24
В бегах
Я пошел в отель «Шэннон», назвался Кларком, снял на один день номер, расплатился и получил ключ от комнаты 321.
Телефон позвонил только через час.
Дик Фоли сказал, что скоро будет.
Через пять минут он был уже у меня. Лицо озабоченное, злое. Под стать лицу – голос.
– Тебя разыскивают. Сразу два убийства: Брэнд и Дон. Я звонил. Трубку взял Микки. Сказал, что ты здесь. Его забрали. Обрабатывают.
– Я этого ожидал.
– Я тоже, – огрызнулся он.
– Ты что же, Дик, думаешь, я убил их? – с расстановкой спросил я.
– Если нет, самое время доказать это.
– Уж не хочешь ли ты донести на меня?
Он оскалился. Из загорелого его лицо стало каким-то бурым.
– Возвращайся в Сан-Франциско, – посоветовал я ему, – и без тебя забот хватает.
Он не торопясь надел шляпу, не торопясь закрыл за собой дверь.
В четыре часа дня я заказал обед в номер, а также пачку сигарет и «Ивнинг геральд».
Первая страница газеты была поровну поделена между недавним убийством Дины Брэнд и сегодняшним Чарлза Проктора Дона. Связующим звеном между ними была Элен Олбери.
Элен Олбери, прочел я, была сестрой Роберта Олбери, которая, несмотря на признания брата, считала, что в убийстве он невиновен и стал жертвой заговора. Вести его дело она пригласила адвоката Чарлза Проктора Дона. Скорее всего, подумал я, все было ровно наоборот: не она разыскала Чарлза Проктора, а Чарлз Проктор – ее. От его услуг – как, впрочем, и любого другого защитника – брат отказался, однако девушка, несомненно, под воздействием Дона с этим не смирилась.
Сняв пустую квартиру напротив дома Дины Брэнд, Элен Олбери поселилась там с полевым биноклем и идеей во что бы то ни стало доказать, что в убийстве Дональда Уилсона виноват не ее брат, а Дина с сообщниками.
К этим «сообщникам» причислили и меня. «Человек, выдающий себя за частного детектива из Сан-Франциско, – писала обо мне „Геральд“, – находится в городе уже несколько дней и, судя по всему, сдружился с Максом Тейлером (Сиплым), Дэниэлом Рольфом, Оливером Старки (Рено) и Диной Брэнд». С точки зрения газеты, мы-то и были настоящими убийцами, а Роберт Олбери – лишь подставным лицом.
В ночь, когда погибла Дина, Элен Олбери увидела из окна своей квартиры нечто, по мнению «Геральд», весьма существенное для раскрытия преступления. Как только девушка узнала об убийстве Дины, она рассказала об увиденном Чарлзу Проктору Дону, а тот, как доказали его клерки, немедленно вызвал к себе в контору меня и о чем-то долго со мной беседовал. Когда я ушел, он сказал клеркам, что ждет меня на следующий день, то есть сегодня к десяти утра. Однако в десять утра я почему-то не явился, а в двадцать пять одиннадцатого дворник обнаружил под лестницей тело убитого Чарлза Проктора Дона. По сообщению полиции, из кармана убитого были украдены ценные бумаги.
В то самое время, когда дворник наткнулся на тело адвоката, я, как писала газета, ворвался в квартиру Элен Олбери и стал ей угрожать. После того как девушке удалось вытолкать меня за дверь, она побежала в контору Дона, застала там полицию и рассказала про мой визит. Полицейские бросились ко мне в гостиницу, но вместо меня обнаружили в номере некоего Майкла Линехана, который тоже назвался частным детективом из Сан-Франциско. В данный момент Майкл Линехан задержан и дает показания, а Сиплого, Рено, Рольфа и меня разыскивают по подозрению в убийстве. Развязка должна произойти в самое ближайшее время.
Интересной оказалась и заметка на второй странице, где говорилось, что детективы Шепп и Венмен, которые первыми обнаружили тело Дины Брэнд, куда-то исчезли. Автор заметки высказывал опасения, как бы и тут не обошлось без «сообщников».
