Пасха

Книга: Славянское колесо года. Похороны мух, весенние заклички и золовкины посиделки

Пасха — важный весенний праздник для восточных славян. Главный христианский праздник соединился с началом весны — и в народной мифологии Пасха стала торжеством расцвета природы и временем всеобщего обновления. Мы будем говорить только о его народном праздновании.

Пасхе предшествовало Вербное воскресенье. В православии в этот день празднуют Вход Господень в Иерусалим, а народ дополнил праздник собственными традициями: вербы освящали в церкви, а потом несли домой и ударяли ею скотину и людей, чтобы расцветающие веточки поделились своей жизненной силой. На Украине эти удары сопровождались специальными приговорами, в конце которых звучало пожелание быть здоровым и сильным:

Будь великий, як верба,
А здоровый, як вода,
А богатый, як земля.

В Беларуси тоже были подобные приговоры:

Будь здоров, як вода,
А расти як верба.

Пасха и обновление жизни

Как уже отмечалось, главный мотив пасхальных праздников — обновление жизни во всех сферах. Это касалось и одежды: у восточных славян был распространен запрет надевать на Пасху старые вещи, перешивать старую одежду и даже просто прикасаться к ней. Если нарядиться в новое не получалось, надевали хотя бы чистую и не повседневную одежду: «Всякий мужик долгом считает обуть хотя старые, но во всяком случае вымазанные дегтем сапоги; бабы надевали расписные понявы; парни — красные рубахи. Старушки принаряжаются для Светлого Христова Воскресенья в темные расстегаи, купленные на ярмарке, в новые лапотки и снежной белизны платочки, драгоценные для них тем, что они же самими старушками предназначены препроводить их на тот свет».

У русских существовал обычай на Пасху убирать старые образа и выставлять новые иконы или хотя бы обновлять уже имеющиеся в доме иконы, докупая одну новую.

Пасхальные чудеса

В мифологии крупных праздников, как правило, присутствуют чудеса, и Пасха не исключение. Существовали рассказы о том, как на Пасху солнце временно застывает на небе. В Полесье считали, что именно поэтому Пасху называют «Великдень», то есть «большой, длинный день». У всех славян были распространены представления о том, что в этот праздник можно наколдовать себе удачу на весь будущий год. У восточных славян были популярны приметы, сулящие благополучие в делах. Например, кто первым вернулся пешком или на лошади с церковной службы, тот будет удачлив: хозяин первым закончит полевые работы, девушка первой выйдет замуж, хозяйка получит больше молока и масла; в стаде будут самые здоровые кони. В общем, человека ожидало везение во всем, что бы он ни делал.

Русские считали, что во время всенощной и в первый день Пасхи в церкви слышно, как под землей вся нечисть стонет и вопит по случаю Воскресения Христова. А если на Пасху подняться на чердак или на колокольню со свечой, которая горит еще с заутрени, то можно было встретить домового, похристосоваться с ним и оставить ему яйцо для разговения. Интересно, что домовой, потустороннее существо, в этом случае не воспринимался как безусловный враг и ему не угрожало даже освященное яйцо.

^{Купчиха и домовой. Картина Бориса Кустодиева. 1922 г.}

^{Частное собрание / Wikimedia Commons}

Согласно легендам, во время заутрени можно было заполучить неразменный рубль, который всегда возвратится к хозяину. Для этого надо было встать в уголке церкви, держа в левой руке серебряную монету, и на первое приветствие священника «Христос воскресе!» вместо «Воистину воскресе!» ответить словами: «Антмоз маго». Существовало также предание о «солнечных заигрышах»: люди говорили, что солнце играет и танцует своими лучами.

У восточных славян накануне Пасхи у церквей, на улицах и на кладбищах жгли костры. В них бросали старые кресты и вещи, украденные у евреев.

Запреты

В пасхальную ночь запрещалось спать. В русской традиции известен обычай обливать водой тех, кто проспал всенощную. Украинцы и белорусы были уверены, что в пасхальную ночь нельзя спать, потому что потом весь год проспишь или дети будут страдать бессонницей. А на западе Полесья считали, что у заснувшего хозяина поляжет весь урожай.

