Глава 19

Стоял прохладный осенний вечер, сумерки начинали сгущаться. Солнце надёжно забурилось за свинцовые тучи, и на улице уже было довольно мрачно, несмотря на то, что до заката оставалось ещё более часа. Беспокойные волны шумели у покинутого пляжа, мир казался серым, неуютным и пустым.

Я шагал по песку вдоль берега, вглядываясь в горизонт. Застёгнутый ворот куртки и надвинутая на лоб кепка почти не спасали от промозглого ветра, который то и дело заставлял ёжиться и втягивать голову в плечи. Это было то самое место, где несколько месяцев назад мы гуляли с Вероникой и наткнулись на группу молодёжи, решившей, что общественный пляж — их собственность. Осень разогнала отдыхающих, теперь тут не было ни зонтиков, ни шезлонгов, ни оживлённого гомона — мир замер в ожидании первых заморозков.

Позавчера закончился контракт, а сегодня я уже был в посёлке Борисово близ Старой Руссы, откуда мне предстояло попасть в усадьбу Василия Борецкого, минуя Новгород и дороги общего пользования. Ужасно хотелось снова оказаться дома, за три месяца я соскучился по родным краям, но сейчас имелось дело поважнее.

У причала болтались несколько привязанных лодок. Когда я вышел на пирс, вдали показалась чёрная точка. Она быстро приближалась, и вскоре подплыл уже знакомый катер.

Вероника махнула мне рукой. Она тоже утеплилась: на ней были джинсы и приталенная куртка, подчёркивающая её фигуру.

Я прыгнул в катер и скинул баул с вещами.

— Привет, — я поцеловал Веронику в щёку.

— Привет, — девушка ответила тем же. Она выглядела встревожено. Никогда её такой не видел.

— Волнуешься?

— Немного. Готов? — Вероника дала задний ход.

— Готов.

— Таблетки с собой?

— Разумеется.

— Достал всё-таки? А говорил, сложно.

— Оказалось проще, чем думал. «Потерять» полпачки труда не составило.

Вероника развернула катер, и тот, разрезая носом тяжёлые серые волны, помчал в сторону усадьбы.

— Всё подготовила? — спросил я.

— Разумеется. Шмотки в трюм кинь. Оружие — на кровати.

Спустился в трюм, положил баул на пол. На кровати лежали пистолет в кобуре и шашка. Я выдвинул шашку из ножен до середины, клинок в свете лампочки блеснул полированной сталью. Сосредоточенная в руке энергия передалась оружию, и лезвие едва заметно засияло. Я надел под куртку пояс с ножнами и кобуру с пистолетом. Отрегулировал ремешки, на которых висела шашка, чтобы та не мешала движению.

— Порядок, — я вылез из трюма. — Но пистолет вряд ли пригодится.

— Пусть будет, — произнесла Вероника. Она выглядела очень серьёзной. Сегодняшний день должен был решить мою судьбу. Но если план провалится, Веронике тоже не поздоровится.

Катер мчал по волнам, на побережье горели огни посёлков. Ветер продувал насквозь, не спасало даже лобовое стекло.

— Если не получится, возьмёшь меня с собой? — спросила Вероника.

— Мы же договорились.

— Если предашь меня, пожалеешь, — произнесла она голосом, в котором чувствовался скорее страх, нежели угроза.

— Я тебя не брошу. Я обещал.

— Ну мало ли, может, ты свою девку-простолюдинку возьмёшь, а меня оставишь.

— Будешь об Ире так пренебрежительно отзываться, точно оставлю. Я же сказал, поедем все вместе.

— Надеюсь.

— Не дуйся, тебя я тоже люблю, — успокоил я Веронику. — И вообще, у нас всё получится, и никому никуда не придётся уезжать.

