Сегодня, когда мир унаследован кроткими и смиренными, а взгляд свысока воспринимается как спесь и терпимость стала образом жизни, я хотел бы пройтись тайной галереей двенадцати месяцев и за опущенными шторами возжечь благовонные свечи перед следующими образами.

Иоахим Мюрат, неаполитанский король, который сокрушался: «Ах, бедный народ! Он пока не знает, какое несчастье вскоре его постигнет! Моим людям еще неизвестно, что я покидаю их».

Граф Чатемский, заявивший: «Милорд, я уверен, спасти страну могу лишь я и больше никто».

Людовик XIV, король Франции, который утверждал: «L’État, c’est moi!» – и который, узнав о поражении в битве при Рамильи, воскликнул: «Господь позабыл все, что я сделал для Него!»

Вильгельм II Рыжий, полагавший, что раз у него есть обязательства перед Богом, то и у Бога есть обязательства перед ним.

Князь Меттерних, который записал в дневнике: «Мемуары Фэна о 1813 годе – ценное чтение: они содержат сведения обо мне, а также сведения о Наполеоне» – и который говорил про свою дочь: «Она весьма похожа на мою мать, а значит, обладает и капелькой моего обаяния».

Иосиф II Австрийский, поведавший: «Когда я хочу совершить прогулку с теми, кто равен мне, я вынужден идти в Склеп капуцинов».

Испанец Карл IV, который, играя в квартете, не стал выдерживать трехтактную паузу в своей партии, а в ответ на замечание Оливьери об ошибке отложил в изумлении смычок, протестуя: «Король никогда никого не ждет!»

Князь Кауниц-Ритберг, чьей высшей похвалой было: «Даже я не мог бы сделать лучше!» Он же сказал: «Небесам требуется сто лет для создания великого гения, от которого зародится империя, после чего они отдыхают еще сто лет. Это заставляет меня страшиться за участь австрийской монархии после моей смерти».

Вирджиния Ольдоини, графиня ди Кастильоне, поцеловавшая младенца со словами: «Расскажите ему, когда вырастет, что первый поцелуй в его жизни подарила ему самая красивая женщина века».

Лорд Брум, который расплатился за обед чеком, пояснив сотрапезникам: «Денег у меня в избытке, но разве непонятно? Может быть, хозяин предпочтет оставить себе мою роспись».

Павел I, приказавший выдать пятьдесят плетей своему коню, воскликнув: «За то, что он смел оступиться под императором!»

И Томас Харт Бентон: когда издатели советовались с ним о тираже его книги «Тридцатилетнее обозрение», ответил: «Сэр, вы сами способны выяснить из последней переписи населения, сколько людей в Соединенных Штатах умеет читать». Также он отказался выступать против заболевшего Кэлхуна, сказав при этом: «Когда на человека возлагает руки Господь Всемогущий, Бентон этому человеку дарует помилование!»