Пасха была праздником обновления и начала новой жизни, поэтому на Пасху люди гадали о своей судьбе: хозяйка ставила в печь кулич, называла имя члена семьи, которому он предназначался, а потом по куличу определяли, что человека ждет. Если кулич трескался или не поднимался — жди болезни или даже смерти; если кулич получался пышным и высоким — год будет удачным.

Еда

Все приемы пищи подчинялись определенным правилам. Завтрак и обед на Пасху были сытными и разнообразными, ужин готовили скромный, а иногда ужина вовсе не было в знак уважения к празднику. Во время разговения строго соблюдали последовательность блюд. Сначала разрешалось съесть целое яйцо или его часть, кусочек пасхального хлеба, мяса или освященного хрена, остатки масленичных блюд. Во время пасхальной трапезы было принято делить какой-то один продукт, например яйцо, между всеми членами семьи.

Пословицы и поговорки о яйцах

«Дал дураку яичко — что покатил, то и разбил!» — так говорили об увальне, очень неловком человеке.

«Наш Фадей каравай хлеба с одним яйцом съест!» — так могли сказать о человеке, который слишком рьяно набросился на еду после поста.

«Дай ему яичко, да еще и облупленное!» — высмеивали чересчур любопытного человека.

Существует множество легенд о пасхальных яйцах и связанных с ними обычаях. Так, в Киевской губернии рассказывали, что крашенки (однотонные окрашенные яйца) и писанки (яйца с узорами) — это камни, которыми евреи однажды пытались закидать Иисуса Христа. Камни, которые ударились о его грудь, стали крашенками, а камни, которые попадали в одежду, — писанками.

^{Христос Воскресе! Пасхальная дореволюционная открытка.}

^{© Говорова Лариса / Фотобанк Лори}

Святой Петр собрал их, раздал людям, и отсюда возник обычай красить яйца.

В Белорусском Полесье и на Русском Севере считали, что яйца символизируют кровь Христа, поэтому их и красят в красный цвет.

Кража пасхального яйца считалась страшным грехом.

^{Пасхальный стол. Дореволюционная открытка.}

^{© Говорова Лариса / Фотобанк Лори}

Пасхальная пища во многом отражала народную сторону праздника. Так как Пасха ассоциировалась с началом жизни во всех смыслах слова, в некоторых регионах на завтрак готовили как можно больше блюд, и все их надо было попробовать. Даже когда праздник заканчивался, пасхальная еда не теряла свои волшебные свойства: пасхальное яйцо хранили в течение всего года, обносили вокруг горящего строения или кидали его в огонь, чтобы оно помогло справиться с пожаром. Интересно, что в волшебные свойства яиц верили довольно долго. В середине XIX века Аксаков писал: «Я заметил одну суеверную примету: при начале пожара, впрочем, когда уж он был довольно силен, с разных сторон бросали в горящий дом яйца. Это делалось для того, как я узнал после, чтоб огонь горел на одном месте; яйца же бросаются освященные, оставшиеся от Пасхи».

С пасхальным яйцом искали заблудившуюся скотину и им же оглаживали стадо при первом весеннем выгоне; яйцо закапывали в поле, чтобы головки льна выросли размером с яйцо; среди посевов зарывали и кости пасхального поросенка, чтобы всходы не побил град. Поэтому многие хранили пасхальные яйца на божнице до следующей Пасхи.

Огонь и вода

Во время заутрени возле церквей и на холмах зажигали костры, а в Беларуси приходили на службу с зажженными лучинами. В деревнях в пасхальную ночь жгли на площадях смоляные бочки, угли от них потом уносили домой и берегли наравне со свечами, с которыми стояли заутреню. Иногда эти угли клали под крышу, чтобы в дом не ударила молния.

Пасхальные поверья

• Если мышь съест хотя бы крошку освященного пасхального яйца, она немедленно превратится в летучую мышь.

• Если на Пасху умыться водой, в которой лежит крашеное яйцо, надолго сохранишь красоту.

• В Беларуси вместе с пасхальными блюдами святили вяленую щуку, которой потом лечили затяжную лихорадку. А если освятить пули и порох, охотник сможет застрелить ими черта.

Родниковой воде, которую набрали в пасхальную ночь, поверья приписывали волшебную силу. Люди окропляли ею дома и амбары, чтобы в семье были счастье и достаток. Зачерпывать воду и нести домой следовало молча: если сказать хоть слово, то вода потеряет свою силу.

