Книга: Русская елочная игрушка. Козули, космонавты и бонбоньерки в истории самого любимого праздника
Назад: Глава 2. Елка и елочные игрушки до революции
Дальше: Глава 4. История ХХ века в отражении стеклянного шарика
Глава 3. Советская елка
Возвращение елки. Елка и игрушки до Великой Отечественной войны
Елку спасло послание кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Павла Петровича Постышева, опубликованное в газете «Правда» 28 декабря 1935 года. «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку», — решительно предлагал Постышев. По его мнению, елки надо было устроить везде: в школах, во дворцах пионеров, в детских домах, в колхозах. В том же номере газеты писали, что елочные игрушки купить почти невозможно — в магазинах ничего нет. И уже через 2 дня в «Правде» красовалась фотография, на которой дети разглядывают елку в витрине «Детского мира». Так быстро елку реабилитировали, и из рождественской она превратилась в новогоднюю, или советскую.
Разрешена и даже рекомендована елка, и везде, повсюду — елочный энтузиазм, елочная вакханалия. В срочном, срочнейшем порядке мастерятся украшения, в «Детском мире» за ними густые очереди, в магазинных витринах сверкают отлично убранные елки, повсюду веселые разговоры на соответствующие темы — прекрасно! (Н. Ю. Устрялов. «Дневник», 1935).
Рождественская елка осваивалась в русской культуре постепенно и была поначалу больше данью моде, ее ставили те, кто хотел показать — мы знаем, что принято в высших кругах. Новогоднюю елку «спустили» на всех сразу:
Да, да, все поражались: то елка считалась рождественской, ее запрещали, высмеивали в печати, а тут, здрасте-пожалуйста, повернули на 180°. В «Крокодиле» Постышев был изображен в виде улыбающегося Деда Мороза с елкой, увешанной игрушками, на плече (С. М. Голицын. «Записки уцелевшего. Роман в жанре семейной хроники», 1980-1989).
После заметки в «Правде» по всей России начали срочно организовывать елки. В Екатеринбурге (в 1936 году город назывался Свердловск) 31 декабря опубликовали постановление ЦК ВЛКСМ «о проведении вечеров учащихся, посвященных встрече нового 1936 года». В постановлении говорилось, что «вечера, посвященные встрече нового года, должны пройти весело и организованно из самодеятельности самих учащихся».
В Баку в первый день школьных каникул состоялся общегородской детский карнавал. Две тысячи участников надели костюмы народов СССР, краснофлотцев, парашютистов, летчиков.
Естественно, новой елке понадобились новые игрушки — теперь это было официальное, идеологически правильное производство. Аэростаты вместо ангелов, красная пятиконечная звезда вместо Вифлеемской. Из чего же делали игрушки и какими они были?
В тридцатые популярностью пользовались монтажные игрушки, которые состояли из нескольких частей, чаще всего — из нескольких стеклянных трубочек, похожих на большой стеклярус, и бусин. В 1935 году на Тушинском аэродроме провели парад с участием трех дирижаблей. Как следствие, появились елочные украшения — дирижабли, а заодно парашютисты и самолеты.
До революции игрушки на елке пересказывали евангельский сюжет: верхушка — Вифлеемская звезда, крестовина — распятие, яблоки — райские плоды. Новая эпоха принесла новые порядки: отныне по елочным игрушкам можно было наблюдать за историей страны и официальной модой.
Монтажная игрушка — снежинка. 1930-1950-е гг.
ГАУК НСО «НГКМ»
Крайне редко можно встретить параллели с дореволюционным Рождеством, как в песне на слова Самуила Яковлевича Маршака:
Заалеет на рассвете
Самоцветная звезда,
И тогда мы с вами встретим
Год счастливого труда.
(С. Я. Маршак. «Новый год», 1959)
Как правило, звезда на советской елке не имеет никакого отношения к Рождеству — это либо символ победы коммунизма или Красной армии, либо космический объект.
Советское украшение для верхушки елки в виде красной звезды.
VPales / Shutterstock
На иллюстрации 1936 года в газете-приложении к областной калужской газете «Коммуна» изображена большая нарядная елка, увенчанная пятиконечной звездой, а на ветках видны конфеты, шарики, флажки, фигурки животных и парашютисты. Парашютисты, кстати, долго оставались одними из самых распространенных украшений — ведь их можно было сделать из любой легкой игрушки, привязав к ней парашют из ниток и кусочка ткани. Под елкой на картинке водят хоровод дети, поросята и Дед Мороз. Похожая иллюстрация В. Малаховского помещена на обложке журнала «Чиж», и любопытно, что среди персонажей вокруг елки можно заметить волхвов.
Обложка журнала «Чиж». 1936 г.
Российская национальная библиотека
Вернемся к материалам. Иногда даже на производстве украшения делали из подручных средств: Московский электроламповый завод делал игрушки на основе лампочек со срезанным цоколем, которые расписывали красками, и получались симпатичные украшения.
Одним из самых дешевых и удобных материалов оставалась вата — из нее формировали туловище игрушки, лицо лепили из воска или папье-маше, а после покрывали клейстером, чтобы игрушка не загорелась. Были популярными фигурки лыжников, пионеров и полярников. Выпускали много игрушек в виде фруктов, младенцев в одеялках и животных. Ватные украшения производили артели «Культпром», «Детская игрушка», «Елочная игрушка», артель имени Шаумяна, фабрики «Гигровата», ИЗО Парка Горького. Каждый год проводили конкурсы, на которых из представленных фабриками образцов выбирали самые удачные игрушки. Ватные игрушки продержались до 1960-х годов, тогда их сменили украшения из более долговечных материалов.
В 1936 году в СССР запустили производство стеклянных елочных украшений — так началась история тех самых игрушек, которые мы помним по собственному детству и бережно храним. В «Прейскуранте отпускных цен на елочные украшения» 1938 года среди стеклянных игрушек есть стратостат, пионерский горн, люстра, моторная лодка, парашют. Отдельно перечислены стеклянные шары всех видов: расписные шары, шары с серпом и молотом, шары-прожекторы. На шарах изображали героев сказок, зимние сюжеты. Были и шары с портретами Ленина, Сталина и членов Политбюро, но такие игрушки стоили значительно дороже остальных, и они не стали массовыми. А вот стеклянных фруктов и овощей выпускали много и по вполне доступным ценам, поэтому их в прейскурантах всегда было достаточно.
Елочное украшение из ваты. 1930-е гг.
© Анатолий Матвейчук / Фотобанк Лори
По-прежнему производили картонажи, которых тоже коснулись новые веяния. Например, в том же прейскуранте предлагают картонажный наган и пограничника с собакой.
Снова появились стеклянные бусы, мишура и игрушки из нее — звезды, кометы, снежинки. Мишуру делали по новым технологиям, поэтому игрушки из нее получались легкими, пушистыми и не такими колючими, как раньше.
Нарядная елка едва успела вернуться, но уже стала желанным элементом праздника:
В магазины и палатки, торгующие игрушками, невозможно было пробиться. Тысячи людей осаждали прилавки и покупали все игрушки, которые могли хоть сколько-нибудь подойти для украшения елки («Москва под Новый год», «Правда», 1936, 1 января).
Постепенно была налажена и массовая торговля елочными украшениями: выбор и покупка игрушек стали особым удовольствием и предпраздничным ритуалом. «Хорошо, если бы всегда были такие дни, чтобы ходить с папой по магазинам, покупать елочные игрушки и на автобусе ехать долго-долго…» — пишет Людмила Васильевна Веприцкая в детской книжке 1939 года «Мой приятель Алеша».
Магазины, торгующие игрушками, обязательно украшали. Чем крупнее магазин, тем пышнее он был наряжен. В Ленинградском универмаге устанавливали высокие сверкающие елки, под потолком парили самолеты, с высоты спускались отважные парашютисты.
Для демонстрации игрушек разрабатывали специальные витрины. В Чкаловском универмаге использовали интересную установку: в зале установили вращающуюся елку, на нее через покрытый зеркальным стеклом барабан падал свет, и получался тихий снегопад.
В универмаге Львова под большой вращающейся елкой устроили железную дорогу, по которой ездил поезд с игрушками-пассажирами. Неподалеку на высоком постаменте на лихой тройке ехал Дед Мороз, а из-за его шубы выглядывал маленький мальчик — Новый год.
В тверском магазине для детей создали настоящее сказочное царство: большую арку затянули прозрачным белым тюлем с нарисованными деревьями. По обе стороны арки стояли теремки и избушки.
В целом оформление торговых залов и новогодних базаров поддерживало образ Нового года как волшебного праздника и времени чудес, а посещение магазина становилось культурным событием, а не просто рядовым походом за нужной вещью.
Кроме того, елочные игрушки — не необходимые для жизни товары: их не наденешь и не съешь. Это приближает их к ритуальным предметам, которые нужны были не для повседневных дел.
