Когда мы с Нуненом в назначенное время, в девять часов вечера того же дня, вошли в дом Уилсона, все остальные делегаты мирной конференции были уже в сборе. Встретили нас без аплодисментов.

Я знал всех, кроме бутлегера Пита Финика, широкоплечего мужчины лет пятидесяти с абсолютно лысым черепом, низким лбом и бульдожьей челюстью.

Расположились мы в библиотеке, за большим круглым столом.

Во главе стола сидел папаша Элихью. При электрическом свете его коротко стриженные седые волосы на круглом розовом черепе отливали серебром. Круглые синие глаза властно смотрели из-под кустистых белых бровей. Тонкие, крепко сжатые губы, квадратный подбородок.

Справа от него, прощупывая окружающих маленькими черными глазками с неподвижными зрачками, уселся Пит Финик. Рядом с бутлегером пристроился Рено Старки. Лошадиное лицо, глаза тупые, безжизненные.

Слева от Уилсона в тщательно отутюженном костюме развалился на стуле, небрежно положив ногу на ногу, Макс Тейлер. Губы у маленького картежника были крепко сжаты. К углу рта прилипла сигарета.

Я сел рядом с Тейлером, а Нунен – рядом со мной.

Собрание открыл Элихью Уилсон.

Так дальше продолжаться не может, сказал он. Мы ведь все взрослые, разумные люди и достаточно пожили на свете, чтобы понимать: любой человек, кем бы он ни был, должен считаться с другими людьми. Всем нам, желаем мы того или нет, приходится иногда идти на компромисс. Хочешь жить сам – давай жить другим. Я уверен, сказал в заключение Уилсон, что сейчас самое главное для всех нас – прекратить кровопролитие. Уверен, все спорные вопросы можно решить за столом переговоров, не превращая Берсвилл в бойню.

Речь получилась неплохая.

Когда Уилсон закончил, воцарилась тишина. Тейлер выжидающе взглянул на Нунена, и все остальные, последовав его примеру, повернулись к шефу полиции.

Нунен покраснел и хрипло сказал:

– Сиплый, я готов забыть, что ты убил Тима. – Он встал и протянул Тейлеру свою мясистую лапу. – Вот тебе моя рука.

Тонкие губы Тейлера скривились в злобной ухмылке.

– Твоего ублюдка-брата надо было убить, но я его не убивал, – прошипел он.

Нунен побагровел.

– Постой, Нунен, – вмешался я. – Так у нас ничего не получится. Давайте говорить начистоту. Тима убил Максвейн – и ты это знаешь.

Разинув рот, Нунен тупо уставился на меня. Казалось, он не понимает, что происходит.

С добродетельным видом я оглядел присутствующих и сказал:

– Ну-с, с этим вопросом мы, кажется, покончили. Давайте теперь разберемся с остальными. – А затем, обратившись к Питу, добавил: – Что вы скажете о вчерашнем недоразумении с вашим складом спиртного и об убийстве четырех человек?

– Хорошенькое недоразумение, – буркнул Пит.

– Нунен ведь не знал, что вы используете «Сидер-Хилл» для хранения спиртного. Он думал, что гостиница пустует, и погнал туда полицию, чтобы развязать руки грабителям банка. Ваши люди открыли огонь первыми, и тогда шеф решил, что в «Сидер-Хилле» и впрямь скрывается Тейлер. Когда же Нунен обнаружил, что это ваш склад, он окончательно потерял голову и спалил дом.

Тейлер наблюдал за мной с едва заметной ядовитой улыбочкой. Рено по-прежнему тупо смотрел перед собой. Элихью Уилсон, подавшись вперед, сверлил меня своими колючими хищными глазками. А вот что делал Нунен – не знаю. Я старался не глядеть в его сторону: от моего поведения в этот момент зависело слишком многое.

– На людей наплевать – им платят за риск, – сказал Пит. – А вот здание… Двадцать пять тысяч меня бы устроило.

– Хорошо, Пит, хорошо. Я заплачу! – поспешил сказать Нунен.

Голос у него так дрожал, что я с трудом удержался от смеха.

Теперь я мог спокойно смотреть на него. Он был раздавлен, сломлен, готов на все, лишь бы спасти свою толстую шкуру. Я не сводил с него глаз.

А он на меня даже не взглянул. Как, впрочем, и на других. Сел и опустил голову. Всем своим видом он давал понять, будто не ожидал, что его будут рвать на части кровожадные волки.

Закончив с Питом, я повернулся к Элихью Уилсону:

– А вы пойдете жаловаться, что ограбили ваш банк, или, может, объявите налетчикам благодарность?

– Будет лучше, – внес предложение Макс Тейлер, коснувшись моей руки, – если сначала ты сам расскажешь, как, по-твоему, было дело, чтобы мы знали, кому на кого жаловаться.

Упрашивать меня не пришлось.

– Нунен посадил бы тебя, – начал я, обратившись к Сиплому, – если бы не Ярд и Уилсон, которые передали шефу, чтобы тот оставил тебя в покое. Вот Нунену и пришло в голову, что, если удастся пришить тебе ограбление банка, твои покровители откажутся от тебя, и тогда он с тобой расправится. Ни одно преступление в городе, насколько я понимаю, не совершалось без санкции Ярда. Ограбив банк по собственной инициативе, ты бы посягнул на его власть и одновременно нанес ущерб Уилсону. Так бы, во всяком случае, это выглядело со стороны. Нунен рассчитал, что Ярд и Уилсон разозлятся и помогут ему поймать тебя. Что ты скрываешься здесь, он не знал. А Рено со своей бандой сидел за решеткой. Он был у Ярда на побегушках, но перейти ему дорогу был не прочь; он уже подумывал, как бы отобрать у Лу власть над городом. Верно я говорю? – спросил я, повернувшись к Рено.

