отличие от нас, он использовал в основном мечи и копья, что имели воздушную природу и казались чем-то призрачным и нематериальным, хотя в прочности не уступали металлу.

Дерущиеся разбились на пары и тройки. Некоторые из наших оказались вынуждены противостоять одновременно двум противникам. На нас, тех, кто шёл позади, ринулись бойцы из второй линии вражеского войска.

Молодой парень, что бежал мне навстречу, метнул воздушный кулак, и мой щит, который и так уже выдержал огромное количество попаданий, разлетелся вдребезги. Я остался с бердышом в руке. Моя энергия пульсировала во всём теле, готовая обрушиться на головы врагов, но я сдерживал её. Вначале я должен использовать потенциал своего магического оружия. Энергию следовало разрядить в самую последнюю очередь.

В руках парень держал два воздушных клинка. Рядом бежал ещё один воин — в стеклянных доспехах. Я пригляделся — оказалось, это женщина. Должно быть, она тоже владела земляными чарами. Вооружена она была алебардой из прозрачного, как и броня, кристалла.

Девушка, что шла рядом со мной, ринулась на женщину, на меня же налетел боец с клинками. Я выставил бердыш, парировав один клинок, от второго уклонился. А первое лезвие уже снова летело мне в глухую маску шлема, я опять увернулся, ткнул бердышом противнику в голову, а затем принялся наступать, нанося удары то лезвием, то рукоятью своего оружия.

Противник парировал и уходил от атаки, пару раз его воздушные клинки бились о мою кирасу, я его тоже доставал, но мой бердыш натыкался на едва видимую оболочку, что окружала тело воина. Отбив очередные два удара, я с разворота пробил противнику в голову — тот упал и по инерции откатился в сторону.

Я ринулся его добивать, но мне наперерез метнулась женщина в стеклянной броне. Её алебарда встретилась с моим бердышом, а следующим ударом, нацеленным в голову, она чуть не отправила меня в нокдаун. Уклонился и одновременно сделал подсечку — женщина оказалась на земле.

Я почти не видел, что происходит вокруг. Шлем мешал обзору. Где-то впереди мелькала фигура в бордовых доспехах — Ольга крошила своей длиной алебардой направо и налево. Спиной к спине с ней сражался супруг в тяжёлой чёрной броне. Чуть в стороне младший воевода схлестнулся с тремя вражескими воинами. Несколько человек неподвижно валялись на земле, но я не видел, свои это или чужие.

У парня, что сражался неподалёку с двумя противниками, разрушилась броня. Один из воинов метнул в него воздушное копьё, и то пробило дыру в груди. Брызги крови и обломки костей разлетелись вокруг. Оба врага повернулись ко мне. Они были с копьями. С другой стороны уже поднималась воительница в стеклянной броне, а с третьей — парень с воздушными клинками.

Я оказался один на один против четверых бойцов.

В меня полетела воздушная стрела — я отбил её бердышом. Затем парировал удар стеклянной алебарды, и блокировав клинок, с разворота треснул парня в голову, отчего тот опять оказался на земле. И в следующий миг на мои латы обрушились сразу два воздушных копья. Удары были столь мощными, что я едва удержался на ногах. «Доспех долго не протянет», — мелькнула мысль.

И тогда я решился. Момент казался подходящим. Я прекрасно понимал, что если сейчас же не активирую энергию, эти четверо меня порубят на кусочки в буквальном смысле слова. И я ускорился.

Один из противников метнул в меня воздушный сгусток — я увернулся, как увернулся и от копья, которое кинул в меня другой воин. Я рубанул ему по ногам, и пока он падал, ударил в корпус, прибив к земле, а потом тычком алебарды отправил в траву второго. Воительница даже не успела подняться на ноги: я приложил мощным рубящим ударом. Остался боец с двумя клинками.

Теперь предстояло переключиться на силу, и удерживать её как можно дольше. Я помнил, чему учил Борис Вениаминович: концентрироваться на своей энергии. Забыть обо всём, очистить разум, что бы вокруг ни творилось.

