Глава 2

Комната без окон. Стол. Четыре круглые светодиодные лампы на стерильном белом потолке.

Я сидел за столом, а рядом стоял высокий мужчина в костюме. Его круглая голова с оттопыренными ушами и покатыми лбом была подстрижена ёжиком, подбородок зарос щетиной. Мужчина скрестил руки на груди и угрожающе сверлил меня взглядом, который не предвещал ничего хорошего.

Напротив сидела Светлана Ярославна. Она смотрела на меня, словно на нашкодившего ученика, и стращала всяческими неприятностями. Мужика она называла Васей, он был кем-то вроде палача, который должен устроить мне «весёлую жизнь» в ближайшие дни.

По телу разливалась слабость, как после длительной голодовки. Проклятый нейтрализатор не позволял энергии циркулировать и негативно влиял на общее самочувствие. Не знаю, как эта штука работала, но нахождение её на запястье создавало ужасный дискомфорт. По прибытии на щиколотке застегнули ещё один браслет, и теперь меня сдерживали два нейтрализатора, хотя и одного хватало за глаза. Перестраховались, гады.

Боль в голове усилилась. В висок и затылок, словно кололи шилом. Хотелось закрыть глаза и уснуть, но мне не давали. Положение моё усугублялось ощущением беспомощности. Я находился в полной власти у этих двоих, и они могли сделать со мной всё, что заблагорассудится.

Место моего пребывания было окутано тайной. Когда сел в машину, завязали глаза. Повязку сняли только в этом непонятном помещении, где сразу же принялись допрашивать. Одним словом, родня устроила сюрприз. Никогда бы не подумал, что подозрения их столь серьёзны и что СБ рода возьмётся меня истязать. Угроза подкралась с самой неожиданной стороны.

— И как же так получается? — рассуждала Светлана Ярославна. — В пятницу у тебя была тайная встреча в Старой Руссе, в воскресенье вечером ты уезжаешь на всю ночь из поместья, а в понедельник происходит облава УВР. Странное совпадение, не находишь? Что же ты задумал? На кого работаешь? С кем встречался в прошлую пятницу?

— Я всё сказал, — ответил я. — Я не работаю с УВР.

— Твоя легенда выглядит сомнительной, — сказала Светлана Ярославна. — Ты не выйдешь отсюда, пока я не получу ответы. А ответы я получу — будь уверен. Вася умеет развязать язык несговорчивым.

Я обернулся на Васю, а на его каменной физиономии даже мускул не дёрнулся. Глядя на эту рожу, можно было не сомневаться в словах моей двоюродной тётки.

— Ты пожалеешь, — я посмотрел ей в глаза, мужественно сдерживая холодный безжалостный взгляд главы СБ. — Как ты смеешь со мной так обращаться?

Угрожать вздумал? — прямая складка рта тёти подёрнулась лёгкой скептической улыбкой. — Не мал со старшими таким тоном разговаривать? Говори! На кого работаешь? — Светлана Ярославна резко переключилась на прежнюю тему. Я аж вздрогнул от неожиданности. Умела же она людей пугать. В её присутствии любому станет неуютно.

— Я ни на кого не работаю, — ответил я. — Я всё рассказал, как есть, больше добавить нечего.

— Под дурочка, значит, будешь косить? Понимаю… Но ничего не выйдет. Я таких, как ты, насквозь вижу. После общения с Васей заговоришь иначе.

Мои глаза невольно покосились на массивную фигуру палача, стоящую рядом. Вася действительно производил крайне неприятное впечатление. Так и виделось, что он сейчас достанет пыточные инструменты, разложит на столе и начнёт процедуры. А я с досадой думал о том, насколько беззащитен перед ним и той болью, что снова ждала меня, раскрыв объятия, словно верная любовница.

Это одновременно и пугало и злило. «Ну сволочи! Я вам покажу кузькину мать, когда выберусь отсюда. А я выберусь. Думаете, со мной можно что угодно безнаказанно творить?» — угрожал я им в мыслях. Но тётка и Вася моих угроз не слышали, а если бы и слышали, то только посмеялись бы над ними.