Обходы

На Пасху совершали обходы домов. Главная цель пасхальных обходов — предотвратить засуху, защитить посевы от града и т. д. С самого первого праздничного дня и в течение всей Светлой недели священник в сопровождении церковнослужителей и прихожан обходили с иконами все дома в селе и служили там пасхальные молебны.

В Калужской области служители церкви и миряне совершали обережные обходы полей и всей деревни. Они заходили во все дома по очереди, хозяйка подносила священнослужителю хлеб на полотенце, а потом это полотенце забрасывали на крышу — на удачу. В первый день Пасхи замужние женщины обходили дворы с праздничным тропарем, они пели пасхальные тексты, а их за это угощали крашеными яйцами или давали деньги. Во многих деревнях Калужской области селяне после праздничной службы ночью отправлялись на кладбище христосоваться с умершими родственниками, только трижды целовали при этом принесенное с собой яйцо, а не человека. Во время обхода кладбища предков приглашали домой к праздничному столу, для этого надо было пригласить усопших вслух и унести яйцо с собой, а не оставлять его на могиле. Так как есть человеческую еду усопшим не с руки, им предназначался пар от горячих блюд. А с вечера воскресенья в некоторых местностях по домам небольшими группами ходили мужчины и поздравляли хозяев с праздником. Они пели под окнами особые песни, которые называли волочебными.

Волочебный обряд и волочебные песни

Волочебные обряды проводили в Беларуси, в Псковской, Смоленской, Калужской, Орловской и Черниговской областях. Название обряда произошло от глагола «волочиться» — брести, шататься. Многие волочебные песни начинаются со слов «волочились волочебники».

Обходы волочебников напоминали колядование на Рождество, но среди волочебников не было ряженых. В обряде участвовали 8–10 человек, обычно это были мужчины средних лет и молодые парни.

В Смоленской губернии обходы волочебников начинались с утра Пасхи: «В самый день Воскресения Христова с самого раннего утра мужики, парни и дети собираются в отдельные партии, начинают ходить по порядку из одного дома в другой, становятся в передний угол, поют песни, за которые принято дарить певцов, и, наконец, христосуясь, поздравляют с праздником хозяина и всю его семью».

Крайне редко к волочебникам присоединялись старики и замужние женщины, а девушки и дети не могли участвовать. «Литовские епархиальные ведомости» 1887 года пишут, что хор волочебников в Беларуси собирался по большей части из бобылей, батраков и бедняков.

Руководил всеми «починальник», он же «запевало», который не просто начинал пение, а подбирал все песни и принимал вознаграждение. Как правило, поющим аккомпанировали музыканты с дудой или скрипкой. Также с обходчиками всегда был «мехоноша» — он носил мешки с продуктами от хозяев. Все остальные члены группы назывались «подхватниками» и хором исполняли припевы волочебных песен. Волочебники начинали обходить дома в пасхальное воскресенье после вечерней службы и продолжали ходить всю ночь до рассвета. Когда всходило солнце, обряд следовало прекратить, даже если волочебники не успели навестить всех жителей. Правда, в Витебской губернии волочебный обряд возобновлялся в следующие две ночи, и певцы обходили дома не только в своем селе, но и отправлялись в соседние поселения, если они относились к тому же церковному приходу.

Участники обряда подходили к дому, вставали у окна полукругом, «починальник» занимал место в середине и спрашивал у хозяев дозволения «дом развеселить», после чего начинали петь. Вознаграждение хозяева передавали через окно, в дом волочебников обычно не приглашали. К певцам относились как к дорогим и желанным гостям, и это понятно: считалось, что волочебный обряд приносит в дом достаток и благополучие. Хозяева обычно не скупились на подарки и старались от души вознаградить поющих крашеными яйцами, деньгами и хлебом. Когда обряд заканчивался, волочебники собирались в избе одного из участников и делили все собранное, при этом большую часть отдавали «починальнику».

Сами волочебные песни напоминали колядки. У них тоже был зачин, потом следовало обращение к хозяевам с просьбой разрешить начать петь или описание того, как волочебники ищут хозяйский двор; в основной части участники обряда хвалили хозяев и желали им всего наилучшего, а в заключение поющие просили одарить их чем-либо и благодарили за подаренное. Волочебные песни могли посвящать хозяину и хозяйке или их детям. В зачинах песен, адресованных хозяевам, содержались мотивы визита гостей из иного мира: рассказы о дальней дороге, описания тяжелого пути. В основной части обычно хвалили наряды хозяина и хозяйки, их двор, чистый дом и желали семейного благополучия и достатка.