Детские журналы опять начали печатать новогодние номера, а в них — изображения наряженной елки. На обложке «Мурзилки» 1937 года — большая елка, на ней разноцветные шары, слон, паровоз, барабан и конфета. В декабрьском выпуске журнала «Пионер» 1938 года на елке висят фигурки матроса и красноармейца на коне, аэроплан, поросенок и Спасская башня Кремля. В принципе, эти иллюстрации отлично передают основные темы для довоенных елочных игрушек: транспорт, военная техника, спорт, дети, животные, фрукты-овощи и цирк. Дело в том, что в 1936 году вышел фильм «Цирк», его сразу полюбили зрители, к тому же он отвечал всем идеологическим запросам. Поэтому вслед за фильмом выпустили и елочные игрушки на цирковую тему — клоунов, акробатов, слонов.
Елочное украшение из ваты. 1930-е гг.
© Анатолий Матвейчук / Фотобанк Лори
Также журналы для детей возобновили публикации о самодельных игрушках.
Смастерили сами
Мы жука с усами,
Корабли и танки,
Пушки и тачанки.
(Н. Найденова. 1939 год)
Обычно на последних страницах помещали готовые развертки для бумажных игрушек, макеты, которые надо было перечертить, выкройки. Игрушки были всё те же — гирлянды, фонарики, бусы. И конечно, актуальные аэропланы и танки.
Стеклянная елочная игрушка. 1930-е гг.
ГАУК СО «Исторический парк «Моя история»
Пусть игрушки были и не ахти какие нарядные, пусть зайцы, сшитые из тряпок, были похожи на кошек, пусть все куклы были на одно лицо — прямоносые и лупоглазые, и пусть, наконец, еловые шишки, обернутые серебряной бумагой, не так сверкали, как хрупкие и тонкие стеклянные игрушки, но зато такой елки в Москве, конечно, ни у кого не было (А. П. Гайдар. «Чук и Гек», 1939).
Удобно было делать игрушки из готовых «наборов в листах» — о них подробно рассказывалось в журнале «Игрушка» 1937 года. Автор статьи О. Дьячкова объясняет, что самодельные игрушки часто не получаются красивыми из-за неподходящих подручных материалов и неточных выкроек:
Поэтому лучше всего дать детям полуфабрикат, из которого они, руководствуясь короткой инструкцией, сделают ту или иную игрушку («Игрушка» № 10, 1937).
Что же получалось из таких листов? Жилища разных народов: африканский домик из тростника, финский домик, голландский домик с детишками на коньках, индейский вигвам. Можно было собрать и склеить и целую полярную станцию, и героев русских сказок. Отдельным листом в 1937 году выпустили спортсменов — лыжницу, хоккеиста, наездников. Любопытно, что все еще сохранились бонбоньерки, которые так любили до революции.
Выпускает издательство также наборы флажков для самоделок и листы вырубных, лакированных картинок, которыми можно украсить бонбоньерки, сделанные дома («Игрушка», Набор в листах, 1937, № 10).
Съедобные украшения на елках тоже были: шоколадные шары, обтянутые фольгой, шоколадные звери и рыбы, конфеты.
Издавали и методические рекомендации по украшению елки:
Обвешанную игрушками елку хорошо опутать серебряными нитями дождя. Украшают елку гирлянды цветных бус. На верхушке елки прикрепляется блестящая звезда. Более тяжелые, крупные игрушки размещаются на нижних, толстых и крепких ветках. Игрушки, которые детям интересно рассмотреть (фигурки-куколки, аэропланчики и пр.), надо вешать на краях веток, не особенно близко одну к другой (Н. Сакулина. «Елка. Сборник материалов к новогодней елке для детей дошкольного возраста», 1938).
Несмотря на то что предложение наряжать елку на Новый год исходило от власти, торговлю украшениями еще предстояло наладить. Вот как вспоминает об этом доктор наук, профессор Алла Сальникова, автор книги «История елочной игрушки, или Как наряжали советскую елку»:
Когда после почти десятилетнего запрета в канун Нового, 1936 года советская власть наконец-то возвратила рождественскую, а теперь уже новогоднюю елку детям, оказалось, что украшать ее просто нечем. Мелкие кустарные мастерские, оставшиеся от царской России, были практически все закрыты, да они и не могли насытить огромный советский потребительский рынок. Советская же легкая промышленность вообще не владела технологиями елочного игрушечного производства. Поэтому вначале на елки вешали все, что хоть как-то могло для этого подойти: помимо самодельных, использовались и «квазиигрушки» — предметы и вещи, первоначально не имевшие к елке никакого отношения, но ставшие елочными игрушками в силу сложившегося дефицита. Это были спичечные и папиросные коробки, коробочки из-под пудры, пузыречки, конфетные фантики, поздравительные открытки и обычные детские игрушки. Причем так украшались не только домашние, но зачастую и общественные елки, особенно в провинции, где елочных игрушек не хватало. На елках для детей, матери которых работали на ткацких фабриках, висели цветы и гирлянды, свитые из цветной материи, на тракторном заводе в качестве украшений использовались металлические звезды из барабана для очистки деталей, а в артели меховщиков все висящие на елке игрушки, даже шары, были меховые («Культура», 2011, № 12).
Полностью только после войны производство и сбыт новогодних украшений начали работать стабильно.
Елочная игрушка — сюрпризница.
Batest / Shutterstock
И хотя на еловых ветках среди игрушек советской эпохи по-прежнему покачивались и разные звери, и грибочки, и домики, у новой елки было одно отличие, очень важное, — под ней стояли Дед Мороз и Снегурочка.
Дед Мороз и Снегурочка: путь под елку
От грозной силы до доброго дедушки
Знакомый всем Дед Мороз пришел из народных сказок, только добрым дедушкой он стал далеко не сразу. В народных поверьях Мороз — дед, который живет в лесу. Несмотря на возраст, он считался воплощением грозной силы: холод не был другом людей, а зима означала, в первую очередь, тяжелое время, в которое надо еще умудриться выжить, а не веселье с играми и санками. «Мороз не дюж, а всякого гнет», «Мороз да нужа — нет их хуже», «Силен мороз: бревна рвет, на лету птицу бьет» — подобных поговорок в русском языке много, все они хранят образ Мороза, могущественного и злого духа зимы и холода. Мороза было принято задабривать. В деревнях на подоконник или на крыльцо выставляли угощение и говорили: «Мороз, Мороз, приходи кисель есть. Мороз, Мороз, не бей наш овес». То есть хороводов он ни с кем не водил, да и вряд ли нашлись бы желающие.
В народной культуре период святок — от Рождества до Крещения — вызывал множество ассоциаций с погребальной обрядностью, потому что зимой, по представлениям восточных славян, жизненные силы природы угасали. Из-за этого многие святочные обычаи так или иначе связаны с чествованием усопших предков. Кроме того, восточные славяне верили, что во время святок границы нашего и иного мира стираются, и на землю проникает не только нечисть — души предков тоже могут прийти навестить живых. Чтобы пригласить их к праздничному столу, готовили кутью — поминальное блюдо из распаренной пшеницы или ячменя, заправленное медом пополам с водой. Ее оставляли на окне и приглашали предков угоститься. Также предкам предназначался пар от горячих блюд, которых старались приготовить побольше.
Иллюстрация Артура Рэкхема к сказке «Морозко».
Rackham, Arthur. The Allies Fairy Book, 1916 / Wikimedia Commons
Мороза тоже приглашали поесть кутьи. Формулировать приглашение в разных регионах России могли по-разному, но суть была одна: пригласить Мороза на рождественскую кутью. Например: «Мороз, мороз, ходи есть кутью, это ж последняя кутья! А то будешь голодать!»
Согласно одной из версий, имя Мороза использовали вместо имен умерших членов семьи, так как в некоторые дни запрещалось их произносить. Часто Мороза просили не портить посевы: «Мороз, Мороз! На твою горсть! Мороз, мороз! Не побей наш овес!»
Первой литературной версией образа Мороза считается Мороз Иванович из одноименной сказки Владимира Федоровича Одоевского. Конечно, это не тот дедушка, который потом будет плясать с детьми под елкой: даже действие происходит не зимой, а весной, поэтому Мороз Иванович живет в колодце — ему жарко. И дети приходят к нему не стихи рассказывать, а служить. Но внешне это уже узнаваемый образ: он седой, с его волос сыплется иней, спит Мороз на снежной перине. Подарков он не дарит, зато платит за службу: за хорошую работу дает Рукодельнице серебряные пятачки, а за плохую вручает Ленивице сосульку. У Одоевского Мороз Иванович — строгий, но справедливый воспитатель.
Позже Некрасов напишет поэму «Мороз, Красный нос», и в ней Мороз — жестокий, враждебный людям персонаж, который может «мозг в голове леденить». Он царь с «клюкой», угроза человеку, такой Мороз ближе к народной традиции. И этот образ временами будет проявляться, несмотря на попытки его смягчить.
