Глава 20

Присмотревшись к оружию дружинников, я понял, что у них — энергетические карабины, а не штурмовые винтовки, поскольку стандартных коробчатых магазинов заметно не было. Ещё ни разу по мне из таких не стреляли. Выпущенные из них пули вроде как имели большее останавливающее действие, если речь не шла о специальных пулях, которые при выстреле впитывали часть ударной энергии. Такие пули назывались энергетическими, хотя по сути это были простые металлические шарики, только из особого сплава.

Но сейчас даже обычные пули могли выбить у меня остатки энергии. Ещё и перед глазами всё плыло. В чугунной голове было пусто, в ушах звенело, как после контузии.

Прикинул путь отступления. Можно попробовать через большое окно неподалёку нырнуть в дом. Несколько пуль придётся поймать, но это не критично, главное — скрыться из поля зрения противника раньше, чем тот уничтожит всю мою энергетическую защиту.

— Опустите оружие! — кричала Вероника, не понимая, что слова её сейчас не сыграют никакой роли.

— Вы двое отойдите, — замахал нам с Вероникой дружинник с петлицами сотника. — Анжелика Степановна, сложите оружие. Вы обвиняетесь в государственной измене. Мне приказано взять вас под стражу.

Я не поверил ушам. Стоял и, как дурак, таращился на сотника. Только теперь заметил, что на самом деле в меня никто не целился, а все стволы были направлены на женщину с шашкой. Веронику тоже удивлённо хлопала глазами. Мы переглянулись.

— Отойдите, не мешайте! — строже приказал нам дружинник.

— Что это значит? — возмутилась женщина. — По какому праву? Этот человек — убийца.

— Анжелика Степановна, если вы не сложите оружие, я прикажу открыть огонь. Карабины заряжены особыми пулями, сопротивление бесполезно.

Анжелика Степановна бросила шашку, но продолжила возмущаться произволом и грозить дружинникам великими карами. Однако я не стал ждать дальнейшего развития событий. Схватил Веронику за руку и потащил прочь.

— У нас получилось? — Вероника, кажется, не верила, что план осуществился, как и я. — Куда сейчас.

— Похоже, Дуплов не обманул. Нам дали уйти. К озеру. Уплывём на катере. Так быстрее всего.

— А что с тётей Анжелой? За что её арестовали?

— Не всё ли равно? Она хотела меня убить.

Дошли, почти добежали, до лестницы, когда спускались, я чуть не упал, Вероника еле удержала меня:

— У тебя всё в порядке? Не ранен? — забеспокоилась она.

— Чувствую себя так, как будто меня ногами били по всему телу, но кажется, не ранен.

Все ощущения обострились после того, как энергия замедлила циркуляцию в организме. Саднила рука, которой я принял удар шашки, болела грудная клетка, в голове стоял туман. Ещё и откат препарата скоро начнётся — как тогда выжить, непонятно. Мой внешний вид тоже оставлял желать лучшего: куртка порвалась, забрызгалась кровью и запачкалась землёй, поскольку поваляться пришлось вдоволь.

А мне ещё предстояло осуществить второй пункт плана: расправиться с обоими Ярославичами.

Я залез в катер и плюхнулся на задний диван. Вероника отвязала верёвку и, сев за руль, завела мотор:

— Куда? К тебе в поместье?

— Ага. Погостишь у нас, а я пока другими делами займусь.

— Что за дела?

— Кое-какие старые счёты. Не бери в голову.

— Что за счёты?

— Я же сказал: не важно. Это мои дела.

— Опять секретничаешь?

Я не ответил. Было темно, катер мчал к моей усадьбе, а я старался придти в себя после схватки и нормализовать своё самочувствие. Проверил оружие под курткой: пистолет сильно покорёжило ударной волной. Как и предполагал, толку от него не было. Хотел позвонить, но смарт тоже пришёл в негодность. Другой лежал в бауле с вещами, но прежде чем его проверят на наличие отслеживающих программ, пользоваться им не стоило.