– Я за твои слова не отвечаю, – отозвался тот, тупо посмотрев на меня.

– Как же поступает Нунен? – продолжил я. – Чтобы развязать Рено руки, он делает вид, что клюнул на приманку, и забирает с собой в «Сидер-Хилл» всех полицейских, кому не очень-то доверяет, даже снимает с Бродвея регулировщиков. А тем временем Макгроу и подкупленные полицейские дают Рено и его банде смыться из тюрьмы, ограбить банк и вернуться за решетку. Алиби – лучше не придумаешь. А через несколько часов их выпускают под залог. Как видно, Лу Ярд смекнул, чем дело пахнет, и вчера вечером послал в «Серебряную звезду» Голландца Джейка Вала с компанией проучить Рено и его банду – пусть, мол, знают свое место. Но Рено удалось спастись и вернуться в город. Он понял, что теперь ему с Лу не разойтись, и, когда сегодня утром Лу Ярд вышел из дома, Рено уже поджидал его с заряженным пистолетом в кармане. Теперь я понимаю, что другого выхода у Рено не было, не зря же он сидит на том самом месте, где сидел бы Лу Ярд, не лежи он сейчас в морге.

Наступила мертвая тишина, как будто все играли в молчанку. Ведь рассчитывать на то, что кругом друзья, не приходилось. Было не до разговоров.

На мои слова Рено никак не отреагировал.

– А ты ничего не упустил? – шепнул мне Тейлер.

– Ты имеешь в виду Джерри? – Сегодня я был явно в ударе. – Я как раз собирался вернуться к этому эпизоду. Я не знаю, остался ли он по каким-то причинам в тюрьме, когда все остальные бежали, или смылся вместе с тобой и был впоследствии схвачен. Я не знаю, так ли уж он хотел ограбить банк, или его заставили это сделать. Во всяком случае, в машину с остальными налетчиками его посадили, убили и оставили лежать у входа в банк, ведь Джерри был твоей правой рукой, и его труп служил против тебя веской уликой. В машине его продержали, пока грабители не выбежали из банка, а затем вытолкнули и пристрелили. Убит он был выстрелом в спину, из машины.

Тейлер взглянул на Рено и прошептал:

– Ну, что скажешь?

Рено тупо уставился на Тейлера и спокойным голосом переспросил:

– А что мне говорить?

Со словами: «Разбирайтесь без меня» – Тейлер встал и пошел к двери.

Встал и Пит. Он уперся в стол своими громадными лапами и низким голосом заговорил:

– Сиплый! – Когда Тейлер остановился и повернулся к нему лицом, он продолжил: – Вот что я тебе скажу. Тебе, Сиплый, и всем вам. Кончайте стрельбу, слышите? Раз сами не знаете, что в ваших же интересах, спросите меня, и я вам отвечу: от этой пальбы бизнес страдает, неужели непонятно? Постреляли, и будет. Кончайте, добром прошу. У меня есть молодые ребята, уж они-то с огнестрельным оружием обращаться умеют. В моем деле без таких не обойтись. Надо будет – они вас проучат. Хотите с порохом и динамитом поиграть? Поиграете. Хотите подраться? Подеретесь. Так и знайте. У меня все.

Пит сел.

Тейлер с озабоченным видом потоптался на месте, а затем вышел из комнаты, забыв поделиться с нами своими заботами.

За ним следом поднялись и другие: риск попасть в засаду был слишком велик.

Через несколько минут мы с Элихью Уилсоном остались в библиотеке одни.

Мы сидели и смотрели друг на друга.

Наконец он сказал:

– Хотите быть шефом полиции?

– Куда мне.

– Не сейчас. Когда мы разделаемся с этой бандой.

– И наберем другую, такую же.

– Черт возьми! – воскликнул он. – Что за тон?! Я ведь вам в отцы гожусь.

– Хорош отец – ругается последними словами и строит из себя беспомощного старика.

От гнева у него на лбу вздулись жилы. С минуту он помолчал, а потом рассмеялся:

– Хамить вы мастак, но деньги, которые я вам заплатил, вы отработали, ничего не могу сказать.

– С вашей помощью.

– А по-вашему, я нянчиться с вами должен? Деньги я вам дал, свободу действий тоже. Вы же больше ничего не просили. Мало вам?

– Старый пират, вот вы кто, – сказал я. – Если бы не шантаж, мне никогда бы не удалось втянуть вас в это дело. Вы все время мешаете мне, даже сейчас, когда они сами готовы сожрать друг друга. А еще рассуждаете о том, сколько всего для меня сделали.

– Старый пират, – повторил он. – Сынок, не будь я пиратом, я бы до сих пор получал зарплату клерка и не было бы в Берсвилле никакой Горнодобывающей корпорации. Только не строй из себя дурачка. Меня обманули, сынок. Обвели вокруг пальца, как мальчишку. Мне многое не нравилось – вещи похуже тех, о которых я до сегодняшнего дня понятия не имел, – но меня приперли к стенке, и ничего не оставалось, как выжидать подходящего момента. Ведь с тех пор, как Сиплый прячется у меня, я живу в собственном доме, точно в тюрьме. Как заложник, черт побери!

– Сочувствую. А сейчас? Сейчас-то вы за меня? – спросил я.

– При одном условии. Если победишь.

Я встал и сказал:

– Очень надеюсь, что вас посадят вместе с ними.

– Зря надеешься. – Он весело подмигнул. – Я ведь тебя финансирую. А значит, я благонадежен, верно? Так что не суди меня слишком строго, сынок. Ведь я, можно сказать…

– Ступай к черту! – гаркнул я и вышел из комнаты.