В текстах для детей Мороз — хозяин зимнего леса, который заботится о зверюшках. В сказке «Как бесенок попал на елку» зайчик рассказывает бесенку о «лесничем», который живет в избушке:
Не боится он волков,
Знает много тайных слов,
Сказок, песенок волшебных,
И цветов, и трав целебных.
Если лапку занозишь,
Прибежишь и запищишь,
Он возьмет тебя в охапку
И, промыв, завяжет лапку.
Лесничий — старик, у него «белый волос, светлый лик», а пахнет он так, «что всякий бес зачахнет». В сказке у него нет имени — просто «дед». Дед устраивает в лесу праздник:
Чтобы справить елку славно,
Не жалеет ничего
Он для леса своего.
(Поликсена Соловьева. «Как бесенок попал на елку»)
На праздник приходят все лесные звери, бесенка тоже пускают, потому что он маленький. Дед в сказке появляется только в сцене, когда он сам наряжает елку, и в рассказе зайчика.
Но даже в историях для детей Мороз нередко предстает жестоким, несущим смерть. В рождественском рассказе Ивана Трубина маленькая девочка Нина видит во сне зимний лес и крошечные заснеженные елочки.
Фигура подставочная «Дед Мороз». 1954 г.
ГАУК НСО «НГКМ»
Старый колдун-мороз сторожит их благодатный покой. И только попадись ему на глаза какой-нибудь враг — сейчас же ему нос отморозит, а то такого холоду на него напустит, что тот замертво ляжет (И. Трубин. «Елки в городе», 1913).
Параллельно детские писатели и поэты в воспитательных целях создают Мороза, образ которого ближе к сказке Одоевского, но при этом его задача — вдохновить детей играть в снежки, кататься на коньках и санках. Он заботится о зверюшках, помогает людям и хочет того же от детей. Вместе с таким добрым Морозом возникают Рождественские старики, Рождественские деды, которые связаны непосредственно с елкой и подарками. Поначалу в роли дарителя мог выступать и дед, и другой зимний персонаж. В детском сборнике «Елка» 1885 года игрушки несет Бабушка-зима:
Детки, к вам, на радость вашу,
Елку я несу;
Елку ту я изукрашу,
Лакомств принесу.
Будут всякие игрушки — мячики, коньки,
Избы, куклы, погремушки, звери и волчки…
Как упоминалось раньше, произведения для детей были в основном поучительными, вот и Бабушка-зима предупреждает читателей, что подарки достанутся только послушным детям:
А коль есть шалун-проказник,
То скажу я вам,
Что такому и на праздник
Ничего не дам.
(Владимир Соллогуб. «Бабушка-Зима»)
В этом сборнике есть стихотворение «Белый дед», в котором некий дед несет полную корзину кукол. В стихотворении «Хитрый заяц» «дует, озорует по лесу» Морозко, а через несколько страниц появляется «дедушка Январь», которого дети просят: «Морозцем ударь!» — чтобы покататься с горки.
Интересный образ Мороза-волшебника создан в сказке «Добрый Морозко» 1886 года. Мальчик Володя из бедной семьи во сне попадает на елку для детей и встречает старичка. Старичок «точно такой на вид, какого он иногда видал в окнах игрушечных магазинов и кондитерских во время святок». Старик тот «седой-преседой», с него постоянно падает снег. Представляется он мальчику так: «Я — Морозко… Знаешь — тот, от холодного дыхания которого умирают люди? Только ты меня не бойся, дитя мое!» Затем Морозко дарит Володе подарки и помогает его семье. Такой Морозко напоминает Мороза-воеводу из поэмы Некрасова.
Итак, к концу 1880-х годов образ Мороза-дарителя, Рождественского деда, уже существовал и временами объединялся с грозным фольклорным Морозом, которого стоит бояться.
Изображали Елочного деда по-разному, единого образца пока не было. В декабрьском номере журнала «Для малюток» 1892 года в еще одном стихотворении «Белый дед» Аполлона Коринфского есть очень живописное описание:
Старый дед в одежде серебристой
С костылем тяжелым ледяным…
Ясный месяц — шапкою у деда;
Борода седая у него —
До колен; глаза его сверкают
Даже ярче солнца самого…
Месяц вместо шапки — очень редкая деталь в облике Мороза. Зато все остальное — борода, блестящая одежда, костыль — встречается часто. Обычно в детских дореволюционных журналах Рождественского деда изображали в длинной шубе, шапке, рукавицах, с мешком, елкой и посохом. Шапка была то округлая, то вытянутая, как колпак, иногда с мехом. Встречаются иллюстрации, на которых вместо шапки — капюшон. На некоторых картинках Рождественский дед бодро бежит или вылезает из камина в шубе по колено. Посох ему тоже давали разный: это могла быть и толстая ветка с сучками, и тонкая трость с горящей свечой наверху, и простая гладкая палка. До революции образ деда-волшебника так и не устоялся, хотя его охотно рисовали и ставили под елку.
Елочное украшение «Дед мороз». 1950-е гг.
ГАУК НСО «НГКМ»
Рождественских дедов под елку делали из ваты и папье-маше. В каталогах они могли значиться как «елочные деды». Один из самых необычных вариантов Елочного деда, упомянутый в дореволюционном рождественском прейскуранте, — «Елочный дед с розгами и корзиночкой». Видимо, подразумевалось, что непослушным детям достанутся только розги, а прилежным — подарки из корзинки. Но в остальном Рождественские дедушки походили на знакомого нам Деда Мороза: они держали в руках елку, ехали на санках или на ослике.
А в витринах магазинов стояли механические елочные деды — они вытаскивали из мешка игрушки и качали головами.
При этом ассоциация Мороз — смерть никуда не делась и периодически проскальзывала в литературных произведениях: «Пройдет он полем — и в поле тихо, пусто, мертво».
Еще одного грозного Мороза можно увидеть в немом кино: в 1924 году на экраны вышел фильм Юрия Желябужского «Морозко». Эта картина резко отличалась от знаменитой детской сказки Александра Роу, снятой в оттепельном 1964 году.
В версии Желябужского дочь старика зовут Марфушей, у остальных героев имен нет, они названы просто: Старик, Старуха, Дочь. Марфуша выполняет всю работу по дому, а дочь старухи ест семечки. Когда приходит время выдавать дочку замуж, Старуха велит мужу увезти падчерицу в лес: «Свези ты, старик, Марфутку в самую глушь леса и отдай там замуж за Дедку-Морозку». Дальше следует знакомый всем сюжет: старик увозит дочь в лес, там ее находит Морозко, убеждается в ее покорности и почтительности, щедро одаривает и уходит. Старик возвращается и видит нарядную Марфушу с полными сундуками приданого. Он везет девушку домой, а старуха, конечно же, тут же требует отправить к Морозко родную дочку. Однако та не проходит испытание, и Старик находит только ее окоченевший труп, который и привозит в деревню, — этой части истории в сказке Роу нет. Затем Марфуша счастливо выходит замуж.
В фильме Желябужского Морозко выглядит устрашающе, он совсем не похож на строгого, но справедливого дедушку, но именно в этой картине он близок к народному образу Мороза.
В годы Великой Отечественной войны Новый год праздновали даже на фронте, и Дед Мороз не мог остаться в стороне. На плакатах, листовках и открытках главного зимнего волшебника изображали с пулеметом, в ушанке с красной звездой, тельняшке. Дед Мороз наравне с солдатами воевал с врагом:
Санта-Клаус с корзиной подарков. Картонное украшение, конец XIX в.
The Library of Congress
У него игрушек нет
В торбе за плечами.
Партизанит старый дед
Зимними ночами.
Деду некогда, поверь,
Мастерить игрушки.
Не пройдет фашистский зверь
По лесной опушке!
(Галина Трутнева, 1941)
В 1943 году в Сталинабаде (Таджикская СССР) издали сказку Аллы Кирилловой «Новогодний Дед-Мороз» о подвиге волшебника:
Шел военный дед Мороз,
Строгий и подтянутый,
За собою вез обоз,
На версту растянутый.
Дед Мороз везет всем подарки: поздравляет стахановцев на хлопковом заводе, подбадривает «старичка таджика», который взял на воспитание осиротевших детей, замечает колхоз, который сожгли фашисты. Дед Мороз приезжает на фронт, и тут советские солдаты начинают атаковать неприятеля.
Молодцы! — Мороз подумал —
Ну, и я им помогу!
И средь взрывов и средь шума
Он пошел с мешком к врагу.
Фашисты ждут подарков, но вдруг из мешка начинает валить снег:
Окружила фрицев вьюга,
Грозно ринулась пурга.
Хлопья снега друг за другом
Полетели на врага.
Тут как раз — буквально — приходит Новый год.
А по фронту шел в обход
Наступивший новый год,
Проверял посты и смены
И Морозу отдал честь:
«Быть победе непременно!»
И страна сказала: «Есть!»