Особняком стоит сюжет о том, как в шатре, церкви, на небе или даже во дворе у хозяина собрались все святые и решали, как друг за другом должны следовать христианские праздники и какие крестьянские дела им должны соответствовать.

Волочилися волочебнички!
Христос Воскрёс, Сыне Божий!
Здорово, здорово, добрый хозяин!
Христос Воскрёс, Сыне Божий!
Ти ты спишь, лежишь, аль почиваешь?
Куда спишь, лежишь, дак и спи с Богом.
А когда не спишь, посмотри в окно,
Отвори окно, посмотри в окно.
На твоем дворе чудо чудится,
Чудо чудится, церква рубится.
А у той церкви усе празднички,
Первый праздничок — Христовый денек.
Яичком качал, Христа величал.
Еще праздничок Юрья Егорья,
Юрья Егорья коров запасал.
Еще праздничок Святой Николай,
Святой Николай коней запасал.
Христос Воскрёс, Сыне Божий!

Разновидностью этого сюжета были песни, которые рассказывали, как Бог собрал всех святых и обнаружил, что одного или нескольких не хватает, потому что они в это время помогают человеку по хозяйству.

В финале волочебных песен часто упоминался особый статус поющих как гостей «нечастых», «недокучных», которые приходят лишь один раз в году. Рассказ о неблизком пути, проделанном волочебниками, был представлен глаголами «шли», «ходили-блудили», «брели», «бежали», «текли», «волочились», «шатались-болтались»; мотив непростой дороги звучал в выражениях «шли полем, шли бором», «идем-пойдем дорожкой далекой-широкой», «дорогой из-под лесу темного». Часто говорилось в песнях о какой-либо водной преграде, грязи, переходе по мосту: «…через поле широкое, через море глубокое шли волочебники», «по темной ночи да по грязной грязи волочились да и обмочились». Встречались упоминания, что волочебники шли ночью, издалека, промокли до нитки и в стоптанных башмаках: «…шли не день и не два, не ночь и не две», «свои боты потоптали».

Как и в колядках, если хозяева отказывались одаривать волочебников или одаривали, по их мнению, слишком скудно, в их адрес летели угрозы: «А не дадите яйца — сдохнет овца, поедешь на поле — соху поломаешь, приедешь с поля — жену потеряешь».

Хозяюшка, наш батюшка,
Не вели томить, прикажи дарить!
Наши дары не великие:
Не рублем дарят — полтиною,
А и той золотою хоть гривною,
Починальнику — по десяточку,
Кто за ним поет — по пяти яиц,
А скомороху — сито гороху,
Хомяноже — кусок сала,
Кусок сала — боты мазать,
Чтоб не топтались, грязи не боялись,
Не хочешь дарить — ступай с нами ходить,
С нами ходить — собак дразнить,
А где не перейдем — там тебя положим.

В Смоленщине в XIX веке существовали особые названия волочебных песен для хозяев и молодых девушек. Всю Светлую неделю молодые парни ходили по деревням и у каждого дома под окном пели так называемый «куралес», за что всякий хозяин, которому они пропоют, величаючи его по имени, подавал им сала, яиц, пирога и денег.

Ай шли, прошли волочебники.
Аны шли, пройшли, волочилися.
Волочилися, намочилися.
Аны пыталися до того двора, до Иванова.
Ти дома, дома сам пан Иван?
Он не дома, а поехал во столен город.
Соболева шапка головушку ломит.
Кожаный пояс середину ломит.
Куння шубка по пятам бьется.
Вы дарите нас, не морите нас!
Пару яиц на ясминку.
Кусок сала на подмазочку.
Конец пирога на закусочку.

В домах, в которых жили заневестившиеся девушки, волочебников просили спеть «Паву». За нее волочебникам платили отдельно: кто гривенник, кто двугривенный. «Паву» девушки считали чуть ли не молитвой о хорошем женихе.

Пава рано летала;
Раньше того девица встала,
Да перья собирала,
В веночек ввивала,
На головку надевала,
Сукните молодца,
Подайте колос!