Слова мои источали оптимизм, но душу глодали сомнения. Убить Василия Борецкого будет непросто, но это — не самая большая трудность. Справлюсь. А вот то, что произойдёт дальше, зависело уже не от меня. Если тайный приказ встанет на мою сторону, проблем никаких. Тогда объявят, что Василий Борецкий погиб в результате тренировочного поединка, а я расправляюсь с Иваном и Светланой Ярославичами и останусь в Новгороде. Именно такой вариант был обговорён. Я обещал не трогать Тимофея Дуплова, а тот согласился поддержать меня, так что всё упиралось в главу тайного приказа.

Если Дуплов нарушит обещание, мне предстоит бежать не только из княжества, но и из страны, поскольку в этом случае стану преступником, убийцей, которого будут разыскивать на общесоюзном уровне. Поэтому я и разработал план побега. В гараже нашего с Николаем особняка ждала машина, на которой мы с Ирой и Вероникой уедем этой же ночью в Галицко-Волынское княжество. Перебраться через границу с землями, находящимися под контролем ливонцев казалось несложно. Там меня искать никто не станет. А потом можно подумать о новых документах, и о том, как пересечь границу с Литвой и уйти в Европу.

Но я искренне надеялся, что ничего этого не понадобится. Всё-таки моей целью было не стать беглым преступником и лишиться всего, а, наоборот, вернуть своё: наследство, имущество, положение.

Разумеется, Веронике пришлось рассказать про Иру, и она восприняла это на удивление спокойно. Возможно, княжна не считала Иру серьёзной конкуренткой, но судя по некоторым репликам, Веронике всё же не очень нравилось, что я вожусь с какой-то простолюдинкой.

— Вот блин, ну и встряла же я, — пробормотала Вероника. — Зачем ввязалась?

— Чтобы восстановить справедливость, — ответил я.

— Ага. Если меня обвинят в соучастии в убийстве — это пипец, как справедливо.

— В любом деле есть риски.

— Если честно, не думала, что зайдёт так далеко. Вдруг Дуплов нас всех подставит?

— Сама же говорила, что он — пешка. Сделает то, что скажет великий князь.

— Да он мутный какой-то. Никогда мне не нравился. Притворяется добреньким, а на деле — хрен пойми, что у него в голове. Может, сам великим князем хочет стать?

— У него шансов никаких. Он же даже не Борецкий.

— Ну мало ли. Он такой хитрожопый.

— Во время нашей встрече в Пинске ты была настроена более решительно. На попятную идёшь?

— Да никуда я не иду, — возмутилась Вероника. — Если бы пошла, то не повезла бы тебя.

Вцепившись в штурвал, девушка вглядывалась в сгущающиеся сумерки, сквозь которые пробивались лучи фонарей катера. У меня и самого нервы были напряжены, и чем ближе мы подплывали к поместью Борецких, тем тревожнее становилось. Но чтобы нагнетать обстановку, я свои сомнения не озвучивал.

— Всё будет хорошо, — подбодрил я Веронику.

— Тебе-то откуда знать?

— Просто я — такой человек, который всем нужен. От меня невыгодно избавляться, и Дуплов это понимает. Он хочет, чтобы я был на его стороне и на стороне великого князя.

— Надеюсь, — вздохнула Вероника.

Я тоже надеялся, но уверен не был. Ведь кто меня хотел убить три месяца назад? Дуплов. Что если все наши уговоры — лишь хитрый план, чтобы заманить меня в ловушку? Нет никаких гарантий, что это — не так. Основной довод главы тайного приказа заключался в том, что Василий Борецкий связался не с теми людьми и замыслил отделиться от СРК, и такое предательство, якобы, приведёт Новгород к краху. Казалось бы, разумные рассуждения, но откуда мне было знать, можно ли верить словами Дуплова или нет? Пришлось рискнуть и поверить.

Николаю я доверял больше. Он тоже горел желанием расправиться с предателями семьи, и в этом наши интересы совпадали на сто процентов. Теперь Николай знал, что у меня имеются связи в ГСБ, и я дал понять, что ГСБ на данный момент — нам не враги и поддержат наш род, если тот встанет на правильный путь. Кроме Николая на моей стороне были двоюродный брат Валера и Дмитрий Прокофьевич. И пусть они не играли важной роли в семейном деле — всё лучше, чем ничего.

