Глава 21

Угрозы братков меня особо не пугали, что не мешало повысить бдительность. С Тихомировым, к сожалению, пока увидеться не получалось, он был занят тренировками и освоением новых техник, подходящих Мастеру, да и рановато в свете операции по сбору информации. Тем более что Виталя Чернов, которого я планировал растрясти на этот счет, заболел. Но эти игры в детективов шли у меня, так сказать, факультативом, а основные задачи по той же Птичке, созданию игр и музыке никто не отменял.

Так что я вертелся словно белка в колесе, то работая с Хомяком, то организуя встречу Айдина и нашего импресарио. Цемелю, кстати, молодой лезгин понравился, так что Иосиф Эмильевич тут же взял его в работу, назначив график занятий по вокалу и сценическому мастерству. А на третьи сутки, после памятной встречи в кафе, я наконец добрался до кружка робототехники. Ведь квадрокоптеры были у меня в приоритете.

– Семен! – обрадовался мне как родному Александр Сергеевич. – Хорошо, что зашел! А то уже искать тебя собирался.

– Виноват, – я склонил покаянную голову, что меч не сечет, как известно. – Извините, что свалил все на вас, а сам и носа не показываю, но реально времени не хватает. Ладно, уроки и тренировки, так остальные проекты просто кучу времени сжирают.

– Чем ты там таким занят? – удивился физик, но потом махнул рукой. – Ладно, ты парень талантливый, у тебя и должно быть много дел. Посмотри лучше сюда!

– Вы новую модель принтера сделали? – я подошел к столу, на котором находилось полусобранное устройство на гораздо более широкой платформе, позволяющей печатать более объемные фигуры, и сразу увидел различие в конструкции. – Платформа движется по оси Z? В принципе, неплохое решение, главное, чтобы с шагом проблем не было.

– Технически не должно быть, а вот программно пока не можем синхронизировать, – покачал головой учитель. – Я и хотел, чтобы ты посмотрел. Мне кажется, что разработка перспективная.

– Да почему нет, можно и так. Или платформу смещать по оси Х, например, а каретку по Y и Z. Тоже рабочий вариант для повседневной печати. А так, если уж накидывать идеи, то можно вот такой вариант использовать, – я подошел к чертежной доске и накидал схему дельта-бота, одного из типов принтеров. – Три тяги, на них печатающая головка. Такая схема хорошо подходит для печати высоких моделей, но у нее будет ниже точность по краям.

– Да… – буквально завис перед схемой Александр Сергеевич. – Действительно. Чем ближе к центру, тем точнее позиционирование. Потрясающе!!! Семен, это надо срочно подавать на патент! Как тебе такие потрясающие идеи в голову приходят?!

– Тут ведь ничего сложного, такого, чего раньше бы ни делали. – Я пожал плечами, радуясь, что не рассказал ему про полярные модели и SKARA, а то точно отбрехаться бы не получилось. – а у меня во время сатори просто все это складывается, и вуаля! Готовый проект.

– Я ведь узнавал про это твое сатори, – покачал головой Родионов. – Оказалось, довольно редкая штука, но не настолько, чтобы совсем ни у кого не встречалась. И при этом почему-то никто из тех, кто может это состояние вызывать, ничего особо не изобрел.

– Тут вы не правы, – к счастью, учитель на самом деле ошибался, так что я мог спокойно прикрываться своей особенностью. – На самом деле сатори как таковое доступно даже не энергетам. Это просто особое состояние просветления. Тот же Менделеев, например, который во сне увидел таблицу элементов, на самом деле просто вошел в сатори, где имеющаяся у него информация сложилась. И многие другие ученые, у которых было озарение, по сути, использовали то же самое сатори. Если использовать грубое сравнение, сатори – это когда мозг работает, как компьютер, отбрасывая лишние процессы и используя всю мощность для одной задачи. А учитывая, что мозг в сотни и тысячи раз мощнее любой ЭВМ, результат очевиден. Если же говорить про меня, я проваливаюсь слишком глубоко, задействуя все резервы. Это, с одной стороны, дает результат – те же песни или вот принтер этот. С другой – всегда есть шанс не вернуться. Просто переварить самого себя. Так что не стоит мне завидовать.