— За тебя никто не заступится, — продолжала давить Светлана Ярославна. — Пока ни скажешь правду, отсюда не выйдешь. Советую всё рассказать как можно скорее. Думаешь, ты что-то из себя представляешь? Быть членом рода надо заслужить, а мы пока в тебе видим лишь предателя, крысу, от которой надо поскорее избавиться. Так вот постарайся нас убедить в обратном.

Я промолчал. Хотелось послать тётку на хрен, но что изменят слова? Слова не имеют силы, и я не имею силы, а эти двое имеют и силу, и власть надо мной.

— Есть много способов заставить человека говорить, — продолжала Светлана Ярославна. — В большинстве из них даже не нужно проливать кровь. Что если три дня ты не будешь ни есть, ни спать? Думаешь, выдержишь? На третий день твоё сознание начнёт путаться, а с языка сорвётся самое сокровенное, о чём в здравом уме ты даже сам себе не признаешься. А что насчёт родни? Нет, я не про нас. Про твою бывшую родню. Может, и они замешаны в твоих грязных делишках? Как думаешь, они окажутся сговорчивее? Твоя приёмная мать, сводный брат, сестра, в конце концов. С Ириной Тарасовой у тебя близкие отношения. Она в курсе, чем ты занимаешься? Может быть, вы заодно? Придётся выяснить.

У меня внутри кипела злость до хруста в сжатых зубах. Хотелось убить этих двоих, и я поклялся, что если они причинят вред маме, Косте и, особенно, Ире, выберусь отсюда, чего бы это ни стоило, и зарежу и тётку, и дядю, который со своим сынком причастен к моему похищению, а если понадобится, то и всю верхушку рода. С того света вернусь, но то, что они сделают, безнаказанным не оставлю.

— Злишься да? — спросила Светлана Ярославна неожиданно миролюбиво. — Не стоит, право. Это работа ведь моя — защищать род от внутренних и внешних врагов. Я не питаю к тебе ненависти. Жаль, что мы с тобой оказались по разные стороны этого стола, но ты сам виноват. Ты что-то скрываешь, а я всего лишь хочу выяснить, что именно. Можешь облегчить свою участь, если честно всё расскажешь прямо сейчас, — она сделала паузу, выжидая моего ответа, но я молчал, и тогда тётушка продолжила прежним строгим тоном. — Если думаешь, что можно проворачивать собственные дела за нашими спинами, ты глубоко заблуждаешься, а если полагаешь, что можешь безнаказанно вредить семье, ошибаешься втройне, — тётя поднялась со стула. — Вася, предоставляю его тебе. Только пока не усердствуй сильно. Надеюсь благоразумие у этого молодого человека возобладает над упрямством. Но если нет, тогда разговор будет серьёзнее.

Допрос продолжался недолго. Вася немного меня постращал, а затем отвёл в соседнее помещение тоже без окон. Комната оказалась меньше допросной раза в два. В одном углу стояла кровать, в другом — унитаз. Больше здесь не было ничего.

Оставшись наедине с самим собой, первым делом я осмотрел замок нейтрализатора. Он открывался плоским ключом, который вставлялся в прорезь в боковой части. Как вскрыть его иначе, мыслей не было. Попытался разбить браслет, но тот оказался слишком прочным.

Вскоре пришло ясное осознание, что потуги не имеют смысла, и я обессиленный шлёпнулся на жёсткий матрас. Отчаяние овладело мной. Прежде я успокаивал себя тем, что когда выберусь отсюда, тётка, палач Вася и все остальные ответят за свои действия, но надежда оказаться на свободе таяла, как снег под весенним солнцем, обнажая грязь моей внутренней боли, негодования и отчаяния.

Меня подозревали в сотрудничестве с УВР, желали получить подтверждение этому. Получат — убьют. Не получат… исход, скорее всего, будет таким же. А Николаю и дяде Гене скажут, что я — гнусный предатель, который подставил семью. И кто станет добиваться справедливости? Да никто! Сгину в безвестности оболганный и проклятый всеми.