В «скромном герое» Морозе в этой сказке угадывается изначальный мифологический образ грозного старика, повелителя зимы, несущего холод и смерть. На открытке 1943 года Дед Мороз держит в одной руке ружье, а в другой — курительную трубку, дымок из которой образует надпись: «1944». Есть изображения, где Мороз несет и оружие, и елку, где он за ухо тащит вражеского солдата или просто пугает его одним своим видом.
Дед Мороз успевал и помогать на линии фронта, и устраивать праздники для детей. На афише новогодней елки 1944 года в Центральном доме Красной армии им. Фрунзе Дед Мороз в традиционных узорчатых валенках, шубе и шапке несет елочку, украшенную флагами стран-союзников.
После окончания войны Дед Мороз снова стал хозяином на новогодних елках и добрым другом ребят, но при этом он оставался строгим наставником и сохранял черты повелителя зимы.
В стихотворении А. Чельцова «Дед Мороз» он именно такой:
Приходил к нам Дед Мороз.
Он сосульками оброс,
В шапке мохнатой,
Седой, бородатый.
Похожего Мороза мы встречали на страницах дореволюционных журналов, когда он еще назывался Елочным дедом. При этом «современный» Дед Мороз ждет от ребят хорошего поведения:
Хочет дед, чтоб ученик
С малых лет к труду привык,
Чтобы он прилежным рос.
Вот каков наш Дед Мороз!
(А. Чельцов. «Дед Мороз», «Семья и школа», 1960, № 1, с. 32)
Иногда в образе Деда Мороза читались черты генерального секретаря — заботливого властителя, который гордится своим народом. Такого Деда Мороза мы видим в стихотворении В. Верховского и Германа Гоппе «Перед встречей», опубликованном в журнале «Искорка» в декабре 1960 года:
Нам Дед Мороз последние команды
Для новогодней встречи отдает.
Сегодня он командует парадом.
И в ярком свете тысячи огней,
Страну труда окидывая взглядом,
Он не скрывает радости своей.
В стихотворении Дед Мороз не добрый волшебник, который приносит детишкам подарки, — у него есть власть, он оценивает не отметки в тетрадках и прилежание, а успехи всей страны:
Он знает, хорошо трудились люди —
Куда ни глянь, победам нет числа.
И Новый год счастливым будет,
Раз хороши у Родины дела.
(В. Верховский, Г. Гоппе. «Перед встречей», «Искорка», 1960, № 12, с. 1)
На иллюстрации П. Вискова к этому стихотворению Дед Мороз стоит у большой елки на фоне Спасской башни и указывает на трубы заводов, строительные краны и рельсы, а в небе над Кремлем устремляется к звездам ракета.
Крайне редко можно встретить комичного Деда Мороза, так его могли изображать в сатирических журналах, но не в детских изданиях. Однако иногда бывали исключения. В новогоднем номере журнала «Искорка» 1964 года было опубликовано стихотворение С. Смирновского «Случай с Дедом Морозом», в котором рассказывается о том, как Дед Мороз пришел на елку к первоклассникам. Вдруг один ученик спрашивает его, не прилетел ли он из космоса, и сколько лететь от Артека до Луны. Дед Мороз не знает ответа и смущается:
Дед в тревоге:
— Я не мерил…
Полагаю — путь не мал…
И приврал:
— Вот на Венере
Я недавно побывал.
Редкий случай — Дед Мороз обманывает и выглядит беспомощным, как неподготовленный школьник у доски. Первоклассник продолжает расспрашивать гостя, и в конце концов Дед Мороз сдается:
С деда пот как из-под пресса,
На попятный дед:
— Друзья!
Не из космоса — из леса
Прикатил на санках я…
Но мальчик хочет узнать побольше и про лес: есть ли там химический завод, сколько мячиков можно сделать из ели. Интересуется он и передовыми технологиями:
На капрон, что крепче стали,
Вы какой даете лес?
Опишите нам в деталях
Производственный процесс.
Дед Мороз предстает перед читателями в не самом выгодном свете — он пришел на елку неподготовленным.
Кругозор у деда узок…
Что сказать юнцу в ответ?
От великого конфуза
убежал вприпрыжку дед.
В итоге Дед Мороз оказывается у девятиклассников, которым признается:
От наряда — мало толку!
Я вам так скажу, друзья:
К малышам идти на елку
«Неподкованным» нельзя!
(С. Смирновский. «Случай с Дедом Морозом», «Искорка», 1964, № 12)
Не слишком удачлив и Дед Мороз из сказки «Дед Мороз и Костя-лыжник»: в ней ловкий и спортивный мальчик учит его кататься на лыжах и даже чинит солнце, которое тот расколол по неосторожности. В этой истории Дед Мороз одет в непривычный нам костюм — он не носит шапку, на нем полосатые штаны и длинная безрукавка с мехом вместо шубы.
Сказки и стихотворения о Деде Морозе не объясняли, откуда он взялся. Но иногда авторы пробовали рассказать детям, что он делает весь год.
Диафильм «Деды Морозы» 1971 года переведен с молдавского, это история о стране Дедов Морозов, в которой «облака дрожат от холода», а освещает ее только осколок луны. В той стране живут разные Деды Морозы: «и старые, и малые, и совсем малюсенькие». «Выводит» их Зима — она рассыпает на снегу крошки, накрывает каждую шапкой, и утром из крошек вырастают маленькие Морозы, сразу с шапкой на голове. У них есть школа, где обучают только географии и иностранным языкам. На Новый год взрослые Деды Морозы развозят подарки, веселятся с детьми на елках и потом весь год ждут, когда снова наступит праздник, и готовятся к нему.
Дед Мороз — друг детей и зверушек, который хочет, чтобы дети хорошо учились и слушались родителей, он водит с ребятами хороводы вокруг елки и раздает подарки, а помогает ему внучка Снегурочка.
Сне-гу-роч-ка!
Если образ Деда Мороза складывался постепенно и его можно отследить по разным источникам, то со Снегурочкой все несколько сложнее. Во-первых, у нее нет такого же близкого мифологического предка или западноевропейского аналога. Во-вторых, именно внучкой Деда Мороза она стала не сразу.
Снегурочка. Открытое письмо с иллюстрацией Елизаветы Бём. 1901 г.
Российская национальная библиотека
Согласно исследованиям, первым написал литературную версию народной сказки о Снегурке Григорий Петрович Данилевский в 1860 году. В его стихотворном варианте старик и старуха решают слепить из снега «дитятко», девочку, которая вырастает в «русокудрую снегурку». Но приходит весна, и она тает от тепла. Через тринадцать лет Островский написал свою «Снегурочку», но пьесу не приняли и раскритиковали в печати. А вот опера Римского-Корсакова, которую композитор создал в 1881 году под впечатлением от пьесы Островского, шла в театре с огромным успехом. Образ снежной девушки начал все чаще появляться в поэзии, но пока Снегурочка оставалась либо вылепленным из снега ребенком, либо дочкой Мороза, либо загадочной снежной девой, как сначала у Афанасия Фета, а потом у символистов и Александра Блока.
В природе холод,
И холод в сердце у тебя!
И что же! Тонкою иглою
Живописующий мороз
Все то, чем грезил я весною,
На стекла дивно перенес.
Тут…
…лес у белого ручья,
И ты в жемчужном ожерелье,
Снегурка бледная моя…
(К. М. Фофанов. «Снегурка», 1893)
В детской литературе образ Снегурочки появлялся довольно часто, и как раз в произведениях для детей возникла Снегурочка — внучка Деда Мороза.
Елена Владимировна Душечкина в книге «Русская елка» утверждает, что впервые Снегурочка становится внучкой в «Зимней сказке» «некоего Кука», опубликованной в 1900 году в «Петербургском листке». Мы же благодаря детским журналам можем посмотреть, как писатели развили этот образ.
В рождественском выпуске журнала «Светлячок» 1912 года есть сказка А. Федорова-Давыдова «Снегуркино счастье». По сюжету девочка Дуня делает из снега «куколку на диво», наряжает ее лентой и оставляет во дворе, потому что в доме та растает «без остатку». Наступает ночь, девочка спит, и тут во двор пробираются волки.
Фигура под елку «Снегурочка». 1960-1970-е гг.
ГАУК НСО «НГКМ»
Стойте, — голос громкий вдруг раздался гневно, —
Ниц передо мною, снежною царевной!..
Вздрогнули злодеи, — видят, дело худо!..
Перед их глазами совершилось чудо…
Кукла оживает и приказывает волкам отнести себя в лес:
А теперь умчите в лес меня дремучий,
Где живет мой страшный дед Мороз могучий!
Оказывается, Мороз «давно уж внучку ждет родную», скучает по ней и злится на людей, у которых царевна «томилась в неволе». Царевна же — Снегурочкой ее в стихотворении автор не называет — жалеет людей и даже втайне от деда иногда выпускает солнце из темницы. За это Мороз царевну ругает:
И сердится, злобно кряхтит и трещит,
Журит непослушную внучку…
«Постой, не такую еще, — говорит, —
Задам я тебе нахлобучку».