В общем, приходилось полагаться на других людей. Какой бы силой я не владел, один в поле не воин. Только имея серьёзную поддержку тех, кто обладает властью и влиянием, можно было осуществить задуманное. Иначе любой шаг обречён на провал, а любое действие обернётся против меня самого.

Когда на берегу показались огни поместья Борецких, нам навстречу проплыл ещё один катер. Вероника сказала, что этот — сторожевой. С воды территория тоже охранялась, поэтому в случае неудачи мы собирались отступать по суше, затеряться в лесу, а затем пробраться на территорию моей усадьбы.

Мы подплыли к пристани. Вероника вылезла первая и привязала своё транспортное средство.

— Пошли, — сказала она. — Только не отставай. Тут охрана постоянно ходит.

— Охраняется, как военная часть, — я выбрался на пирс, поправил шашку и пошёл за Вероникой, которая быстро зашагала к лестнице, ведущей на пригорок, где располагались два больших особняка и остальные постройки.

— Ха! Точно. Дед — тот ещё параноик, — как-то нервно усмехнулась Вероника.

Нам наперерез шёл охранник в тёмно-зелёной форме дружины Борецких.

— Всё нормально, он со мной, — крикнула Вероника издали и, не обращая больше внимания на охранника, стала подниматься по лестнице.

Слева располагался старинный особняк с башенкой над средней частью, справа — большой современный дом. Впереди виднелись статуя и фонтан, а перед нами простирался огромный сад, поражавший своими масштабами. Уже было темно, и вдоль мощёных дорожек горели фонари, а вокруг клумб — подсветка, что нещадно пожирала мегаватты электричества.

— Кабинет деда вон там, — Вероника показала на главный фасад современного дом, где на втором этаже светились четыре высоких окна.

— Кто-то ещё есть в доме?

— Тётя Анжела, но она — в северном крыле. Слуги, наверное, ещё околачиваются.

— А где охрана?

— Вон видишь тот дом за деревьями? Это дом дружины. Все — там. Тимофей говорит, сегодня тут дежурят два его человека. Если будет много шума, они возьмут ситуацию под контроль.

— Значит, надо постараться не шуметь, — проговорил я, сам не понимая, как такое возможно. Если начнётся драка с применением разных энергий, тут камня на камне не останется.

Сама по себе охрана меня не пугала. Даже если будут стрелять, не страшно: и не из таких передряг выпутывался. Но если прежде придётся сразиться с великим князем, на остальных сил могло не хватить. Когда энергия окажется на исходе, даже один боец с карабином будет представлять для меня серьёзную опасность. И вот тут придётся целиком и полностью положиться на главу тайного приказа. Если он решит убрать меня, после того, как Василий будет убит, у него есть все шансы.

В дом мы попали через застеклённую террасу со стороны озера, затем по коридору добрались до лестницы и тут наткнулись на высокого мужчину в бордовом старомодном пиджаке с позолоченными пуговицами.

— Добрый вечер, Вероника Ростиславовна, — произнёс он с важным видом. — Не знал, что вы здесь. Вы к Василию Степановичу?

— Да, дед у себя? — произнесла Вероника небрежным тоном, как ни в чём не бывало.

— Василий Степанович в своём кабинете. Я предупрежу его о вашем визите. Э… молодой человек…

— Он со мной, — отрезала Вероника. — Не утруждай себя. Мы ненадолго, — она обернулась ко мне. — Пошли.

Мы поднялись по лестнице, я зашагал следом за Вероникой. Дом был большим, и путь мне показался бесконечным. Пока шли, съел таблетку и заранее разогнал свою внутреннюю энергию.

Но вот мы оказались в очередной просторной комнате с диванами и цветами в горшках. Свет тут не горел, и в помещении царил полумрак.

— Кабинет — там, — указала Вероника на дверь. — Я подожду на улице, хорошо?

Ответить я не успел.