Возможно, если расскажу про Оболенскую и ГСБ, мне поверят. Вот только вряд ли что-то поменяется. ГСБ, УВР — для рода нет разницы, и я, в любом случае, окажусь предателем в их глазах. Значит, остаётся одно: до конца придерживаться собственной версии. В пятницу ездил беседовать с учёным, который на встречу не явился, а в воскресенье ночевал у знакомой по известному адресу. Если будут спрашивать Иру, она тоже ничего не скажет, кроме того, что я искал информацию о серых зонах и обитающих там существах. Про ГСБ она не знала. Могло ли сыграть против меня то, что поведает Ира? Да всё могло обернуться против меня. Но могло и помочь: в конце концов, информация эта не касается безопасности рода, а причины, по которым я её скрыл, вполне очевидны.

Но как обстоятельства сложатся на самом деле, оставалось только гадать.

Свет погас. Изнурённый сегодняшними приключениями и головной болью, я закрыл глаза, надеясь, что сон освежит разум, и что хотя бы в сон получится сбежать от этой ужасной действительности. Но едва дрёма накинула на меня сети, как раздался резкий пронзительный вой и вновь зажёгся свет. Я вскочил, озираясь. Вой рвался из динамика над дверью. Цель его была в том, чтобы не дать мне уснуть этой ночью и свести с ума. Пытки начались.

* * *

Светлана Ярославна сидела в салоне своего лимузина, который вёз её домой. Был глубокий вечер, на улице стемнело. С Артёмом пришлось повозиться. Парень что-то скрывал, но был он упёртый, как баран, и просто так ничего выкладывать не собирался. Светлана надеялась, что Василий развяжет ему язык, хотя и велела действовать пока лишь психологическими методами. Физические в данном случае — не лучший вариант. Они — на крайний случай.

Светлана хорошо разбиралась в таких вещах ещё со времён войны. Всем известно, что драть ногти и ломать кости можно только простолюдинам. Когда речь идёт об аристократах, методы в первую очередь надо использовать «благородные».

Светлана была одной из немногих женщин в роду, которая участвовала в скандинавском конфликте в рядах объединённой дружины великого князя, куда вошло несколько малых дружин. Тогда ей только двадцать семь исполнилось — совсем молодая была. После того, как распался первый её брак, заключённый с одним из новгородских князей, Светлана вернулась в свою семью и служила в боевой дружине, а после войны — два года в СБ.

Потом был второй брак — с князем из Полоцка. И снова не сложилась семейная жизнь. Супруг скончался четыре года назад, а Светлана вместо того, чтобы, как часто принято в таких случаях, остаться в семье покойного мужа, опять вернулась в Новгород, оставив в Полоцке единственного сына.

Здесь были её дом, земля и родовое дело, за которой Светлана переживала всей душой. Семья мужа так и не стала для неё родной, она туда не вписалась, не нашла там себя. Зато тут знала, куда применить свои таланты. И применяла. Уже четыре года Светлана жила только службой. Работа в СБ и безопасность рода для неё были всем. И как человек, преданный до глубины души своему делу, она жаловала лишь тех, кто мыслит подобным образом, и ненавидела таких, у кого в приоритете нажива и личные амбиции, что по мнению Светланы, никогда до хорошего не доводило.

Василий Пахомов — сотрудник, занимающийся в настоящий момент допросом Артёма — относился к первой категории. Он являлся одним из «вторых» детей Владимира Святославовича — дяди Светланы. Василий имел лишь зачатки энергии, как это бывает у «вторых», пару лет он воевал в качестве наёмника, а потом служил в СБ, доказав свою верность. Ничего, кроме как воевать и вытягивать информацию, Василий не умел, но иногда нужны и такие люди.

Артём же явно не относился к первой категории — парень был себе на уме. Относится ли ко второй, Светлана Ярославна пока понять не могла. Но, если это так, если он связался с УВР, то без сомнения, подобный человек не достоин жить на этом свете. Поэтому она и хотела разобраться в ситуации.

Зазвонил смарт, Светлана посмотрела и экран и удивилась. Звонка от Тимофея Дуплова она ждала сейчас меньше всего.

— Добрый вечер, Тимофей Трофимович, — произнесла она своим обычным деловым тоном, — по какому вопросу?