Царевна не слушает Мороза и отпирает двери темницы, чтобы спасти от смерти Дуню и ее маму, когда они замерзают в лесу. Солнце обдает царевну жаром, она тает и превращается в подснежник.
В стихотворении А. Бахметьева «Снежная куколка», опубликованном в журнале «Светлячок» спустя два года, девочка Наточка тоже лепит из снега куклу, оживляет ее поцелуем и получает «сестрицу» по имени Снегуня или Снегунюшка. Вместе девочки летают по небу, где видят ангелов, которые зажигают звезды и заботятся о них. Ната просит названую сестру показать ей солнце, и Снегуня печально соглашается:
Что ж, полетим, — для тебя я готова;
Пусть и наказана буду сурово,
Как говорили мне бабка и дед…
Девочки летят к солнцу, и Снегунюшка тает, оставляя в руках у Наты голубой подснежник. В начале стихотворения упоминаются «дедка Мороз» и «бабка Зима», так что здесь Снегурочка опять действует как внучка Мороза.
В целом обе истории похожи на календарные мифы, с помощью которых люди издревле объясняли смену времен года, суток и строили свою жизнь. У того же Федорова-Давыдова есть и более масштабное сочинение — «Снегурочкин найденыш», в котором Снегурочка подбирает в лесу умирающую малютку-Веснянку и хочет отогреть ее, а Мороз и Зима злятся:
И Мороз седовласый с Зимой
На Снегурку напали дорогой…
Они хмурились мрачно и строго,
И пылал лютым гневом их взор…
Добрая Снегурочка все равно спасает Веснянку и умирает. Правда, в этой сказке Снегурочка — дочка Мороза и Зимы, но и написана сказка раньше «Снегуркиного счастья», в 1910 году.
Наверное, самая необычная трактовка образа Снегурочки — это Снегурочка-царица северного племени гипербореев в «новелле для юношества» Владимира Марковича Краузе, изданной в Казани в 1888 году. Новелла посвящена «юной княжне А. Н. Баратовой» и написана в назидательной манере, как и многие другие произведения для детей того времени. Здесь Снегурочку никто не лепит из снега — ее сразу представляют читателю как царицу: юную, прелестную, всеобщую любимицу, которой все хотят угодить и понравиться. Но гипербореи избаловали царицу таким отношением, Снегурочка стала своенравной и капризной, и ее подданные день-деньской проливали горючие слезы, от которых потихоньку таяли. В финале все гипербореи исчезают от света солнца, а Снегурочку в наказание «Высшее Правосудие» забирает на небо и превращает в созвездие Девы, чтобы Снегурочка «вечно с горестью взирала на мрачную, холодную, необитаемую теперь пустыню, где до того мирно цвело роскошное царство, и страдала за свое легкомыслие».
Пожалуй, ни до Владимира Краузе, ни после никто не связывал Снегурочку и созвездие Девы.
Вернемся к традиционному образу Снегурочки — доброй, милой девушки или девочки. Она постепенно становилась привычным персонажем новогодних торжеств, но только в 1937 году появилась вместе с Дедом Морозом на елке и официально стала называться его внучкой и помощницей.
Тогда же наладили выпуск фигур Деда Мороза и Снегурочки. Пока что Дед Мороз был похож на крестьянина в шапке, валенках и шубе, которая могла быть и коричневой, и фиолетовой, и серой, а не только красной или синей, и напоминала тулуп. В сороковых годах краску экономили, поэтому у ватных Деда Мороза и Снегурочки одежда оставалась белой, расписывали только лица, которые лепили из глины или папье-маше. Позже, ближе к пятидесятым годам, для изготовления подъелочных фигур начали использовать прессованные опилки. Дед Мороз мог держать в руках мешок, посох, елку; носил или длинную, или короткую шубу. Снегурочку обычно изображали в аккуратной шапочке и длинной шубе, белой, голубой, очень редко — желтой или розоватой. Возраст Снегурочки пока мог быть разным, ее изображали и девушкой, и ребенком. Девочек-Снегурочек выпускала, например, киевская фабрика «Победа». Их делали также артели «Детская игрушка» в городе Горький (Нижний Новгород) и «Игрушка» в Саратове.
Дед Мороз и Снегурочка. Подъелочные фигуры.
Kleo foto / Shutterstock
В 1960-х годах подъелочные фигуры начали отливать из пластика. За Дедом Морозом окончательно закрепилась длинная запахнутая шуба — красная, синяя или белая. Снегурочек продолжали изображать в шубках, шапках, иногда — в коронах. Размер фигур отличался: они могли быть от пяти сантиметров в высоту. Еще позже появились резиновые фигуры под елку — небольшие, но зато очень прочные.
Несмотря на то что Снегурочку назначили внучкой и помощницей Деда Мороза, иногда Снегурочкой называли Белоснежку, причем довольно долго: одна такая книга «Братья Гримм. Снегурочка и другие сказки» в переводе Григория Петникова с иллюстрациями итальянского художника Нардини вышла в 1993 году. В 1960-х во Львове выпустили книгу «Снегурочка и семь гномов» с рисунками Полины Панько.
В сезон новогодних праздников в костюм Снегурочки часто одевали продавщиц. В 1986 году в Москве открылась Всесоюзная ярмарка, которая знакомила гостей с блюдами национальных кухонь и предлагала огромный выбор мясных и кондитерских изделий, различных полуфабрикатов. Торговые точки выполнили в виде шатров и домиков, а по улице ходили нарядные снегурочки: «И все-таки особый, неповторимый образ ярмарки, видимо, создает уличная торговля. Приятно получить стакан горячего чая или кофе из рук “снегурочки” или “коробейника”».
Снегурочка. Пластиковое украшение под елку. 1970-е гг.
Valentina Perfilyeva / Shutterstock
Несмотря на политические изменения в стране, Дед Мороз и Снегурочка оставались главными героями зимнего праздника, и педагоги продолжали рекомендовать делать их хозяевами новогодней елки: «У праздника должны быть хозяин и хозяйка. Это могут быть сказочные персонажи, Дед Мороз и Снегурочка. Их слово — закон».
Новогодние персонажи: Снеговик, Новогодик и медведь
Снеговик
Иногда можно встретить утверждения, будто слова «снеговик» в русском языке не существовало до XX века. Это не совсем так: оно не было общеупотребительным, но в XIX веке появилось как минимум однажды в повести Ивана Тургенева «Степной король Лир»: «И по той причине мы все, Харловы, урождаемся белокурые, очами светлые и чистые лицом! Потому снеговики!»
И все же обычно фигуру из снега, состоящую из трех шаров, называли иначе — снежной бабой. Скорее всего, снежная баба — языческое наследие. Изначально она имела подчеркнуто женские черты, большую грудь и широкие бедра, как у палеолитических венер. Она воплощала собой зиму, именно поэтому на Масленицу могли ломать снежных баб вместо сожжения чучела. Чтобы распрощаться с зимой, подходили и снежные крепости, как на картине Василия Сурикова «Взятие снежного городка» — их разрушение символизировало победу над царством зимы.
Что же касается слова «снеговик», то оно окончательно закрепилось в русском языке уже в советскую эпоху. И в советской новогодней мифологии снеговик стал одним из самых популярных персонажей. Обычно их изображали как помощников Деда Мороза: в мультфильмах они собирают подарки, носят мешок, доставляют письма от ребят. В мультфильме 1978 года «Волк и Дед Мороз» снеговик управляет личным автомобилем Деда Мороза. В детских газетах и журналах снеговиков часто изображали на лыжах, на коньках, с хоккейными клюшками.
На некоторых новогодних открытках снеговик и снежная баба изображены вместе, при этом их фигуры ничем не отличаются, пол определяет одежда: снежные бабы носят на голове узорные платки, вместо кос у них еловые или рябиновые ветки, рукавицы украшены мехом, на снеговиках лыжные шапочки, вязаные варежки. На открытке художника Константина Васильевича Зотова снежная баба в кокошнике правит санями, которые тащит медведь. К этому изображению мы еще вернемся.
Елочная игрушка из ваты «Мальчик лепит снеговика». 1930-1940-е гг.
ГАУК НСО «НГКМ»
Мальчик Новый год
На открытках и в журналах Новый год часто символически изображали в виде ребенка. До революции это чаще всего был младенец или совсем малыш, а в СССР Новый год немного повзрослел — его обычно рисовали дошкольником, но уже твердо стоящим на ногах.
Соотносить наступающий год с молодостью начали давным-давно. Время в народной культуре восточных славян было цикличным. Каждый цикл начинался с рождения нового года, потом природа вступала в период расцвета, а затем умирала.
Существовало много вариантов обряда, изображающего, как новый год приходит на смену старому. Например, в Псковской губернии в ночь на 31 декабря участники праздничных посиделок в избе буквально провожали, а точнее, выпроваживали старый год. Для этого молодой парень наряжался стариком в ветхой одежде, а другой парень или мальчик надевал красную рубаху и белую шапку с кисточками и галунами. Когда наступала полночь, «старик» выходил из избы, а «новый год», наоборот, входил дом. Его встречали радостными криками, а затем поздравляли друг друга с праздником.