— Так, так, так, кто это у нас тут? — двери кабинета распахнулись, и на пороге возникла двухметровая фигура великого князя, почти полностью загородившая свет, идущий из-за его спины. В руке Василий держал спрятанную в ножны шашку, глаза его сияли яркой зловещей синевой. Василий остановился, посмотрел на Веронику, потом — на меня.

— Сговор, значит. Предательство замыслили, — гремел великий князь своим зычным голосом. — А я ведь знал. Что от малолетней шлюхи можно ждать хорошего? Зря я тебя не выгнал взашей в своё время. Папаша за тебя вступился. Небось, и он, паскуда, в сговоре? Все в сговоре?

Я бросил мимолётный взгляд на Веронику: было заметно, как та вся сжалась. Грозный вид Василия даже меня слегка страшил, что уж говорить о его внучке, которая всю жизнь терпела запугивания и угрозы деда.

— А ты, говнюк, значит, по душу мою явился? — Василий уставился на меня.

— Я пришёл, чтобы завершить начатое, — произнёс я. — Я бросаю вам вызов.

— Давно пора с тобой разобраться, — великий князь выхватил шашку, которая издавала лёгкое свечение.

Я тоже обнажил шашку.

Василий двинулся на меня и резко выкинул вперёд кулак, в котором сжимал ножны. Ближайший диван отлетел в сторону, люстра посыпалась с потолка, окна зазвенели битым стеклом. Я выставил левую ладонь ребром — так меня когда-то учили блокировать энергетические волны. Получилось с первого раза. Меня легонько толкнуло, но вся мощь прошла мимо. Вероника вскрикнула и отлетела к стене.

Василий оказался совсем близко, я уклонился от его шашки, парировал, снова парировал, предплечьем блокировал удар ножнами, и выставил ладонь, выпустив внешнюю энергию, сосредоточенную вокруг запястья.

Василий оказался на полу, поднялся перекатом на колено. Я ударил внешней энергией, Василий сделал блокирующее движение, ножны сломались, и он их откинул.

Комната выглядела так, словно тут взорвался снаряд: диваны перевёрнуты, стёкла побиты, картины попадали со стен вместе с кусками штукатурки.

Я выпустил подряд две энергетические волны, одну Василий блокировал и вскочил на ноги. Вторая снесла его, и великий князь влетел в кабинет вместе с обломками двери.

Сосредоточив вокруг кисти как можно больше альфа-энергии, я ударил снова. Василия швырнуло об стену. Кабинет заволокло пылью, но меня это не остановило. Ещё одна невидимая волна — и в стене кабинета образовалась дыра, ведущая на улицу.

Вбежав в кабинет, я огляделся по сторонам — никого. Значит, великого князя тоже вынесло вон. Ну теперь он покойник. Даже не думал, что схватка окажется настолько лёгкой. Не желая терять времени даром я сосредоточил побольше силы в ногах и выскочил через дыру в стене. Приземлился на асфальтированную дорожку, оглянулся в одну стороны, в другую. Не знаю, как Василий так быстро оправился, но стоял передо мной.

В следующий момент я получил удар такой силы, что в глазах потемнело. Я обнаружил себя лежащим на асфальте. Попытался подняться. Не успел. Как битой по голове дало. Вокруг оказались какие-то кусты. Значит, отшвырнуло ещё дальше.

Кусты-то меня и спасли, скрыв на время от глаз Василия. Я поднялся, парировал следующую энергетическую волну и ринулся на врага.

Удар моей шашки Василий принял на лезвие своей, сделал кручёное движение, и моя шашка чуть не вылетела из руки. Клинок старика просвистел над моей головой — я еле успел пригнуться, но тут же получил ногой в грудь и едва не упал, отступив на два шага.

Василий нанёс несколько размашистых ударов шашкой — я уклонялся и отступал. Два раза блокировал. Второй раз замешкался и снова ощутил энергетическую волну, которая сбила меня с ног.

Великий князь оказался рядом, клинок сверкнул в темноте, взметнувшись надо мной, и в голове молнией мелькнула мысль, что зря я затеял эту авантюру.