Судя по всему, волочебники воплощали потусторонние силы. Об этом свидетельствует, во-первых, мотив непростой дороги, который встречался в их песнях. Например, дорога в песнях могла пролегать через лес или мост. А лес издревле противопоставлялся миру людей и был воплощением мира иного; мост — символом перехода из иного мира в наш. Во-вторых, в роли волочебников часто выступали дети, которых считали еще не совсем людьми, якобы они сохраняли связь с «тем» миром. Ритуал также могли совершать женатые мужчины, потому что они не имели ни малейшего отношения к потустороннему миру и его обитатели не могли причинить им вреда. А девицам участвовать в волочебных обходах запрещали: они находятся как бы посередине между детьми и взрослыми женщинами, так как уже выросли, но еще не выполнили свое предназначение, поэтому уязвимы.

То есть волочебный обряд представляет собой ритуальный обход деревни духами предков, которых следует угостить и задобрить.

Пасхальный досуг

На Пасху устраивали игры и развлечения. Наверное, самая известная и распространенная до сих пор забава — катание крашеных яиц. Также у восточных славян на всей Пасхальной неделе каждый мог подняться на колокольню и позвонить в колокола, часто такому звону приписывали магические свойства. Как правило, находилось немало желающих побыть звонарем: «Всю Светлую неделю льется по всей Святой Руси радостный пасхальный звон: не молкнет с утра до ночи ни одна колокольня, — каждая словно старается перезвонить другую. Находится многое-множество охотников “потрудиться для Бога” у колоколов, — а уж от детворы отбою нет: всякому хочется хоть один раз да потрезвонить в эти Светлые дни».

На Пасху обязательно качались на качелях. «Любимое препровождение времени женского пола во всех классах были качели и доски. Качели устраивались двумя способами. Первого рода качели делались очень просто: прикреплялась к веревке доска, на нее садились, а другие веревками качали. Другого рода качели строились сложнее, такие как и сегодня делают в городах. В праздник Пасхи некоторые составляли себе из этой забавы прибыточный промысел: устраивали качели, пускали качаться за деньги и за каждый раз брали по серебряной деньге с лица. Женщины простого звания, посадские и крестьянки качались на улицах, а принадлежащие к зажиточным и знатным семействам — у себя во дворах и садах. Качание на досках происходило так: на бревно клали доску, две женщины становились по краям ее и, подпрыгивая, подкачивали одна другую, так что когда одна подымалась, то другая опускалась».

^{Дети играют с пасхальными яйцами. Дореволюционная открытка.}

^{© Игорь Низов / Фотобанк Лори}

Качели делали несколькими способами: привязывали веревку с сиденьем к ветке дерева или перекладине либо клали доску поперек бревна. Для того чтобы соорудить простые качели, брали доску длиной 1,5–2 метра, привязывали к ее краям веревки. Верхние концы веревок закрепляли на бревне, лежащем поперек деревянной рамы. Два человека вставали на противоположные края доски и раскачивались. Остальные садились на середину доски. Чтобы сделать круглые качели, на два высоких врытых в землю столба клали вал и сквозь его концы пропускали два шеста. На шестах закрепляли четыре висящих доски. На каждую доску садились по два человека, и парни, стоявшие у качелей, раскачивали их.

У восточных славян качели устраивали, как правило, в день Сорока мучеников и на Пасху. Качели были по большей части женской забавой. Качаться на качелях разрешалось даже во время Великого поста, в отличие от хороводов и пения. На Страстной неделе качаться было нельзя.

Белорусы верили: если качаться на качелях летом, тебя не будут кусать комары. На досках не только качались, но и прыгали: поперек толстого бревна клали доску, на середину садилась одна девушка, две другие вставали на края доски и по очереди подпрыгивали. В «Очерке русских обычаев», изданном в 1870 году, подробно рассказано о подобных качелях: «Но вот одно старинное увеселение, почти вышедшее из употребления: берут доску сажени в две длиною и вершков в десять шириною, гладко выструганную, ставят не слишком высокие подмостки и кладут на них доску; посредине кто-нибудь садился, для того чтобы удерживать доску на перевесе; потом двое становились на концах доски и скакали поочередно. В старину это была общая забава молодых девиц, в которой иногда участвовали и молодые мужчины». Автор поясняет, что скакать надо было «высоко, легко и живописно», но такое развлечение было довольно опасным и требовало определенного мастерства, ведь после прыжка надо было попасть на доску. Поэтому учить правильно скакать на доске начинали еще в детстве.