В другом варианте этого обряда «старый год» садился на стул посреди избы, в полночь туда вбегал «новый год», спихивал своего предшественника со стула и занимал его место. «Старый год» прогоняли из дома под выкрики и насмешки.
До революции 1917 года мальчик Новый год существовал на страницах прессы и открытках, а в Советском союзе он стал одним из основных персонажей новогодних елок и героем стихотворений.
Загадка Елены Благининой про новый и старый год отлично иллюстрирует преемственность традиций:
К двенадцатой ступеньке
Пришел старик седой.
На первую ступеньку
Встал парень молодой.
Советские художники часто изображали Новый год — или Новогодика — в лыжном костюме или в костюме, напоминающем скафандр. При этом Новогодик вовсе не был преемником Деда Мороза, а Дед Мороз — не был символом уходящего года. На рисунках Мальчик Новый год редко дарит подарки. На некоторых изображениях он несет с собой в мешках нематериальные блага — счастье, дружбу, здоровье, мир, успехи и так далее. На одной открытке он летит на ковре-самолете и высыпает из мешка сладости и игрушки.
Чаще всего образ Новогодика связан со временем: он пододвигает стрелки часов к заветной цифре 12, качается на маятнике, отрывает последний лист календаря. Еще один популярный мотив — передача эстафеты. На открытке 1941 года уходящий год — усатый мужчина — передает винтовку 1942 году — молодому румяному парню.
Прибывает Новогодик как вместе с Дедом Морозом, так и сам по себе. Иногда он в самом буквальном смысле шагает по планете, иногда мчится по ней на автомобилях, ракетах, поездах или пользуется сказочными средствами передвижения — летит на санях, запряженных снегирями, едет на тройке.
Новогодик — не помощник Деда Мороза, как Снеговик, а самостоятельный персонаж, который олицетворяет грядущий год и все самое хорошее в нем.
Медведь
На новогодних открытках и иллюстрациях в детских журналах часто встречается медведь. Он то сопровождает Деда Мороза, то играет на балалайке, то наряжает елку. Можно встретить изображение, где медведь тащит сани Деда Мороза вместе с лисой, волком и зайцем.
Вообще-то медведю зимой полагается спать, почему он сопровождает Деда Мороза?
Образ медведя занимает очень важное место в русской культуре. В лесу он самый большой и сильный хищник, поэтому часто медведь предстает как владыка леса — звери идут к нему за советом и помощью.
Существует много легенд, согласно которым медведь произошел от человека. Согласно поверьям Русского Севера в медведей превратились дети Адама и Евы: Адам и Ева боялись Бога, поэтому спрятали от него своих детей, и те, кого спрятали в лесу, превратились в медведей.
Медведь. Картонажная елочная игрушка.
Batest / Shutterstock
Чаще всего встречаются истории, в которых Бог превращает человека в медведя в наказание. В Архангельской губернии рассказывали, что человека обратили в медведя за убийство собственных родителей. Согласно другой версии, в медведей превратились жители деревни, которые не пустили переночевать странника. В одной севернорусской сказке медведем становится старик, который пожелал властвовать над людьми, то есть был наказан за чрезмерное честолюбие. Считалось, что медведь водится с нечистой силой, что он лешему то ли родной брат, то ли слуга.
В Новгородской губернии рассказывали о медведях-оборотнях, а в Вологодской области — о людях, превращенных в медведей на свадьбе.
Медведь. Стеклянная елочная игрушка. 1990-е гг.
Asetta / Shutterstock
Кроме того, медведя связывали с Велесом, или Волосом, — языческим богом, которого также называли «скотий бог». В некоторых местностях Велеса отождествляли с медведем. Крестьяне держали в хлеву медвежью лапу, чтобы защитить животных и чтобы скотина приносила много здорового потомства. Кроме того, в конце жатвы Велесу приносили своеобразную жертву — последние колосья не сжинали, а переплетали на манер венка, украшали лентами и оставляли «Волосу на бородку». Судя по этому обычаю, Велес был еще и богом смерти, богом мертвых.
Связь медведя с миром мертвых подтверждает и крещенский обычай зазывать медведя отведать кутьи — да-да, ею угощали не только мороза. В селе Госома Брянской области на Крещение варили кашу, ставили в нее крест, потом брали три блина и кутью, и с этими блюдами в руках хозяин обходил стол. Затем на стол клали сено, зажигали свечу, и вся семья ела кутью. «Медведя кричали: “Медведь, медведь! Ходи каши есть!” На следующий день кашу раздавали скоту».
Теперь мы можем вернуться к открытке с медведем, который запряжен в сани нарядной снежной бабы: раз снежная баба связана с миром смерти и холода, вполне логично, что ее везет животное, связанное с тем же миром, — в конце-концов, им по пути.
Белый медведь. Стеклянная елочная игрушка. 1970-е гг.
Medvedeva Oxana / Shutterstock
Вот таким был медведь в дореволюционной культуре. Добродушным и неуклюжим мишка стал благодаря художникам и писателям советской эпохи. Но можно предположить, что медведи сопровождают Деда Мороза не просто так: скорее всего, это отголоски древних поверий и народной культуры.
«Елка должна быть нарядной, многоцветной, ажурной»
Советский Новый год — это, в первую очередь, веселый праздник, в нем не предполагалось никакой грусти, даже светлой. Как говорил Генка, персонаж повести Анатолия Рыбакова «Выстрел»: «Я комсомолец, у меня всегда хорошее настроение!»
И дореволюционная, и советская елки считались символами праздника, только суть у этих праздников была разная. Рождество празднуют только христиане, соответственно, поэтому до революции и елку наряжали только они. Новый год же отмечают все народы России. Дружба народов — неизменная тема в детских журналах и одна из тем для елочных украшений. Елка становится обязательной и в колхозах, хотя до революции в деревне чаще всего обходились без нее.
И дореволюционная, и советская елки решали воспитательные задачи. Только рождественская елка должна была научить состраданию, а главной задачей советской елки было веселить, радовать и, конечно, напоминать о ценности подвига и важности технического прогресса. Рождественская елка напоминала о жертвенности, о душе, а новогодняя — о неумолимом ходе времени, о том, что жизнь нужно прожить достойно. Именно поэтому советскую елку украшали фигурками красноармейцев, папанинцев на льдине, космонавтов. Они должны были напоминать о героизме и трудовых подвигах народа.
Как украшать елку? Как будто задача несложная, а между тем были случаи антихудожественного, нелепого украшения… (Е. Флерина. «Елка в детском саду», «Елка», 1937, с. 4).
Советские плакаты, открытки, иллюстрации в книгах и журналах показывают, как выглядит идеальная елка. Во-первых, она большая, высокая и пышная. Во-вторых, на ней много разных украшений, в-третьих, эти украшения яркие — мода на минималистичное однотонное оформление появится намного позже, тогда оно не соответствовало методическим рекомендациям.
Ведь елка так красива, когда на ней много блеска, когда на ней сказочные вещи висят рядом с реальными, современными (аэропланчик, парашют, паровоз, пароход и т. д.), — все это необычно, интересно, радостно («Елка в детском саду. Сборник программ праздника новогодней елки для дошкольного возраста», 1937, с. 5).
Елка непременно должна была быть красивой — это в методических рекомендациях оговаривалось отдельно, например, на елку не советовали вешать неудачные самодельные украшения, чтобы не портить вид. Тут на помощь приходили листы с красочными шаблонами новогодних игрушек, которые оставалось только вырезать и склеить по инструкции, — о них рассказывалось чуть раньше.
Красиво нарядить новогоднюю елку стало делом государственной важности, поэтому за производством игрушек следили очень внимательно.
Осветить зарождение нового года сверкающими огнями подлинно советской елки, насытить наших ребят искристой радостью, бодростью и весельем — это задача политического значения («Накануне новогодней елки», «Игрушка», 1937, № 10).
В этой же статье отмечается, что «вата и картонаж использованы совершенно недостаточно» и что надо выпускать «наши прославившиеся пароходы, ледоколы и исторические самолеты из картона», а из ваты делать красноармейцев, краснофлотцев, пограничников и полярников. В целом в статье автор критикует производителей игрушек и их неподготовленность к Новому году. Такое внимание к украшениям для елки свидетельствует о том, что теперь она существует как политический объект.
Логично, что елочные игрушки должна была одобрять специальная комиссия. В Москве такая комиссия работала при Городском отделе народного образования — она утверждала образцы всех игрушек, которые выпускали в Москве, не только елочных. Если образец не соответствовал педагогическим и художественным требованиям, его снимали с производства, а если подходил по всем критериям, то вскоре игрушки на его основе поступали в продажу. Так, в 1946 году газета «Вечерняя Москва» писала, что комиссия одобрила украшения, покрытые светящимися в темноте красками, от фабрики № 2 Бауманского райпромтреста, картонные флажки от фабрики Москворецкого райпромтреста и разрезные листы с рисунками для склеивания Краснопресненского райпромтреста.