— Позвони Коле, — попросил я Веронику. — Надо предупредить, что скоро будем.

В кабинет Николая меня практически внесли. Наш дворецкий, Иван Осипович, поддерживал с одной стороны, Вероника — с другой. Было так хреново, что, казалось, вот-вот сдохну. За последний месяц препарат, стимулирующий альфа-канал, пришлось принимать шесть раз, и каждый раз после окончания его действия становилось так плохо, что хоть вешайся, поэтому я и решил: пока сам не научусь в должной мере управляться внешней энергией, в серую зону больше ни ногой. Но сейчас было хуже, чем когда-либо прежде.

Меня посадили на диван в углу, Иван Осипович положил рядом мой баул с вещами и удалился.

— Что случилось? — спросил Николай. — Ты ранен? Вызвать врача?

— Нет, я не ранен, — пробормотал я. — Мне нужен тазик. Тогда полегчает. Хотя нет, стоп, сам дойду.

Кое-как я поднялся и поплёлся до ближайшего санузла, поскольку к горлу подкатывал ком тошноты.

Когда вернулся, Николай сидел на диване с серьёзным видом, а Вероника расположилась напротив. Первым делом я взял графин с водой и большими глотками выдул половину, а потом плюхнулся на диван рядом с Вероникой и откинулся на спинку. Кажется, полегчало.

— Ты убил великого князя? — первое, что спросил Николай. Пока меня не было, Вероника рассказала ему всё.

— Теперь у нас новый великий князь, — ответил я. — Ты не ожидал?

— Что с тобой будет? Тебя разыскивают?

— Вряд ли. Глава тайного приказа встал на мою сторону.

— Дуплов? Разве не он собирался тебя убить? Разве не от тайного приказа ты бежал?

— То было недоразумение. Дуплов извинился. Инцидент улажен.

— Когда? Что за игру ты ведёшь? Почему я об этом ничего не знаю? — Николай выглядел раздражённым. Скорее всего, он боялся новых преследований.

— Уже знаешь, — произнёс я. — Пришлось обо всём позаботиться заранее. Я говорил тебе, что вернусь и что не собираюсь до конца жизни скитаться невесть где. Говорил, что улажу вопросы с великим князем? Вот — вернулся и уладил. Теперь осталось разобраться с внутрисемейными делами.

— И куда ты собрался в таком состоянии?

— Нормальное у меня состояние. Надо просто отдышаться.

Николая поднялся с дивана и стал расхаживать взад-вперёд, заложив руки за спину.

— Как тут поживаете? — спросил я, чтобы сменить тему. — Как Лёха? Не шалит больше?

— Гнёт свою линию. Его друзья постоянно тут ошиваются. Беседовал, ставил условия — всё бесполезно. Совсем запретить тоже не могу, он же собственник, как и я.

— Ладно, разберёмся. С Ярославичами вопрос решу, а там и об остальном подумаем. Машина готова?

— Твой «Карат» стоит в гараже. Ты уверен, что справишься? Может, повременим?

— Не надо. Важно нанести удар быстро, чтобы опомниться никто не успел. Я уже лучше себя чувствую.

Николай остановился, окинул меня оценивающим взглядом, скептически скривился и покачал головой.

— Сколько надо времени? — спросил он.

— Час-полтора — и я буду на ногах.

— Пойду к себе, — сказал он. — Как соберёшься, дай знать.

Он ушёл, а я добрался до стола и со стационарного телефона позвонил Ире на смарт.

— Ну наконец-то, ты позвонил! — воскликнула Ира. — Я не знаю, куда деваться от волнения. У тебя всё… получилось? — с надеждой спросила она.

— Пока рано судить. Утром станет понятно.

— Мы уедем?

— Пока не знаю. Жди меня там. Как только закончу, позвоню. Просто хотел убедиться, что ты готова ко всему.

— Да, конечно. Готова, — произнесла Ира серьёзным тоном. — Буду ждать. Береги себя.

Когда я снова оказался на диване, Вероника подсела ближе, положила голову мне на грудь и обняла, словно не желая отпускать.