В последний миг я всё же откатился в сторону, и шашка Василия вонзилась в землю. Я поднялся и выпустил энергетическую волну. Василий парировал её встречной волной и замахнулся шашкой. Я — тоже. Мой клинок попал Василию по ключице, а его клинок рубанул меня по шее. Но мы оба обладали слишком сильной защитой. Снова замахнулись одновременно. Я пригнул голову, Василий промахнулся, а я чиркнул его по животу и с помощью энергетической волны заставил старика отступить.

На доли секунды Василий оказался дезориентированным. Я подскочил и наотмашь рубанул его по шее. Василий издал утробный рык, полный боли, и вставил вперёд левую ладонь. Я полоснул клинком по его предплечью и стопой двинул в живот.

Думал, Василий опять дезориентирован, но в следующий миг я получил удар такой силы, что перехватило дыхание и, казалось, хрустнули рёбра. Инстинктивно выпустил ответную энергетическую волну.

Перед глазами мелькнул лезвие, я поставил предплечье — руку обожгло болью. Почти без замаха я рубанул в ответ. Шашка вонзилась во что-то мягкое, Василий вскрикнул и пошатнулся. Я ударил снова, но на этот раз мой клинок был отбит.

Старик тяжело дышал, по его пиджаку струилась кровь — его кровь. На мне же пока не было ни единого пореза. Василий из последних сил парировал несколько моих ударов, пока опять не получил ногой в живот. Он отошёл и тут же ринулся на меня, замахнулся, я — тоже. Рука великого князя, сжимавшая шашку, упала на землю. Клинок легко срезал её, и кровь обрызгала моё лицо. Теперь осталось только добить.

Но не успел я размахнуться, как получил ещё один удар в грудь, от которого перехватило дыхание. Удар был несильный, но я не ожидал такого от еле живого противника, лишившегося руки, и потому не удержался и оказался на земле.

Подняться на этот раз мне ничто не помешало. Василий стоял, стиснув зубы, и зажимал левой рукой культю, чтобы из той не хлестала кровь. Увидев, что я опять на ногах, Василий выставил вперёд оставшуюся ладонь и издал дикий вопль, в который собрал всю ярость, ненависть и боль. Но удара не последовало, силы его иссякли. Я рубанул по диагонали, шашка застряла в ключице великого князя, и тот опустился на колени. Старик истекал кровью, но жизнь ещё теплилась в нём, как теплилась и злоба, с которой он глядел на меня своим затухающим взглядом.

— Прекратить! — раздался за спиной женский крик.

Я обернулся. Позади стояла худая женщина средних лет, одетая в чёрные брюки и водолазку, и держала наготове шашку. А со стороны дома дружины к нам уже неслась группа людей в зелёной форме и с оружием в руках.

— Брось оружие! — гневно воскликнула женщина. — Тебе конец!

Ну раз конец, так конец. Я вытащил шашку из тела старого князя, короткий замах — и голова его слетела с плеч. Я повернулся, глядя, то на женщину, то на группу вооружённых дружинников, что были уже совсем близко.

— Подонок! Тебе не уйти живым, — сжимая шашку, женщина направилась ко мне.

— Бросить оружие! — крикнул один из подбежавших дружинников.

Они стали обходить нас полукругом и целясь в меня то ли из штурмовых винтовок, то ли из карабинов. Их было человек десять, не меньше. Да ещё эта баба с шашкой. Слишком много сейчас для меня. Силы остались, но вряд ли их хватит на такую ораву.

— Что ждёте? — крикнула женщина, тыча в меня шашкой. — Стреляйте! Он убил великого князя.

— Стойте! Не стрелять! — послышалось с другой стороны. К нам бежала Вероника размахивая руками. — Опустить оружие, это приказ!

«Вот же дура, — подумал я. — Нет, чтобы свинтить отсюда поскорее, пока её никто не застукал, а она…»

Но теперь нам обоим бежать было поздно.

Отправить