На Русском Севере для катания по косогору или склону оврага на них укладывали два параллельных гладких шеста и съезжали по ним, держась за руки.

Еще на Пасху водили хороводы. Основными темами этих хороводов были хозяйство и земледелие, любовь и брак. В хороводных песнях на любовно-брачную тематику перечисляли будущие супружеские пары и те, которые обвенчались в течение года. В Минской и близкой к ней губерниях на первых весенних игрищах плясали особые пляски — «Метелицу» и «Завейницу».

В городах на Пасху тоже устраивали гулянья. «На Святой неделе нет театров и редко бывают балы. В Петербурге установлено народное гулянье на Адмиралтейской площади, где бывает выстроен целый ряд балаганов, качелей разных родов, и если Пасха бывает ранняя, то, пользуясь холодом, устраивают катальные ледяные горы».

В забавах участвовали и представители дворянского сословия. Об этом упоминается в книге «Очерк русских обычаев, соблюдаемых по большим праздникам»: «В Москве, где более виден народный быт, гулянье бывает под Новинским: строят балаганы и качели, как и в Петербурге, и в этом гулянье не только среднее сословие, но даже и высшее дворянство принимает большое участие в народном веселье. Во многих городах России строят для народа качели и балаганы».

Завершение праздника

В пятницу тесть и теща обычно звали зятя и его родню «на молодое пиво», которое называли также и «моленым». В Костромской губернии его варили в складчину, делили между соседями и пили, приговаривая: «Пиво — не диво и мед — не хвала, а всему голова, что любовь дорога!» В воскресенье, в день проводов Пасхи, люди собирали все оставшиеся от праздничных блюд кости, относили в поле и зарывали их, чтобы спасти посевы от града. Был и другой вариант: держать эти кости в избе и бросать их в печку во время летних гроз.

Пасха по-царски при Алексее Михайловиче Романове

Праздник начинался со всенощной. После нее проводился обряд «царского лицезрения». Перед заутреней в царских покоях собирались бояре, окольничие, думные и ближние люди, все служилые и дворовые чины. Затем царский стольник по очереди вызывал к Алексею Михайловичу по два человека: они входили, кланялись и возвращались обратно. Приняв таким образом наиболее именитых посетителей, царь шел в переднюю, где происходило то же самое, только теперь царя приветствовали не родовитые бояре, дворяне, а дьяки и стрелецкие головы. Затем государь в парадном наряде — «опашень, ожерелье стоячее, шапка горлатная и посох индейской черна дерева» — шел к Светлой заутрене в Успенский собор.

После заутрени Алексей Михайлович со всем окружением отправлялся в Архангельский собор. Там он поклонялся чудотворным иконам и святым мощам, а затем «христосовался с родителями» пред их гробницами. Возвратившись во дворец, царь одаривал пасхальными яйцами приближенных, которые оставались там для охраны царского семейства и дворца, а также сановников, которые из-за преклонного возраста или болезни не могли отстоять Светлую заутреню в соборе. После царь шел христосоваться с царицей — она принимала его в своей Золотой палате в окружении дворовых и приезжих боярынь.

Также на Пасху Алексей Михайлович одаривал заключенных и военнопленных.

В придворных записях отмечается, что 10 апреля 1664 года царь пожаловал каждому пленному и заключенному чекмень (кафтан), рубашку и штаны, а потом приказал накормить их. Среди угощений были ветчина, гречневая каша, пироги с яйцами и мясом, вино и мед. Кроме того, каждому дали «по хлебу» и калачу.

^{Царь Алексей Михайлович входит в церковь. Картина Николая Неврева. 1880-е гг.}

В первый день Пасхи на всех площадях Москвы от имени царя раздавали щедрую милостыню нищим, иногда для них даже накрывали столы в Золотой Царицыной палате, и там же беднякам дарили крашеные яйца и деньги. Кормили гостей от души, подавали «курей индейских, уток жареных, пирогов, перепечей».

