23
Чарлз Проктор Дон
Я еще не оделся, когда пришел Дик Фоли. Как всегда кратко он сообщил, что Билл Квинт вчера днем выехал из отеля «Майнерс» в неизвестном направлении.
Поезд из Берсвилла в Огден отходил в двенадцать тридцать пять, и Дик дал телеграмму в Солт-Лейк, в филиал «Континентала», чтобы они послали в Огден, по следам Квинта, своего человека.
– Мы должны быть начеку, – сказал я, – но, по-моему, Квинт тут ни при чем. Если бы он собирался ей отомстить, то давно бы отомстил. Узнав об убийстве, Квинт, по-видимому, решил поскорей отсюда смыться, понимая, что брошенный любовник наверняка вызовет подозрения.
Дик кивнул и сказал:
– Вчера вечером была стрельба. Вооруженное ограбление. Захвачены и сожжены четыре грузовика с виски.
Как видно, таким образом Рено Старки отреагировал на известие о том, что головорезы бутлегера влились в городскую полицию.
Только я оделся, как пришел Микки Линехан.
– Дэн Рольф действительно побывал у нее, – доложил он. – Грек, у него магазин на углу, видел, как чахоточный около девяти утра вышел из дома Дины. Его всего трясло, и он что-то бормотал под нос, поэтому грек решил, что он пьян.
– Почему же грек не сообщил в полицию? Или сообщил?
– Его никто не спрашивал. Отличная в этом городке полиция, нечего сказать! Ну, что будем делать? Поймаем Рольфа и приведем его с повинной?
– Макгроу не сомневается, что ее убил Сиплый, – сказал я. – Копать это дело он не станет. Рольф ее не убивал – иначе бы он сразу забрал нож для льда. Дина была убита в три ночи. В половине девятого утра Рольфа еще не было, нож торчал в теле. Дело в том…
Дик Фоли подошел вплотную ко мне и выпалил:
– Откуда ты знаешь?
Ни выражение лица, ни его тон мне не понравились.
– Знаю, раз говорю.
Дик промолчал. А Микки улыбнулся своей идиотской улыбочкой и спросил:
– Какие планы? Надо бы довести это дело до конца.
– На десять утра у меня назначена встреча, – сообщил я. – Подождите меня в холле. Возможно, ни Сиплого, ни Рольфа уже нет в живых, – стало быть, нам охотиться за ними не придется. – Я покосился на Дика и пояснил: – Есть у меня такие сведения. Сам я ни того, ни другого не убивал.
Маленький канадец молча кивнул, глядя мне прямо в глаза.
После завтрака я отправился к адвокату.
Свернув на Грин-стрит, я увидел в поравнявшемся со мной автомобиле веснушчатое лицо Хэнка О’Марры. Рядом с ним сидел человек, которого я не знал. Длинноногий помахал мне и остановил машину. Я подошел.
– Рено хочет тебя видеть, – сказал он.
– А где мне его найти?
– Садись.
– Сейчас не могу. Может, ближе к вечеру?
– Когда освободишься, зайди к Каланче.
Так и договорились. О’Марра со своим спутником поехали дальше по Грин-стрит, а я прошел пешком полквартала до Ратледж-блок.
Я уже поставил ногу на первую ступеньку шаткой деревянной лестницы, когда мое внимание неожиданно привлек один предмет.
Предметом этим был ботинок, самый обыкновенный ботинок, который валялся в углу и в полутьме был еле виден. Смутил меня, впрочем, не сам ботинок, а то положение, в котором он находился: пустая обувь так не лежит. Я сошел со ступеньки и направился к ботинку. Подойдя ближе, я разглядел еще и ногу в черной брючине.
Ногу Чарлза Проктора Дона, который лежал в углу под лестницей в окружении двух швабр, метлы и ведра. У него был рассечен лоб, бородка покраснела от крови, а запрокинутая назад и набок голова находилась под таким углом к телу, какой возможен лишь при переломе шейных позвонков.
Повторив про себя любимое изречение Нунена: «Работа есть работа» – и осторожно расстегнув на мертвеце пиджак, я переложил из его нагрудного кармана в свой черную записную книжку и связку бумаг. Больше в карманах пиджака не было ничего интересного, а в брючные лезть не хотелось – для этого пришлось бы переворачивать труп.
