БОРИС КАТОРГИН

Времена тогда, после развала СССР, были тяжелые – почти на десятилетие прекратился госзаказ. Сотрудницы встречали его каждое утро вопросом: «Когда денюжки дадите? Детей кормить нечем».

– Решил, что, раз нет заказов внутри страны, надо искать за рубежом, – рассказывает Борис Иванович. – Побывал и у Ельцина, и у Черномырдина: «Либо вы выпустите нас на внешний рынок, либо придется фирму закрывать». И получил разрешение на участие в конкурсе на создание двигателя для американцев. США в свое время сделали ставку на многоразовые корабли «шаттлы» (космический челнок). Руководящим людям за океаном внушили, что это будет дешевле. Оказалось, дороже и неудобно. Но осознали они это только спустя 10 лет, испугавшись, что другие страны начнут опережать их по количеству пусков. Им срочно понадобились одноразовые ракеты с одноразовыми двигателями. Этот двигатель (РД-180) для американцев тогда создали мы. Договор заключали долго – юридическая часть была раз в десять толще технической. Контракт растянулся на 20 лет, мы поставили за океан более 100 двигателей на миллиард долларов. А в России за достижения на внешнем рынке получили Госпремию.

«В 1997 году американцы думали, что закупят наши двигатели, а потом сами будут их производить. Но прошло 20 лет, а они продолжали их закупать, не сумев повторить», – говорит академик Борис Каторгин.

Борис Каторгин: Пытались. Заявили, что воспроизведут наши технологии через 4 года. Я возразил, что им потребуется 10 лет и несколько миллиардов долларов. Потом признали, что надо 6 лет. Потом оказалось, что 8, затем 10… Прошло 20 лет, а они так ничего и не смогли сделать, хотя принцип жидкостных ракетных двигателей известен давно. Но тут дело в конструктивных решениях. Только один пример – по нашей технологии камеру сгорания мы делаем 3–4 месяца, а в США – год с лишним.

– И все эти годы американские конгрессмены давили на своих промышленников, чтобы они отказались от наших услуг. И добились. В 2021 году Штаты закупили последние шесть РД-180. Пошли путем создания двигателей, которые значительно уступают нашим, зато свои, американские.

– Именно так учил нас главный конструктор космических систем академик Глушко – делать на пределе возможного и непременно на голову выше среднемирового уровня. В 70-х мы научились создавать очень мощные камеры сгорания, где за секунду сгорает 2,5 тонны топлива (кислород и керосин) и развивается тяга примерно 800 тонн (вес, который ракета способна вывести на орбиту). На базе этой выдающейся камеры, равной которой в мире не создано по сей день, мы и сделали лучшие двигатели.

– Просто работал за чертежной доской. Мой первый руководитель Г. Н. Лист говорил: «Не знаешь, что делать, – рисуй варианты». Я рисовал, пока не выкристаллизовывалось решение. Но вообще-то работал коллектив.

– С супругой Тамарой я прожил 60 лет, ее не стало в 2021 году. Познакомились на вечере выпускников нашей школы в Солнечногорске. Сначала нам дали комнату в коммуналке в подмосковных Химках, затем была «двушка». Когда стал ведущим конструктором, получил на семью «трешку».

– Бегал в лесочке рядом с домом. Я мастер спорта по самбо – увлекся во время учебы в Бауманке. Когда пришел на предприятие, организовал секцию для ребят. Среди моих воспитанников – полковники МВД, КГБ. На 70-летие мне подарили ружье, но я ни разу не охотился. Ни в зайца, ни в лося не смог бы выстрелить.

– Из тех, кого знаю, никто из России не уехал. Трудятся. Еще нас удивят. Да и мы, старые кадры, пытаемся шевелить мозгами. Недавно передали на самый верх предложения по ракетной отрасли. Думаю, в ближайшее время это даст о себе знать. В будущее смотрю с оптимизмом.

Родился Каторгин в подмосковном Солнечногорске в семье потомственного крестьянина. В школе был круглым отличником, в Бауманке тоже. «Не сказать, чтобы мне это тяжело давалось. По окончании института меня даже оставили там преподавать, – признается ученый. – Но я через несколько месяцев попросился на предприятие. Мне нужно было что-то создавать. Так и стал ракетчиком. Сам себе удивляюсь».

Младший сын академика Илья вспоминает, как отец каждое утро будил его и брата на зарядку.

«Упражнения и сегодня для него обязательный пункт программы, хотя они и стали полегче. Не пропускает он и ежедневную прогулку, – говорит он. – Врезалось в память, как папа в 1989–1991 годах из-за занятости дома почти не появлялся. А еще меня поражает, насколько он терпелив с людьми. Я бы уже накричал, а он спокойно объясняет. И если в его силах помочь человеку, обязательно это сделает».