– Да я и не думал, – тут же открестился Александр Сергеевич, но выглядело это фальшиво, впрочем, я не стал заострять на этом внимание, позволив съехать с темы. – Поможешь с программным обеспечением?

– Конечно, – я уже представлял, в чем там может быть затык, так что обещал смело. – Сейчас сделаю. Там работы-то на пару минут.

– Погоди, потом закончишь, не горит, – поймал меня за рукав физик. – Пошли лучше покурим.

– Ну, пойдемте! – Я не курил, о чем Родионов был в курсе, да и сам факт того, что учитель зовет ученика на перекур, наводил только на мысль о серьезном разговоре не для всех. Что такого секретного может быть у обычного преподавателя физики из обычной средней школы, я не знал, но подозревал, что это связано с моими изобретениями.

– Слушай, Семен, – обосновавшись в мужском учительском туалете, Александр Сергеевич действительно закурил, пытаясь справиться с волнением и подобрать слова. – Я тут показывал твой принтер своим знакомым. Они в полном восторге и буквально загорелись идеей собрать себе такой же.

– Если вам мое разрешение надо, то считайте, оно у вас уже изначально было, – я пожал плечами. – Без вас я, если бы и реализовал эту идею, то очень нескоро. А то, может, и вообще ничего не получилось бы, как минимум где взять экструдеры, я даже сейчас представления не имею.

– Это хорошо, но я про другое хотел поговорить, – Родионов действительно волновался. – Понимаешь, я, может быть, сейчас скажу что-то недостойное советского учителя и члена партии, но… вторые сутки думаю, все мозги уже в кучу. В общем, мы тут с друзьями покумекали… как ты смотришь на то, чтобы начать продавать свои принтеры?

– Тьфу ты, – я уже успел основательно накрутить себя, так что от облегчения даже по-настоящему сплюнул. – Извините. Просто уже не знал, что и думать. А по поводу продажи, знаете, пока мы еще коммунизма не достигли, чтобы все и всем бесплатно было. Как правильно говорил товарищ Сталин, от каждого по возможностям, каждому по труду. И, если вы можете сделать востребованный другими товар, то почему не получить за него справедливую цену? Мы же не капиталисты какие, чтобы стремиться к сверхприбылям, но достойная оплата труда – это вполне по-советски.

– Отлично! – заметно повеселел Александр Сергеевич. – Тогда предлагаю твою долю определить в пятьдесят процентов…

– Сразу нет! – перебил я учителя. – Категорически не согласен. Вот это как раз не по-советски и не по-товарищески. Если мы делаем кооператив, который будет заниматься выпуском принтеров, то надо распределять доход согласно вкладу. Моя тут только идея. Она, по определению, не может столько стоить, максимум десять процентов, а то и пять, я к этой цифре склоняюсь. Хотя, по идее, тут вообще стоило ввести определенную сумму с каждой единицы продукции, к примеру, рубль или два, но это вопрос будущего, когда будет завод.

– А ты широко шагаешь, – поразился Родионов. – Уже на завод замахнулся.

– Направление трехмерной печати крайне перспективное, вы это уже сами оценили, – я ни капли не смутился. – И спрос на принтеры будет высоким и устойчивым. Школы, дома пионеров, институты, лаборатории, заводы с фабриками, конструкторские бюро. Да применений такой печати просто не счесть. И обойтись одним чьим-нибудь гаражом даже при кустарном производстве не получится.

– Это почему? – удивился физик. – Мы уже все продумали. Там вполне можно развернуть сборку.

– А обслуживание готовых изделий? – я не издевался, просто хотел, чтобы Александр Сергеевич четко понимал объемы работы. – Ведь это нам с вами повезло, школе в смысле. Вы хороший специалист и разбираетесь не только в физике, а что если в какой-нибудь школе или доме пионеров такого не найдется? Забьется экструдер, и куда они побегут? Правильно, к продавцам, то бишь вам. Значит, надо помещение, где будут принимать людей, и те, кто сможет оперативно решить большинство проблем. А таких специалистов еще обучить надо. Это раз.

– М-да, – почесал в затылке Родионов, – об этом мы не думали.

– А о расходниках думали? – я подкинул еще дровишек в костер. – Ведь нужен пластик, в идеале разных цветов. Значит, нужно производство, нужны мощности, помещение, оборудование. Это два. Другой вопрос, что это крайне выгодное дело, торговать расходниками. Потому что одна установка может потреблять их километрами.