— Да вот решил позвонить, узнать, как дела, — Тимофея говорил дружелюбно и радушно. — Как там ваш новоиспечённый родственник поживает? Вы уже занялись им?

Тимофей производил впечатление эдакого добряка с широкой душой, но этой ролью, которую он играл с с завидными упорством и виртуозностью, обманываться не стоило: начальник тайного приказа был той ещё сволочью. Вся его верность великому князю строилась лишь на возможности поживиться — как раз то качество, которое Светлана больше всего презирала в людях. Но как бы она ни относилась к Тимофею, порой с ним приходилось сотрудничать. Сейчас выдался как раз такой случай, ведь именно Тимофей надоумил Светлану проверить Артёма.

— Парень у нас, — кратко ответила Светлана Ярославна. — Ведём допрос.

— Есть какие-то подвижки? Прошу прощения, что так прямо спрашиваю, но сами понимаете: дело касается всех. Всерьёз под нас копают, Светлана Ярославна. Пока только под вашу семью, но придёт время, и до других доберутся.

— Работаем. Как будут новости, я вам сообщу.

— Очень хорошо. Но если у вас ничего не получится, не обессудьте, но мы займёмся сами. Три дня. Три дня даю вам.

— Об этом уговора не было.

— Ну как же? Надо же понимать? — с дружелюбным упрёком в голосе произнёс Тимофей. — Это ведь речь идёт не только о безопасности Востряковых. Под угрозой безопасность княжества, а это — моя обязанность, не обессудьте. Да и кто вам наводку дал, а? Могу же я рассчитывать на ответную услугу? Так что через три дня передайте, пожалуйста, подозреваемого нам.

— Если парень окажется невиновен, я его отпущу. В ином случае, через три дня он — ваш, — сухо проговорила Светлана.

Эмоций она не выказала, но требование Тимофея возмутили её. Светлана Ярославна не желала выдавать Артёма. Она понимала, что у великого князя к Артёму — личные счёты. Если парень виноват, разумеется, он должен поплатиться за предательство семьи, но если нет, его следует освободить. Вот только с тайным приказом спорить — себе дороже. Это Светлана тоже прекрасно понимала.

Пока же Артём находится в подвале, следует раскрутить его по полной. Надо обыскать дом и квартиру, допросить родственников и хорошенько надавить на него самого. Прежде чем отдать его тайному приказу, Светлана хотела узнать правду.

* * *

Ветер носил взад-вперёд серые облака пыли, но я почему-то его не чувствовал. Быть может, потому что пустыня вокруг только мерещилась. Высокий мужик Вася с оттопыренными ушами и щетинистым подбородком расхаживал взад-вперёд передо мной. Эх, как здорово было бы, если б он оказался всего лишь галлюцинацией! Но нет же! Именно он тут был настоящим.

Под его ботинками скрипел песок. Хотя как песок мог скрипеть, если в помещении пол покрывала кафельная плитка? Эти две вещи не стыковались. Третьи сутки без сна сильно повлияли на мой мозг. Боль сидела в башке стальной колючкой, царапая стенки черепной коробки. Появились голоса, которые сегодня стали ещё громче. Лица троих человек, которые попеременно допрашивали меня, слились в одно.

Вчера тут бродили призраки, наполняя допросную ненужной суетой, а сегодня стены исчезли, и вокруг оказалась серая пустыня. Вася не замечал перемен, для него комната оставалась комнатой. Понятное дело, ему-то хорошо, ему не мешает спать по ночам сводящий с ума вой из динамика. Как же я завидовал сейчас этому уроду!

— Долго будем в молчанку играть? — Вася опёрся обеими руками на стол и уставился на меня. — Хуже ведь будет. Я добрый с тобой. Светлана Ярославна не велела тебя калечить. А вот в тайном приказе церемониться на станут. В общем, выбирай: либо мне рассказываешь по-хорошему, либо в тайном приказе информацию из тебя клещами будут тащить.

— Не нравится мне это место, — пробормотал я заплетающимся языком. — Эта комната меняется постоянно. Нельзя так долго морить бессонницей людей. Иначе я… — я не договорил, опустил подбородок на грудь, глаза слипались, сон окутывал мой измученный разум.

Две пощёчины быстро вернули в реальность.