Около одиннадцати часов моё самочувствие стало получше, я переоделся в костюм и пошёл в гараж, где ждал паркетник. Николай отправился вместе со мной.

— Расскажи мне, о чём ты договорился с Дупловым, — попросил он, когда мы были в гараже. — Мне надо знать, к чему готовиться.

— Василий Борецкий и его супруга, Огинская собирались примкнуть к союзу Польши и Литвы. Раньше Дуплов был на их стороне, а теперь переметнулся и выступает за единство СРК. Не знаю, что у него в голове и какими мотивами руководствуется этот человек, не знаю, насколько можно верить его обещаниям, но пока он слово держит. Нас с Веронкой не тронули, Огинскую арестовал. У нас есть время, чтобы расправиться с предателями, а там посмотрим.

— А что ГСБ?

— А что ГСБ? — переспросил я. — Да без понятия. Те, с кем я общался, тоже ратуют за единство. На самом деле государстве раскол и очень серьёзный. Голицыны — лишь одна сторона. Но есть и другая. И нам с тобой надо держаться их. Только так мы можем противостоять голицынской экспансии. Понимаешь?

— И кто они? Что это за сторона?

— Вроде как дума выступает против нынешней политики Вельяминова и тех, кто за ним стоит. В ГСБ тоже есть люди.

— Ты и сам ничего толком не знаешь.

— Я знаю, что нужно бороться.

— Ладно, — согласился Николай. — Потом поговорим. А у тебя самого-то какие планы… ну если всё удастся? Пойдёшь опять работать на учёных? Или в семью вернёшься?

— Сложно сказать. Надо разобраться с семейным бизнесом, наследством, а потом… Мало кто знает, сколь серьёзная угроза нависла над человечеством. И только такие, как я, её могут остановить. А таких, как я — раз-два и обчёлся.

— Что за угроза?

— А вот это уже секретная информация.

— Ясно всё с тобой.

— Может, расскажу как-нибудь. Только давай не сейчас.

— Остаётся только пожелать тебе удачи, — произнёс Николай с оптимизмом в голосе. — Мы с парнями выедем через полчаса. Когда дело будет сделано, позвони.

Я открыл дверь паркетника и, придерживая шашку, сел за руль. Баранка привычно легла в руки. Я завёл мотор, приборы осветились зеленоватым светом, над панелью замерцал непрозрачный голографический экран, и я задал в навигаторе адрес. Первой моей целью был Иван Ярославович. Когда тот умрёт, главой семьи снова станет Николай. Он сможет подстраховать меня, если что-то пойдёт не так.

Иван жил в двухэтажном особняке на одной из тихих улочек боярского района. Когда я подъехал, на первом этаже горел свет. Я прошёл через небольшой садик перед главным фасадом и позвонил в дверь. Ожидание показалось вечностью, но мне всё же открыли.

— Добрый вечер, — поздоровался статный мужчина в чёрном костюме. — Кто вы и к кому пришли?

— Артём Востряков. Мне надо увидеть Ивана Ярославовича.

— Прошу прощения. Иван Ярославович почивает. Вам назначено?

— Это срочное дело, — произнёс я, разгоняя энергию и готовясь в случае необходимости применить силу. — Мне нужно видеть Ивана Ярославовича.

— Подождите в гостиной, я сообщу ему.

Опять ожидание. Минут пятнадцать ждал. Наконец, слуга пригласил меня на второй этаж. В просторной комнате двумя древнегреческими статуями по углам и с камином в античном стиле за столом сидел Иван Ярославович в деловом костюме и смотрел на меня поверх очков.

— Артём? Не ожидал вас увидеть, — произнёс он. — Какое срочное дело привело вас ко мне домой в столь поздний час?

— Ваше предательство, — ответил я. — Вот то дело, ради которого я здесь. Вы предали семью.

— Простите, что? — Иван Ярославович подался вперёд и насупил брови. — Я не понимаю, о чём идёт речь?