– Это точно, – кивнул учитель. – На одну печать может до пяти метров уходить.

– Вот именно! Это золотая жила, и чем больше будет продано принтеров, тем больше она будет приносить доход, – обрадовал я начинающего кооператора. – Есть такая байка про одну западную компанию, «Кэнон» или «Ксерокс», не помню уже. Так вот, они проводили акцию, по которой были готовы поставлять свое оборудование совершенно бесплатно, если клиент подписывал контракт, обязующий его всю жизнь пользоваться расходниками только этой фирмы. Понимаете, насколько это выгодно?

– Теперь понимаю, – судя по всему, Родионов об этом даже не задумывался. – То есть нам нужно место для обслуживания, скажем так, гарантийной техники и производство пластика, так?

– Это минимум, – мне было нечем обрадовать Александра Сергеевича, – который подойдет только для кустарного производства. А если говорить о чем-то более серьезном, то тут без НИОКРа никак не обойтись. Разработка новых более совершенных моделей принтеров, обновление программного обеспечения, исследования пластиков в конце концов. Это огромный фронт работ, и сюда хочешь не хочешь придется вкладываться, если не желаешь остаться на уровне гаража.

– Это серьезный вопрос, – уже было поникший, но взявший себя в руки учитель все же мог мыслить рационально. – Но думаю, на первом этапе его можно отложить. Хотя с пластиком ты прав, надо будет что-то решать. Я уже написал в несколько институтов, жду ответа. А пока будем работать с тем, что есть.

– Согласен, – кивнул я. – Но все же насчет гаража. Это не лучший выбор, особенно если там работать с химией. У меня есть знакомые, попробую найти место где-нибудь в промышленной зоне, с нормальной вытяжкой и прочим. Пусть даже поначалу будет больше, чем надо, лучше иметь запас, так сказать, на вырост, чем тесниться всем на одном пятаке и получить проблемы. Про пожароопасность тоже забывать не надо. И кстати, а что с документами? Ведь патента на изобретение до сих пор нет.

– Мы пока все подготовим, а как только комиссия ответит, уже начнем работать, – ничуть не растерялся Александр Сергеевич. – В принципе, даже производить принтеры мы можем начать до этого. Это продавать без разрешения нельзя, а оформить кооператив и начать работать нам ничего не мешает.

– Логично, – я не мог не признать, что доля истины в рассуждениях Родионова была. – Тогда так и решим. Я до завтра постараюсь узнать по помещению, ну, или как минимум попрошу подобрать варианты. А вы, Александр Сергеевич, определяйтесь с коллективом. Тут вам все карты в руки. Единственное, что хочу сказать, сразу решите, кто главный. Никаких вот этих – мы друзья, чего нам делить. Нет, если вы решили работать всерьез, все должно быть расписано на бумаге до мелочей. Только тогда в дальнейшем не будет проблем.

– Я вот иногда смотрю на тебя, Семен, и мне кажется, что ты старше меня, – покачал головой Родионов. – Смотришь, говоришь, даже ходишь не как положено школьнику-подростку, а как взрослый мужик, многое повидавший на своем веку. А раньше ведь такого не было. Ты был обычным раздолбаем, хулиганил, учиться не хотел. Тебя словно подменили.

– Вы меня еще в шпионы запишите, – я уже устал палиться, но именно сейчас сделать ничего не мог, убедительно сыграть школьника просто не получалось, хорошо еще, что-то можно было списать на инициацию энергета, но все равно я слишком сильно отличался от себя прежнего. – Просто в последнее время пришлось кардинально пересмотреть жизненные приоритеты. Да и досталось прилично. Если помните, я в конце апреля в школу не ходил несколько дней? Из меня тогда две пули достали. Сожитель матери постарался. Там темная история, рассказать не могу, подписку в КГБ давал, но после такого кто угодно быстро повзрослеет.

– КГБ, – пожевал губы физик, было видно, что его гложет любопытство, но связываться с конторой ему не хотелось, и благоразумие взяло верх. – Раз давал подписку, значит, молчи. А по поводу распределения должностей я понял. Сделаем, как ты сказал, это разумно.