О вооруженном нападении на грузовики, а также о налете на бильярдную Каланчи Марри в «Геральд» не говорилось ни слова.
Из гостиницы я рискнул выйти, только когда стемнело. Мне надо было связаться с Рено.
Из автомата я позвонил в бильярдную:
– Марри на месте?
– Это я, – сказал чей-то совершенно незнакомый голос. – Кто его спрашивает?
– Лилиан Гиш, – прорычал я и бросил трубку.
Расставшись с мыслью найти Рено, я решил навестить своего клиента, папашу Элихью, и приструнить его с помощью любовных писем, которые он посылал Дине Брэнд, а я выкрал из кармана убитого Дона.
Улицы я выбирал только самые темные и пустые, поэтому идти пришлось долго – слишком долго для человека, который всю жизнь презирал любителей пеших прогулок. Добравшись наконец до дома Уилсона, я понял, что к разговору с ним не готов – все силы и нервы ушли на ходьбу.
По счастью, как вскоре выяснилось, наша беседа на некоторое время откладывалась.
Я уже находился буквально в нескольких шагах от его двери, как вдруг услышал за спиной чей-то шепот.
От неожиданности я подпрыгнул на месте.
– Не бойся, – прошептал голос.
Выглянув из-за куста, за который я спрятался, став на четвереньки, я разобрал в темноте, что кто-то скрывается за живой изгородью.
Я вытащил пистолет: верить этому типу на слово я не был обязан.
Поднявшись с колен, я двинулся ему навстречу. Подойдя ближе, узнал его: один из двух молодчиков, которые накануне впустили меня в дом на Руни-стрит.
Я присел рядом с ним на корточки и спросил:
– Где мне найти Рено? Хэнк О’Марра сказал, что он хочет меня видеть.
– Так оно и есть. Знаешь, где забегаловка Крошки Маклеода?
– Нет.
– На Мартин-стрит. На углу с Кинг-стрит. Спросишь Крошку. Отсюда недалеко, найдешь.
– Будем надеяться, – ответил я и ушел, предоставив парню сидеть за оградой и следить за домом моего клиента в расчете на то, что удастся подстрелить Пита, Сиплого или любого другого недруга Рено, если те зашли навестить папашу Элихью.
Я вышел на Мартин-стрит и вскоре увидел перед собой довольно захудалое питейное заведение, разукрашенное красной и желтой краской. Войдя внутрь, спросил, как найти Крошку Маклеода. Меня провели в заднюю комнату, где сидел толстяк, у которого был грязный воротничок, полный рот золотых зубов и всего лишь одно ухо. Это и был Крошка Маклеод.
– Где Рено? – спросил я его. – Он хотел со мной встретиться.
– А ты кто такой? – в свою очередь спросил Крошка.
Я назвался, и он, не сказав ни слова, вышел. Вернулся Крошка с подростком лет пятнадцати, у которого было красное прыщавое лицо и отсутствующий вид.
– Сынок отведет тебя, – сказал Крошка Маклеод.
Мы вышли через боковую дверь, некоторое время брели какими-то закоулками, пересекли песчаный пустырь, проникли во двор через покосившиеся ворота и поднялись на заднее крыльцо каркасного дома.
Мальчик постучал, и за дверью спросили, кто там.
– Сынок и человек от Крошки, – ответил мальчик.
Дверь нам открыл длинноногий О’Марра. Сынок ушел, а меня проводили на кухню, где за столом, уставленным пивными бутылками, сидел Рено Старки, а с ним еще четверо. Над входной дверью у меня за спиной висели на гвоздях два пистолета. Возникни в дверях вооруженный враг и скомандуй он поднять руки вверх, эти пистолеты оказались бы как нельзя более кстати.
Рено налил мне пива и повел через столовую в комнату, выходящую на улицу. Там на животе лежал какой-то человек и глядел в окно, отогнув край задернутой занавески.
– Ступай на кухню, промочи горло, – сказал ему Рено.
Тот молча встал и вышел, а мы сели на стоявшие рядом стулья.