— Всё вы понимаете. Вы вступили в сговор с Голицыными и отдали им наше имущество.

— Не мели ерунды! — Иван Ярославович разозлился, и его наигранную вежливость как рукой сняло. — Да какое… Какое право ты имеешь являться ко мне домой посреди ночи и обвинять меня… чёрт знает в чём. Сейчас же покинь мой дом, пока я не…

— Пока что? Думаешь, тебя кто-то спасёт? — я подошёл к столу. — Думаешь, ты уйдёшь от справедливой кары? Ты отдал предприятие рода врагам семьи, ты выкинул из совета всех, кто мог не согласиться с твоими решениями, ты предал меня, когда сдал в руки службы безопасности рода. И не надо строить из себя невинную овечку.

— Смеешь мне угрожать? Ты совершаешь огромную ошибку, — глаза Ивана засияли слабым зеленоватым светом. — Либо ты немедленно убираешься вон, либо пожалеешь!

На секунду мы застыли друг напротив друга, и на эту секунду в комнате воцарилась полная тишина. А потом секундная стрелка больших напольных часов, что стояли за моей спиной, звонко отмерила ещё одно деление циферблата.

Иван вскочил, в руке его блеснула непонятно откуда взявшаяся шашка. Моя шашка тоже оказалась извлечена. Я отклонил корпус — клинок разрезал воздух перед моим носом. Я рубанул в ответ, Иван предпринял такой же манёвр, и я его не достал. Второй удар — наши клинки лязгнули друг о друга, третий — моя шашка вонзилась в череп Ивана, прорубив от макушки до подбородка. Бездыханное тело опустилось в кресло. Секундная стрелка не успела отмерить и пяти делений, а схватка уже была закончена.

Я потянул шашку на себя, вытаскивая из отвратительной раны — Иван упал лицом на стол, кровавая лужа растеклась по полированной столешнице. Ещё один враг уничтожен. Остался последний по счёту, но не по значимости — сестра убиенного, глава службы безопасности рода.

На столе стоял телефон. Я набрал номер Николая. Тот как будто ждал моего звонка.

— Слушаю, — торопливо проговорил он.

— Теперь ты — глава семьи, — сообщил я.

— Понял. Сейчас подъеду с дружиной. Жди. Что со Светланой?

— Скоро её тоже не станет.

Я вытер шашку о ковёр, убрал в ножны, а потом сел на диван и стал ждать. Вряд ли кто-то слышал звуки нашей схватки. Вряд ли кто-то из слуг решит проведать Ивана. А вот родственники… С ними труднее. Они могли наделать шума прежде, чем прибудет Николай и займётся проблемой.

Часы тикали. Стрелка ползла ужасно медленно. Одна минута, вторая, третья, а Николая не было. Он уже должен находиться в дороге. Сколько ему осталось ехать? Минут десять-пятнадцать?

Я вытянул ноги, попытался расслабиться. Тело по-прежнему болело, голова раскалывалась, и краем глаза я видел тени, что шныряли по комнате. Стоило повернуться, как они пропадали, а потом появлялись опять. Опять галлюцинации мучили меня бессмысленным наваждением, пустотой нелепых образов.

Было интересно, как отнесётся к происшествию семья покойного: жена и два сына. Смирятся ли они со смертью Ивана или захотят ли отомстить? Кто ещё из родни возмутится его гибелью? Всё-таки, Иван Ярославович — не абы кто, а один из влиятельнейших членов семьи.

И всё же родственники в стремлении добиться справедливости вряд ли пойдут дальше нашего совета. Несмотря на наличие полиции, судов, княжеских и общесоюзных следственных органов, знатные семьи предпочитали не выносить сор из избы. Поэтому задуманный мной план и стал возможен. Череда убийств должна стать актом устрашения. Отныне каждый в роду будет знать, что стоит кому-то пойти против нашей ветви, как его неминуемо настигнет кара. И Николай, как глава семейства, должен ясно и чётко донести мысль, что мои действия служат общему благу.