Если в «Мурзилке», одном из главных детских журналов тех лет, почитать рассказы о елках и рассмотреть картинки с украшенными новогодними деревьями, то нельзя не заметить, что дружба связывает и присутствующих на празднике, и украшения на елке. Этим чувством пронизана вся атмосфера праздника. Елка объединяет детей всех возрастов и национальностей, взрослых самых различных профессий, даже многочисленные фигурки животных мирно сосуществуют на ней. Так происходит, например, на рисунке Михаила Храпковского, опубликованном в декабрьском номере «Мурзилки» 1939 года.
Елка. Иллюстрация Михаила Храпковского в журнале «Мурзилка».
Российская национальная библиотека
Деда Мороза, в отличие от Рождественского деда, усиленно приобщали к науке. Он, конечно, оставался сказочным персонажем, но это не мешало ему пользоваться современной техникой. Например, борода Деда Мороза летала на космическом спутнике. Именно борода, это не опечатка. В 1959 году в журнале «Костер» опубликовали сказку Ивана Демьянова «Борода» о том, как борода Деда Мороза уехала отдыхать в Крым, а потом пыталась вернуться к Новому году.
«Я на спутнике летела,
Без того мне было дела,
Вот где были холода, —
Говорила Борода. —
Этот спутник вам
Не сказка —
Он в своей железной каске
Стал разведчиком дорог, —
Где никто бывать не мог!»
Автор подробно описывает, как Борода добиралась до Крыма и как там отдыхала, а заканчивается стихотворение короткой одой спутнику:
Только спутник быстроногий
Топчет синие дороги,
Строит людям длинный мост —
От Земли
До самых
Звезд!
Иногда Дед Мороз предстает как всеобщий дедушка:
У этого дедушки много внучат.
Внучата на дедушку часто ворчат,
На улице дедушка к ним пристает,
За пальцы хватает, за ушки дерет.
(Н. Артюхова, «Мурзилка», 1948, № 12)
О Снегурочке же в журналах упоминают крайне редко, но зато стать Снегурочкой на школьном празднике очень почетно, это целое событие для каждой девочки.
Если посмотреть на елочные игрушки до 70-х годов, то можно заметить, что дети, женщины, мужчины и пожилые люди в качестве елочных игрушек были представлены по-разному. Детей изображали и как представителей разных народов и профессий, и как героев сказок, и просто как мальчиков и девочек с игрушками в руках. Мужчины были воинами и защитниками: красноармейцами, милиционерами, моряками, пограничниками, царевичами и богатырями из сказок. Женщины и пожилые люди на елке были представлены сказочными персонажами, лишь в самом начале, в тридцатых годах, делали картонажные фигурки медсестер. Причем игрушки «в возрасте» в основном мужчины — дед Мазай, царь Салтан, волшебники и звездочеты. «Бабушек» на елке представляли Баба-яга, старуха из «Сказки о рыбаке и рыбке», в 50-60-х годах была еще фигурка бабушки, возможно, из «Красной Шапочки». То есть главными на елке — буквально — оставались дети, даже космонавты больше походили на детей, чем на взрослых. Это неудивительно, ведь елку наряжали именно для детей, и она должна была не просто радовать их, но и помогать растить из них людей нового времени.
«Идейность», доступность и массовое производство елочных игрушек в итоге дали общие воспоминания не одному поколению советских людей, ведь елка, наряженная типовыми игрушками, пришла в каждый дом. Теперь людей объединяло не просто воспоминание о елке в целом, появились вещи, которые обозначали детство. В этом смысле на советской елке держится целый пласт культуры. Обычные игрушки тоже были одинаковыми у всех, и одевались дети похоже, но с елочными украшениями история была совсем другая, ведь их достают только раз в году и пользуются ими ограниченное время — таких предметов больше нет. Елку наделяют свойствами волшебного предмета, она не просто элемент декора, а образ беззаботного детства с его желаниями и возможностями, когда вся жизнь впереди. Эта идея отражена в стихотворении Константина Симонова «Плюшевые волки…», написанном в страшном 1941 году:
Елочная игрушка «Гвидон» из набора «Сказка о царе Салтане».
ГАУК НСО «НГКМ»
И, состарясь, дети
До смерти без толку
Все на белом свете
Ищут эту елку.
Где жар-птица в клетке,
Золотые слитки,
Где висит на ветке
Счастье их на нитке.
Стихотворение заканчивается словами «Все я жду, что с елки / Мне тебя подарят». Подарок, которого так ждет поэт, — его будущая жена, актриса театра Ленинского комсомола Валентина Серова. Позже, в июле того же года, Симонов посвятит ей стихотворение «Жди меня, и я вернусь». Новый год у Симонова — время исполнения желаний и веры в чудеса, которая, как выясняется, доступна не только детям.
Елку вернули советским гражданам в том числе для того, чтобы окончательно убедить их: началась новая счастливая жизнь, гораздо лучше прежней.
Двухлетний сын рабочего каменщика Фирсова, усталый и довольный, забрался к отцу на колени.— Папа, почему у нас сегодня елка? — спросил он.— Почему елка, сынок? Потому что жить стало веселее («Елка вышла на славу», «Волжская коммуна», 3 января 1936 года).
В газетах и журналах много писали о том, что память о елке остается навсегда:
Сверкающая огнями, убранная игрушками, елка доставляет детям много радости и веселья, которые запоминаются надолго, иногда на всю жизнь! («Перспективы предстоящей елки», «Игрушка», 1939, с. 24).
Когда в советских журналах или методических изданиях заходит речь о елке, новогодних игрушках или праздновании Нового года, ключевым словом становится «радость». В зарисовке 1966 года автор Н. Завьялова называет радость главным человеческим витамином: «Растущий человек требует радости, хотя бы одну порцию в неделю».
Радость — одно из самых частых слов в заголовках статей новогодних номеров семейных и детских журналов. «Радость своими руками», «Зимние радости», «Радость — в каждый дом» — радость повсюду, теперь это дело государственной важности.
Журнал «Семья и школа» ссылается на слова Константина Ушинского:
Пусть каждый припомнит свое детство, и он увидит, что праздник для ребенка совсем не то, что для нас, что это действительно событие в детской жизни и что ребенок считает свои дни от праздника до праздника, как считаем мы свои годы от одного важного события нашей жизни до другого… (Г. Разумихина. «Радость — своими руками», 1987).
Как делали советские стеклянные игрушки и как их делают сейчас?
До 1960-х годов стеклянные елочные игрушки делали по единой технологии на нехитром оборудовании — столе с горелкой, соединенной специальными трубками с мехами. Рабочий нажимал на педаль, меха подавали воздух, горелка нагревала стеклянную трубочку, которая от этого становилась пластичной. Шары выдували из трубочек диаметром 15-30 см, бусины — из трубочек диаметром 8-10 мм. Мастера выдували игрушки за счет силы собственных легких, тщательно контролируя поток воздуха. Так изготавливали шары, игрушки в форме конуса, бусы и другие украшения несложной формы.
В 1940-е годы начали постепенно механизировать производство таких игрушек — их стали выдувать с помощью медных и керамических форм. Теперь разогретое стекло закладывали в форму, подавали внутрь воздух, а потом остужали — в итоге из формы выходила заготовка, которую можно было украшать. Ее сначала покрывали тонким слоем алюминия, чтобы она приобрела новогодний серебристый блеск и потом на нее хорошо, без подтеков, легла краска. Затем заготовку раскрашивали: либо помещая в красящий раствор, либо используя аэрограф или пульверизатор.
Создание стеклянной елочной игрушки. Германия, 1946 г.
Wisman, Bram / Anefo
Больше всего было блестящих глянцевых игрушек, но украшения с матовой поверхностью тоже делали, для этого в краску добавляли цинковые белила. Поверх цветного покрытия рисовали лица, одежду, с помощью трафаретов и штампов наносили узоры.
Сейчас на фабриках, например на красноярской «Бирюсинке», на клинской «Елочке» и подмосковном «Инее», мастера продолжают изготавливать стеклянные заготовки путем свободного выдува: именно такая технология позволяет создавать штучные игрушки сложных, неповторимых форм. Заготовки для массовой продукции выдувают с помощью форм. Условия труда у стеклодувов непростые: в цеху полутьма — так лучше видно огонь и изделие в нем, и постоянный шум, от которого спасают только наушники. Да и делать ровные, аккуратные игрушки способны далеко не все. Вот что рассказала в интервью корреспонденту «АиФ» мастер-стеклодув клинской фабрики Екатерина Коркина:
Фабрика елочных украшений. Контролер проверяет качество готовой продукции. 1968 год, РИА.