Во время всей Пасхи в царских палатах принимали «великоденские дары и приносы». Начиналось это обычно со второго дня Пасхи и происходило в Золотой палате в присутствии приближенных. Сначала приходил святитель московский и благословлял государя образом и золотым крестом; за патриархом приносили его дары: кубки, дорогие ткани и меха. Потом владыка шел к царице, царевичам и царевнам. Митрополиты и архиепископы подносили или присылали со своими стряпчими Алексею Михайловичу и каждому из его семейства «великоденский мех меду» и «великоденское яйцо». Затем подарки государю подносили архимандриты и игумены. После духовенства царь принимал дары от Строгановых — богатой семьи, которым Алексей Михайлович пожаловал почетное звание «именитых людей», после — от гостей из Новгорода, Казани, Астрахани, Сибири и Ярославля.

Царь Федор Алексеевич в Пасхальную неделю каждый день после обедни принимал людей разного звания, всех допускал к руке и всем дарил крашеные яйца.

В понедельник государь принимал стольников, стряпчих и дворовых, во вторник — дворян из других городов, в среду — детей бояр, докторов и аптекарей, в четверг — подьячих, в пятницу — дворцовых подьячих, а в субботу — «разных чинов людей».

Царица с царевичами и царевнами в это время посещала московские соборы и женские монастыри, христосовалась с духовенством и властями. С нею повсюду были боярыни.

Бояре и купцы, следуя примеру Федора Алексеевича, раздавали на Пасху щедрую милостыню, а также посылали угощение в тюрьмы, больницы и богадельни.

Словами очевидцев

Пасху недаром называют Светлой, этот праздник действительно вселяет в сердца людей радость и предвкушение начала чего-то хорошего. Пасха совпадает с пробуждением природы, весна вступает в полную силу. В художественной литературе и воспоминаниях очевидцев мы увидим упоминания людей, которые принарядились по случаю и встречают Пасху с семьей, описания радостного перезвона колоколов и гуляний в погожий праздничный день.

«Известно, что Пасха считается самым великим, радостным и торжественным праздником. Известно, как все ждут веселого звона колоколов после унылого, протяжного великопостного звона».

«А на другой день была Пасха. В городе было сорок две церкви и шесть монастырей; гулкий, радостный звон с утра до вечера стоял над городом, не умолкая, волнуя весенний воздух; птицы пели, солнце ярко светило. На большой базарной площади было шумно, колыхались качели, играли шарманки, визжала гармоника, раздавались пьяные голоса. На главной улице после полудня началось катанье на рысаках, — одним словом, было весело, всё благополучно, точно так же, как было в прошлом году, как будет, по всей вероятности, и в будущем».

«Тут подошла и Пасха с ее прекрасной, радостной, великой ночью. Мне некуда было пойти разговеться, и я просто в одиночестве бродил по городу, заходил в церкви, смотрел на крестные ходы, иллюминацию, слушал звон и пение, любовался милыми детскими и женскими лицами, освещенными снизу теплыми огнями свечек».

«Начинается всеобщее веселье… Церкви, залитые светом, пестреют нарядными туалетами дам. Даже самая бедная женщина постарается на Пасху надеть обновку, и если она шьет себе новое платье только раз в год, то сошьет его, конечно, к этому дню.

Как и тогда, так и теперь Пасха является также временем крайней невоздержанности в пище. В богатых домах готовятся к этому времени самые вычурные пасхи и куличи, и, как бы беден кто ни был, он должен иметь хотя бы одну пасху и маленький кулич и хотя бы одно красное яйцо, чтобы освятить их в церкви и разговеться».

«Страстная суббота. Десятый час вечера. В квартире многосемейного купца Треухова пахнет запеченной ветчиной, лампадками. В гостиной, перед простеночным зеркалом, стоит лукошко с окрашенными яйцами, четверговая жженая соль в банке, пасха с изюмом и кулич с бумажным розаном. Лавочные мальчишки собираются все это нести святить, приютились в прихожей перед зеркалом и усердно мажут себе головы деревянным маслом».

^{Праздничные гулянья на Пасху у Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Дореволюционная открытка.}

«Первый день Пасхи. Купеческое семейство. В углу накрыт большой стол с закуской: окорок ветчины, окорок телятины, фаршированная индейка, соленья, пасха, масло в виде лежащего на тарелке барана и целая батарея бутылок. Хозяина дома — дома нет. “Сама” и старшая дочка принимают визиты. Разряженные донельзя и напудренные, они сидят на диване и только и думают, как бы не измять платья».

Назад: Чистый четверг

Дальше: Фомина неделя