А между тем лужа вокруг разрубленной головы Ивана Ярославовича становилась всё больше и больше, пока не залила всю столешницу и не начала стекать на ковёр.

К дому подъехали машины, из них вышли люди, раздался звонок в дверь, а вскоре в комнату влетели Николай и несколько дружинников в серой униформе, за ними вбежала уже немолодая супруга Ивана и с воплями и рыданиями бросилась к телу мужа, вошёл слуга, открывший мне дверь.

Николай приказал убрать тело, супруга Ивана начала протестовать и настаивать на вызове полиции, на меня сыпались проклятия, но какое мне до них было дело? Я беспрепятственно покинул дом и направился к своей второй цели.

Вскоре я уже был у парадного входа трёхэтажного «стеклянного» дома, в котором находилась квартира Светланы Ярославны. Начальница нашей службы безопасности почему-то предпочитала жить относительно скромно и в уединении. Ни мужа, ни детей у неё в Новгороде не было, ораву слуг не держала. Значит, сделать всё по-тихому, труда не составит.

Её квартира находилась на третьем этаже. Я поднялся и позвонил в звонок. Никто не открыл. Я прислушался — за дверью тишина. Толкнул дверь. Она была не заперта и легко поддалась.

Достав из ножен шашку, я стал обходить комнаты одну за другой. Снова возникло ощущение опасности, словно за каждой дверью меня поджидали враги. Но все четыре комнаты пустовали, было чисто и убрано, и только немытая кружка из-под кофе на столе говорила о том, что квартире недавно были люди. Я сразу почувствовал — что-то не то. Странно всё это выглядело.

Раздавшийся в тишине звонок стационарного телефона заставил вздрогнуть.

Я долго не брал трубку, хотел даже уйти, ведь вряд ли меня касался звонок главе службы безопасности. Но он был столь настойчив, что любопытство пересилило.

— Здравствуйте, Артём, — холодный сухой тон Светланы Ярославны невозможно было не узнать.

— Здравствуйте, — ответил я, понимая, что допустил какой-то промах, и Светлана меня переиграла.

— Приезжай на Садовую пятнадцать. Один. Иначе могут пострадать близкие тебе люди.

Внутри всё похолодело. Это был адрес особняка дяди Гены, где сейчас проживала Ира. Меня действительно переиграли. Непонятно как, но Светлана Ярославна узнала мой план и нанесла удар на опережение. Теперь я снова оказался в её власти, хоть руку мою и не стягивал браслет, нейтрализующий энергию.

— Сейчас буду, — сказал я и положил трубку.

До особняка дяди Гены я долетел по пустым улицам минут за пять, но даже это время показалось вечностью. Ворота открылись, я въехал на территорию.

Перед входом ждали два дружинника в костюмах. Я вошёл. Ещё четверо были в большой гостиной. Мне указали на дверь одной из смежных комнат.

Ворвался туда, не помня себя от волнения и в то же время понимая, что должен сохранять спокойствие, дабы не совершить роковой ошибки.

Светлана сидела во главе вытянутого стола, накрытого белой скатертью. По правую руку от неё сидела Ира. Один мордоворот с шашкой наголо стоял за спиной девушки, два — за спиной Светланы, ещё один — возле двери, в которую я вошёл. Последнего я сразу узнал: это был дружинник Василий, который допрашивал меня с пристрастием и рожу которого мне теперь не забыть никогда.

Ловушка захлопнулась.

Конечно, десять бойцов дружины — для меня не проблема. Скорее всего, получится даже одолеть Светлану Ярославну. Но в их руках была Ира, которая сидела и смотрела на меня жалобным взором, и я не мог так рисоковать.

— Ждёте меня, значит, — проговорил я.

— Сдай оружие, — велела Светлана, — а потом мы поговорим. Понимаю, ты хочешь всех нас убить, но настоятельно советую не делать глупостей.

Я снял ножны и отдал Василию, а затем сел за стол напротив Светланы Ярославны.

— Слушаю вас внимательно, — произнёс я спокойно.

Отправить