Противник, что метал в меня воздушные копья, вскочил на ноги, выставил щит, но я левым кроссом разбил его, а бердышом сломал его защитную оболочку. Ещё один взмах — голова воина отлетела в сторону и упала в траву рядом с чьим-то разорванным на куски телом.

Следующим ударом я сбил с ног второго с копьями. Его защита пропала, но мой бердыш тоже разлетелся на части. Противник не успел вскочить на ноги, как мой кулак с треском проломил его грудную клетку.

Сконцентрировавшись, я старался удержать свою силу ещё хотя бы несколько секунд. Бой был не окончен, и когда он завершится, я не знал. Если же ослабну, он закончится очень быстро. Для меня.

Я отбил кулаком стеклянную алебарду, и та разлетелась мелкими осколками. И тут сила ушла. У воительницы в руке возникла двусторонняя секира, и она одним ударом сбила меня с ног. Оказавшись на земле, я понял, что латам моим скоро конец: пошла трещина. Секира вновь взметнулась надо мной. Но тут на воительницу обрушился удар другой секиры. На мою защиту встал воин в массивных чёрных доспехах — супруг Ольги.

— Держись за мной, парень! — крикнул он, и отразил удар воздушного лезвия, что метнулось в него.

Он бился сразу с двумя, а у меня в мыслях было только одно: срочно зарядить энергию и продолжить бой. Я смотрел, как воин получает удар за ударом. Хотел помочь, но ноги и руки тряслись от слабости. Оружия никакого у меня не было, а броня дышала на ладан.

Через несколько секунд благодаря чудовищному усилию воли слабость прошла. И тут от доспеха моего защитника начали отлетать осколки при каждом ударе. Воительница в стеклянной броне обрушила свою секиру ему на голову. Шлем разлетелся на куски, а второй боец вонзил один клинков мужчине в горло.

Воин рода пожертвовал жизнью, давая мне восстановить силы. Я поднялся с земли и тут же получил стеклянной секирой в грудь, и моя кираса раскололась. От следующего удара я кое-как увернулся. Рядом с ногой попало воздушное копьё, которое метнул боец с клинками, и клочья дёрна разлетелись, как от взрыва.

Второе копьё угодило мне в плечо, и доспех окончательно развалился и пропал. Теперь я остался беззащитен. Уворачиваясь от сыплющихся на меня ударов, я пытался сосредоточиться на энергии.

Женщина в очередной раз замахнулась своей секирой, я выставил вперёд руку, лезвие ударило в предплечье. Но ничего не произошло. Я снова обрёл силу. Разбив на куски секиру рукой, я нанёс второй удар воительнице в голову. Женщина покатилась по траве. Её защита пропала.

На пути встал боец с воздушными клинками. От одного я уклонился, другой же ударил мне в лоб и рассыпался, я же лёгким тычком в подбородок сломал парню шею, мышцы порвались и голова его неестественно запрокинулась назад.

Воительница сидела на земле. В её глазах читалось недоумение: похоже, никогда прежде она не видела такую невероятную мощь. Она была безоружна.

И тут сила снова меня оставила. Второй раз она всегда действовала меньше времени, чем первый. Меня одолела дикая слабость, ком тошноты подкатил к горлу. В глазах потемнело.

Вокруг шёл бой. Много убитых и раненых валялись в траве, оставшиеся же рубились из последних сил. Возле меня лежали девушка и парень, что шли со мной в бой. Теперь они были мертвы. Тут же — супруг Ольги с перерезанной глоткой.

Воительница поднялась, в руке у неё снова оказалась стеклянная секира. Теперь меня уже никто не защитит: все наши воины увязли в поединках.

И тут крик огласил поле брани:

— Прекратить сражение!

Следом раздался звук трубы — последнее, что я услышал пред тем, как потерять сознание.

Отправить