– Когда я устраивал тебе алиби в Теннере, – начал Рено, – то, если помнишь, сказал, что делаю это только потому, что мне нужны свои люди.
– На меня можешь положиться.
– Ты про Теннер уже говорил легавым?
– Пока нет.
– Это алиби стопроцентное, если только они не начали всерьез под тебя копать. Думаешь, копают?
«Еще как», – подумал я, а вслух сказал:
– Нет, Макгроу просто дурака валяет. Ничего страшного. А что у тебя?
Рено осушил свой стакан, вытер губы тыльной стороной кисти и сказал:
– За меня не бойся. Вот зачем ты мне нужен. Понимаешь, ситуация сейчас хуже некуда: Пит заодно с Макгроу и легавые вместе с алкашами Пита охотятся за мной и Сиплым. А мы с Сиплым, вместо того чтобы ударить по ним сообща, сами норовим друг друга прикончить. Дело дрянь. Пока мы между собой воюем, они нам поодиночке глотки перегрызут.
Я сказал, что совершенно с ним согласен.
– Сиплый тебя послушает, – продолжал Рено. – Найди его и передай все, что я тебе сказал. За то, что я пристрелил Джерри Купера, он хочет убрать меня, а я, в свою очередь, хочу убрать его. Мое предложение: объединиться всего на несколько дней. Причем нам даже встречаться не придется. За Сиплого ведь всегда его мальчики отдуваются. И я на этот раз поступлю так же. Соединим наших людей, а сами останемся в стороне. Покончим с этим проклятым Фиником, а тогда, на покое, между собой разберемся.
Только смотри, перед ним особенно не заискивай. Пусть не думает, что я в кусты прячусь. Главное, Пита с дороги убрать, а свои счеты мы всегда свести успеем. Пит окопался в Виски-тауне. Я бы его выкурил оттуда, да людей у меня маловато. И у Сиплого тоже. А совместными усилиями мы бы с Фиником сладили, так ему и передай.
– Сиплый мертв, – сказал я.
– Это точно? – недоверчиво переспросил Рено.
– Вчера на складе старого Редмена его убил Дэн Рольф – прикончил ножом для колки льда, которым Сиплый зарезал девчонку.
– А тебе это, случаем, не приснилось?
– Нет, не приснилось.
– Надо же! А ведь по его дружкам не скажешь, что он на тот свет угодил, – ухмыльнулся Рено, но чувствовалось, что он мне верит.
– А они еще сами не в курсе, – пояснил я. – Сиплый скрывался от полиции, и связь с ним поддерживал только Тед Райт. Тед про убийство знал и даже на нем подзаработал. По его словам, Каланча Марри передал ему от тебя то ли сотню, то ли полторы.
– Знай я, что он не врет, дал бы этому придурку вдвое больше, – пробормотал Рено, потер подбородок и сказал: – Ладно, Сиплый, значит, отпадает.
– Нет.
– Почему нет?
– Раз его люди не знают, где он, – предложил я, – давай скажем им, что он за решеткой. Один раз они уже вырвали его из лап Нунена. Может, теперь опять устроят налет на тюрьму, если узнают, что его сцапал Макгроу.
– Дальше, – заинтересовался Рено.
– Если его дружки, поверив, что Сиплый под замком, опять попытаются его вызволить, полиции, в том числе и головорезам Пита, придется как следует попотеть. Пока они будут устраивать облаву на людей Сиплого, ты сможешь попытать счастья в Виски-тауне.
– А что, это идея, – медленно проговорил Рено.
– Думаю, дело выгорит, – подбодрил его я и встал. – Увидимся…
– Оставайся с нами. В твоем положении выбирать не приходится. Да и нам ты пригодишься.
Такой поворот событий меня не вполне устраивал. Но я, разумеется, промолчал. Не враг же я себе.
Я опять сел, а Рено стал обзванивать друзей. Телефон звонил не переставая. Точно так же, не переставая, скрипела, впуская и выпуская людей, кухонная дверь, причем впускать приходилось гораздо чаще, чем выпускать. Вооруженных мужчин, табачного дыма и напряжения прибавлялось в доме с каждой минутой.