Через пять минут я уже был в отеле. Чтобы не встречаться с Диком и Микки, вошел с черного хода, поднялся пешком на второй этаж, а оттуда поехал на лифте.
Захлопнув за собой дверь номера, я стал рассматривать добычу.
Начал с записной книжки. Книжка как книжка, маленькая, переплет из искусственной кожи – такие продаются за гроши в любом киоске.
В книжке я обнаружил какие-то записи, которые ничего мне не говорили, а также десятка три фамилий с адресами, говорившими немногим больше. Только один адрес меня заинтересовал:
Элен Олбери
1229-А Харрикен-стрит
Заинтересовал по двум причинам. Во-первых, потому, что в тюрьме сидел молодой человек по имени Роберт Олбери, который признался, что в порыве ревности выстрелом из пистолета убил Дональда Уилсона. И во-вторых, потому, что дом под номером 1229-А находился прямо напротив того дома, где жила и погибла Дина Брэнд.
Своего имени в записной книжке я не обнаружил.
Отложив ее в сторону, я взялся за бумаги.
Четыре письма, перевязанные резинкой, тоже попались мне на глаза далеко не сразу.
Все четыре были вскрыты; самое давнее, судя по штемпелю, было отправлено чуть больше полугода назад, а остальные три приходили с разницей примерно в неделю. Адресованы письма были Дине Брэнд. Первое по времени письмо еще могло с грехом пополам сойти за любовное, второе вызывало улыбку, а третье и четвертое являли собой наглядный пример того, каким дураком выглядит пылкий и незадачливый ухажер, особенно если он немолод. Под всеми четырьмя письмами стояла подпись Элихью Уилсона.
Эта находка дала мне обильную пищу для размышлений, хотя, каким образом Чарлз Проктор Дон собирался вытянуть из меня тысячу долларов, по-прежнему оставалось невыясненным. Наконец, как следует поломав голову и дважды затянувшись «Фатимой», чтобы лучше работали мозги, я спустился вниз.
– Разузнай про адвоката по имени Чарлз Проктор Дон, – поручил я Микки. – У него контора на Грин-стрит. Сам туда не ходи. Времени на него много не трать. Мне нужны только самые общие сведения, но побыстрей.
А Дику я велел, переждав пять минут, последовать за мной по адресу Харрикен-стрит, 1229-А.
Квартира 1229-А находилась на втором этаже двухэтажного здания, почти напротив дома Дины. На площадке была еще одна квартира с отдельным входом – 1229. Я нажал на кнопку звонка.
Дверь открыла худенькая девушка лет восемнадцати с близко посаженными темными глазами на изможденном желтоватом лице и темно-каштановыми волосами, коротко стриженными и влажными.
Увидев меня, она издала горлом сдавленный крик и, прикрывая руками рот, в страхе попятилась.
– Мисс Элен Олбери? – спросил я.
Она энергично замотала головой. Я бы даже сказал, чересчур энергично. Глаза безумные.
– Не могли бы вы уделить мне несколько минут? – спросил я и, не дожидаясь приглашения, вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.
Она молча повернулась и побежала по лестнице, то и дело пугливо оглядываясь назад.
Мы поднялись в полупустую гостиную. Из окна виден был дом Дины.
Девушка вышла на середину комнаты, по-прежнему прижимая руки ко рту.
Чего я только не говорил, чтобы убедить ее, что не причиню ей никакого вреда. Напрасно. Любые мои слова вызывали у нее жуткий страх.
Наконец мне это надоело, и я перешел к делу.
– Вы сестра Роберта Олбери? – спросил я, но в ответ получил лишь взгляд, полный панического ужаса.
– После его ареста по подозрению в убийстве Дональда Уилсона вы заняли эту квартиру, чтобы наблюдать за ней. Зачем?
Молчание. Пришлось отвечать на этот вопрос самому:
– Вы хотели отомстить. Вы считали, что во всем виновата Дина Брэнд. Вы ждали удобного случая. И позавчера ночью этот случай представился. Вы проникли к ней в дом, увидели, что она пьяна, и убили ее ножом для колки льда, который нашли в квартире.