— Не спать! — рявкнул Василий. — Будешь спать, когда я разрешу. Понял?

Снова пощёчина. Я уставился на Васю, а тот стоял передо мной, скрестив руки на груди, и сверлил недовольным взглядом.

— Я тебе сказал, — проговорил я.

— Что значит эта запись на смарте? Почему ты записывал личную беседу с Николаем Эдуардовичем? Кто приказал? Говори! — небритое лицо Василия снова приблизилось ко мне.

Ну конечно! Они нашли запись. Она так и осталась на моём смарте. Более надёжного места для хранения не придумал, а удалять не хотелось. Я пару раз переслушивал объяснения Николая, пока пытался вникнуть в семейный бизнес.

— Чтобы запомнить, — я запрокинул голову и уставился в небо, которое превратилось в белый стерильный потолок с четырьмя светодиодными лампами. — Я говорил, — последнее я произнёс почти шёпотом, — я всё говорил.

— Зачем ты искал информацию о серой зоне? Мы всё знаем. Не отпирайся. Твоя сводная сестра рассказала многое.

— Если её хоть пальцем тронешь, тебе не жить, — я посмотрел на расплывающееся перед глазами лицо Василия. — Думаешь, я тут навсегда? Вы меня не удержите.

— Ничего с ней не случится, если ты будешь с нами сотрудничать. Сколько тебе объяснять? Или по-хорошему не доходит?

— Дай поспать. Всё расскажу, — мои глаза начали слипаться вновь, но щёки опять обожгли удары широких ладоней палача.

— Повторяю вопрос. Зачем ты искал информацию о серой зоне?

Я усмехнулся. Почему-то вся эта ситуация стала казаться ужасно забавной.

— Потому что я их вижу, — произнёс я. — Вон они, на горизонте, идут куда-то.

— Не морочь мне голову.

— Не, я тебе не морочу голову. Ты просто не видишь, а я не сплю — я вижу. Не знаю, куда ты меня притащил, но тут вокруг один песок. И существа… Что они такое? Это я должен задавать вопросы. Что от меня скрывают? Те двое с фиолетовыми глазами… почему они не ответили? Я такой же, как они. Говоришь, не было? А я видел. Ты врёшь и тётка врёт, и тот второй врёт. Я видел их. Я знаю, когда глюки, а когда — нет.

Я осёкся, сообразив, что несу какую-то околесицу. Надо держаться, надо молчать, ведь если проговорюсь — тогда конец. Василий глубокомысленно хмыкнул и, вздохнув, почесал свой мясистый нос. Он постоянно так делал, и движение это настолько раздражало, что я опустил взгляд, только чтобы не видеть. Интересно, какие мысли в голове этого бугая? Он разочарован? Зол, что не получается меня расколоть? Может, ему вообще плевать?

Я закрыл глаза. На этот раз меня разбудили, тормоша за плечо.

Передо мной были двое. Они схватили меня под руки и повели, но не в комнату с кроватью, а по лестнице наверх.

Вышли из здания и оказались на какой-то закрытой территории, освещённой фонарями. Было темно. Свежий воздух приятно холодил лицо. Перед входом стоял синий грузовой микроавтобус.

Нейтрализаторы сменили. Вначале — на руке, потом — на ноге. На глаза надели повязку, на запястья — наручники (как будто нейтрализаторов было мало), затолкали внутрь фургона. Посадили на сиденье. Судя по голосам, те двое, что вывели меня, расположились напротив, ещё двое — на передних местах. Машина тронулась с места.

И вдруг я почувствовал странную вещь. В теле как будто вновь появилась энергия. Вначале подумал, что лишь кажется, но нет, она циркулировала всё активнее и активнее, словно на мне и не было никаких нейтрализаторов. Голова дико болела, но стали появляться силы, и я уже не чувствовал себя так, словно вот-вот упаду в обморок.

Я не мог понять, что случилось, и почему нейтрализаторы, которые не блокируют энергию, но факт оставался фактом: в теле вновь чувствовалась сила.

Кажется, удача повернулась ко мне лицом, дав шанс спасти собственную шкуру. Дальнейшее зависело только от меня.

Отправить