© Галина Киселева / РИА Новости
Вообще, конечно, профессия очень тяжелая, потому что имеем дело со стеклом и огнем. Вначале это пугает, здесь же идет работа с газом, и горелки находятся под высоким давлением, не сравнить с домашней плитой. Поэтому новичкам часто страшно. Многие не выдерживают и уходят. У нас на производстве остаются лишь профессионалы со спокойным, свободным дыханием и уверенными руками.
Но в таком тяжелом деле есть и много плюсов. Вот как считает стеклодув четвертого разряда Лариса Корунова:
От любой работы устаешь. Зато моя — рядом с домом. И мне она нравится. Это же интересно, когда из простой стеклянной трубочки получается красивая игрушка (из статьи корреспондента РИАМО Александра Манзюка от 08.12.2018).
Художница расписывает вручную стеклянное новогоднее украшение на фабрике «Бирюсинка» в Красноярске.
© Илья Наймушин / РИА Новости
«Серебрение» теперь выполняют с помощью автоматических установок. Как это происходит на красноярской фабрике «Бирюсинка», рассказала корреспонденту «АиФ» Татьяне Фирсовой оператор Раиса Миндрина:
В вакуумную установку на кассетах устанавливают стеклянные заготовки. Внутри находятся распылители с 20 вольфрамовыми спиралями. На них вручную надеваются небольшие кусочки алюминиевой фольги. Затем из камеры откачивают воздух, и образуется полный вакуум, после чего на спирали подается ток, алюминий плавится до жидкого состояния и равномерно покрывает всю игрушку.
Сверкающие серебром заготовки перемещают в окрасочный цех, где их сначала окунают в лак, а потом начинается волшебство — они попадают к художникам.
Стеклодув создает новогоднее украшение по классическим технологиям на фабрике игрушек «Бирюсинка» в Красноярске.
© Илья Наймушин / РИА Новости
Художники работают вручную — расписывают украшения масляными и акриловыми красками тоненькими кисточками. Рисунок закрепляют и сушат, а в конце наносят декор: блестки, текстурные пасты, стразы, элементы из ткани. Расписанные вручную игрушки всегда отличаются друг от друга, двух одинаковых не бывает:
Это как почерк. У одного мастера фигурки получаются более добрые, у другого — более суровые. Даже один и тот же мастер в разные дни рисует по-разному. Настроение, болезнь, конфликт в доме — все это отразится на рисунке. И не только на фигурках, даже на шарах! (О. Севрюгина. «Один день на фабрике “Ариель”: рассказываем секреты создания новогодних украшений», «Нижегородская правда» от 18.12.2010).
На каждом заводе действуют свои правила оформления шаров. На фабрике «Елочка», например, придерживаются традиций русских народных промыслов — никаких персонажей зарубежных мультфильмов или санта-клаусов, разве что на заказ для корпоративных клиентов.
Елочка, гори!
За праздничным нарядом елки пристально следило государство: новогодние украшения должны были не просто радовать детей, они должны были воспитывать новые поколения советских людей.
Праздник новогодней елки запоминается на всю жизнь как праздник красоты и радости счастливого детства, созданного в нашей стране огромными заботами о детях партии, правительства и лично товарища Сталина. Елочный наряд должен блестеть, сверкать своей красочностью, разнообразием ассортимента елочных украшений. Художественно, сказочно, ярко оформленная елка вызывает у детей восторг, радость и дает большой материал для воображения и для развития эстетических чувств (Л. М. Лапковский. Елочная игрушка. М.: Всесоюзное Кооперативное Объединенное Издательство, 1944. С. 1).
Выпуск электрогирлянд в России наладили в 1938 году. Конечно, первые гирлянды Московского электролампового завода сильно отличались от современных: обычные автомобильные лампочки покрывали лаком или краской и припаивали к проводу. Сначала гирлянды были, скорее, побочным продуктом производства — их делали из того, что было на складах. Главным производителем был Московский электроламповый завод — МЭЛЗ, эту аббревиатуру можно увидеть на коробках советских гирлянд.
В 1939 году гирлянды все еще не были распространены, особенно фигурные:
Ленинградский завод «Светлана» и фабрика Наркомместпрома № 11 (станция «Правда» под Москвой) обещали порадовать детей интересной новинкой — фигурными электрогирляндами («Перспективы предстоящей елки», «Игрушка», 1939, № 10, с. 25).
Но в итоге завод «Светлана» переключился на другую продукцию, а фабрика Наркомместпрома так и не организовала производство этих гирлянд.
После войны появились специальные «елочные лампы» в декоративных абажурах в виде фонариков, животных, фруктов. Гирлянды теперь служили дольше — все лампочки вставлялись в патроны, если одна перегорала, ее можно было выкрутить и заменить на запасную. Появился и новый крупный электроламповый завод в Томске. Но пока гирляндам все равно еще не уделяли столько внимания, сколько игрушкам, — елки светились, и этого хватало.
Лампы елочных гирлянд в виде дирижабля и домика. 1950-1960-е гг.
ГАУК НСО «НГКМ»
В конце 1950-х — начале 1960-х годов во время расцвета производства новогодних игрушек появились гирлянды из лампочек-фигурок: медвежат, поросят, дирижаблей, автомобилей и т. д. Внутрь фигурки из толстого стекла помещали нить накаливания, а сама фигурка вставлялась в цоколь на проводе. И вообще в 1960-х начали делать интересные гирлянды. В это время в советской промышленности осваивали разные виды пластмасс: из полимеров производили предметы, которые раньше могли сделать только из металла или стекла. Благодаря этому гирлянды получили декоративные плафончики, которые не разбивались и были легкими. Правда, пластмасса заметно поглощала свет, и такие гирлянды светились не очень ярко. Привычные нам абажуры из плексигласа начали выпускать в середине 1970-х. Одно из важных свойств плексигласа — преломлять свет, как хрусталь. Итогом стала известная многим с детства гирлянда «Хрустальная» — ее придумали на Московском электроламповом заводе. Она не просто красиво рассеивала свет, она еще и мигала без коробочки-прерывателя! Да и в целом «Хрустальная» с ее крошечными лампочками без цоколя выглядела иначе: фонарики были миниатюрными и вспыхивали на елке, как мелкие искорки. Позже выпускали вариации на тему «Хрустальной»: «Спектр», «Искра», «Праздничная», но суть оставалась прежней — грани абажуров разной формы создавали причудливую игру света и тени.
Вскоре на заводах научились делать цветной плексиглас, и фонарики можно было изготовить любого цвета и формы.
Кроме «Хрустальной» была и другая гирлянда-долгожитель — «Капелька». Ее выпускали на протяжении тридцати лет. Лампы «Капельки» напоминали свечи и крепились на прищепки.
Одна из самых интересных гирлянд — «Золотой фонарик», ее алюминиевые плафоны выглядели как изящные фонарики. Внутри плафонов была цветная прозрачная пленка, и гирлянда сверкала синими, красными и зелеными огоньками. Разных «фонариков» выпускали немало. В 1970-х появилась гирлянда «ЕГ 33-220» производства МЭЛЗ, она же «Московский фонарик», с плафонами в форме уличных фонарей.
В 1950-1960-х годах, во времена расцвета производства елочных украшений, Государственный союзный ордена Ленина московский электроламповый завод ограниченным тиражом выпускал «Электрогирлянду фигурных елочных ламп» — в одной гирлянде объединили дирижабль, домик, початок кукурузы, шишку и зверюшек. Гирлянду с таким названием делали и на Московском электроламповом заводе: на ней вместо кукурузы и машины были клоун и малина.
Воронежский завод электровакуумных приборов в 1970-х выпускал гирлянду «Лесная сказка» в виде шишек, которые выглядели как полноценные игрушки.
Чаще гирлянды называли так, чтобы покупатели сразу могли себе представить их внешний вид, или использовали какое-нибудь общее слово, связанное с праздничной темой: «Сюрприз», «Огонек», «Фантазия». Но иногда встречались исключения из правил: гирлянда «Снегурочка» от НПО «Телемеханика» (город Нальчик) была сделана в виде граненых прозрачных шариков с разноцветными лампочками внутри.
В 1990-е начали привозить гирлянды из Китая — они не отличались разнообразием форм, обычно это были просто вытянутые колбы, зато у них были разные режимы мерцания.
Елочная гирлянда «Спектр». 1970-1980-е гг.
ГАУК НСО «НГКМ»
Сегодня есть гирлянды-занавесы, гирлянды-сети, гирлянды дюралайт, в которых лампочки находятся внутри плотного гибкого шнура. Светодиодные гирлянды безопаснее, чем гирлянды с лампами накаливания, — они не нагреваются, кроме того, они потребляют меньше электричества и дольше служат. Снова в моде плафоны в виде фонариков, звездочек, домиков. Много монохромных гирлянд с теплым белым, желтым или холодным голубоватым светом, которые используют круглый год.
Назад: Глава 2. Елка и елочные игрушки до революции
Дальше: Глава 4. История ХХ века в отражении стеклянного шарика