Она по-прежнему не говорила ни слова. Ее испуганное лицо застыло, превратилось в маску.
– Вам помог Дон, он облегчил вам задачу. Ему нужны были письма Элихью Уилсона. Скажите, кого он послал за этими письмами, кто был непосредственным убийцей? Кто?
Молчание. На лице все то же выражение, вернее, отсутствие всякого выражения. Я испытал сильное желание ее стукнуть.
– Я дал вам возможность высказаться. Я хочу знать, каковы были ваши мотивы. Не хотите говорить – дело ваше.
Говорить она явно не хотела, и я решил оставить ее в покое. Давить на нее боялся – в таком состоянии она могла выкинуть все, что угодно. Вышел я из квартиры с ощущением, что она не поняла ни слова из того, о чем я спрашивал.
На углу меня ждал Дик Фоли.
– В этом доме, – сказал я ему, – живет девица Элен Олбери, восемнадцати лет, рост пять футов шесть дюймов, худая, весит не больше ста фунтов, а то и меньше, глаза карие, близко посажены, кожа желтоватая, волосы темные, коротко остриженные, прямые; жакет и юбка серые. Последи за ней. Если бросится на тебя, сдай в полицию. Будь осторожен, она не в себе.
Чтобы выяснить, где искать Рено и что ему от меня надо, я отправился к Каланче Марри. Не доходя до его заведения, предусмотрительно зашел в подъезд какого-то офиса, чтобы оттуда оценить обстановку.
У входа стоял полицейский фургон, куда из бильярдной вели, тащили и пихали людей. Ведущие, тащившие и пихавшие на полицейских были похожи мало. По всей вероятности, это были головорезы Пита, отправленные помогать полиции. Как видно, Пит, заручившись поддержкой Макгроу, решил, как и обещал, расправиться с Сиплым и Рено.
Подъехала «скорая помощь», погрузила носилки и уехала. Я находился слишком далеко, чтобы разглядеть, кого – или что – увезли в больницу. Когда напряжение несколько спало, я вышел из подъезда, попетлял по улицам и вернулся в гостиницу.
В холле меня уже поджидал Микки Линехан.
– Про таких, как твой Чарлз Проктор Дон, – начал он, – есть старая хохма: «Он криминальный юрист?» – «Да еще какой криминальный!» Недавно пройдоху Дона наняли адвокатом к юному Олбери, которого ты посадил за убийство. Когда Дон явился к парню, тот сказал, что не желает иметь с ним ничего общего. Этот горе-адвокат в прошлом году сам чуть было за решетку не угодил: вымогал деньги у какого-то пастора Хилла, но выкрутился. У него свой дом где-то на Либерт-стрит. Мало тебе?
– Более чем достаточно. Садись, отдохни, подождем вестей от Дика.
Микки зевнул и сказал, что отдохнуть он всегда готов, потому как не из тех, кто любит бегать целыми днями, задрав хвост. Помолчав, он поинтересовался, слышал ли я, что мы прославились.
Я спросил, что он имеет в виду.
– На днях я встретил здесь Бобби Робинса из «Консолидейтед пресс», – пояснил он. – Съезжаются репортеры и из других телеграфных агентств, из крупных газет. Вся страна на нас смотрит.
Только я заговорил на свою любимую тему: эти репортеры, мол, так все запутают, что потом в жизни не распутаешь, – как меня вызвали к телефону.
– Долго себя ждать не заставила, – услышал я голос Дика Фоли. – Отправилась на Грин-стрит, триста десять. Там полно полиции. Убили адвоката, Дона. Ее задержали.
– Она еще там?
– Да, в кабинете шефа.
– Продолжай слежку. Если что узнаешь, немедленно звони.
Я вернулся к Микки Линехану и вручил ему ключ от своей комнаты:
– Располагайся у меня. Отвечай на телефонные звонки. Я буду поблизости, сниму номер в отеле «Шэннон» под именем Дж. В. Кларка. Никому, кроме Дика, об этом не говори.
Микки спросил было: «Какого черта?!», но ответа не получил и послушно поплелся к лифтам.