– Ну и замечательно. – Как раз прозвенел звонок с очередного урока, и скоро в туалет должны были потянуться учителя. – Тогда сейчас драйвером займусь, а остальное по факту. Да, если деньги понадобятся на первое время, готов вложиться. У меня там где-то около пятисот рублей есть, должно хватить на закупку инструментов и прочего.

– Это большие деньги, Семен, – мигом построжел Александр Сергеевич, превращаясь из начинающего кооператора обратно в учителя. – Надеюсь, ты не вернулся к прежнему образу жизни?

– Откуда у мелкого хулигана такие суммы? – удивился я. – Нет, это честно заработанный гонорар. Так что не переживайте. Большое дело требует больших вложений. Я не могу посодействовать с организацией, но имею возможность помочь деньгами. На мой взгляд, справедливо.

– Мы об этом еще поговорим, – покачал головой Родионов, но спорить не стал.

Вернувшись в помещение кружка, я сел за компьютер. Программирование не занимало у меня много времени не только из-за опыта, своего и полученного от Одержимого, но и потому, что мой прогресс в освоении сатори двигался семимильными шагами. После прорыва на новый ранг мне стало легче контролировать состояние озарения. Плюс прошлый опыт тренировок с Анастасией, и в итоге я уже мог входить с сатори, не ныряя с головой, а как бы слегка, чуть-чуть. Когда ты еще понимаешь, что вокруг происходит, но при этом мозги работают гораздо четче. Долго в таком состоянии находиться невозможно, обязательно вывалишься, но зато продуктивность повышается в разы. Словно в тот первый раз, когда после происшествия в парке, я у Хомяка написал почти половину кода к Птичке за раз.

Так что с драйвером я справился за какой-то час. Тем более что основа у меня была, оставалось только немного подправить. Как обычно, это вылилось в исправление найденных косяков, но я сумел взять себя в руки и сосредоточиться на главной задаче. Остальное можно будет потом доделать, главное, чтобы принтер вообще запустился.

Но быстро сбежать из царства робототехники мне не удалось, так как у Александра Сергеевича был еще один сюрприз. А именно почти готовый прототип коптера. Основу мы собрали еще с неделю назад, винты тоже напечатали и шлифанули, а вот с управлением была прям беда. Но теперь Родионову удалось найти управляющее устройство с гироскопами, и пусть еще не было ни радиопередатчика, ни всего остального, не говоря уже про камеру, можно было запустить прототип, использовав провод и аналоговое управление.

Следующие пару часов этим я и занимался, заодно еще с несколькими пацанами, местами больше мешающими, чем помогающими, но меня они не раздражали. Это ж хорошо, что кто-то интересуется, значит, квадрокоптеры станут популярны, хотя они и так бы стали, но энтузиасты – это всегда замечательно. Они двигают прогресс.

Запустить дрон сегодня не успели, когда его привели в более-менее рабочее состояние, уже стемнело. На часах стрелка подходила к десяти часам вечера, а у меня на телефоне было с десяток сообщений от мамы с вопросами, куда я пропал и когда домой вернусь. Она была рада моему новому рангу, что не мешало ей за меня волноваться. Мамы такие мамы иногда, за это мы их и любим.

– Александр Сергеевич, а вы чего домой не идете? – я понял, что, заработавшись, совсем забыл о времени. – Жена не заругает?

– А нет жены, ругать некому, – немного неловко улыбнулся физик. – Как-то не сложилось.

– Странно, – я пожал плечами. – У нас же в школе полно молодых и симпатичных преподавателей. Та же Дина Рашидовна, что географию у нас ведет. Весьма, знаете ли, выдающаяся дама, к тому же ей всего двадцать пять. И не зашоренная, как многие.

– Ну уж нет! – категорически отрезал Родионов. – У меня после первой жены кредо – никаких романов с коллегами. Тем более из одной школы. Мы с бывшей на последнем курсе педа расписались, а потом вместе работали. Не здесь, это в райцентре было, по распределению. Я выдержал два года и решил – хватит! Ты просто не представляешь, какой это ад.

– Но вы же в кооператоры решили податься, – я не сумел удержаться от ехидства. – Значит, уже можно сказать, не коллеги. Как раз сейчас последний месяц школы, там каникулы, а потом, глядишь, и уволитесь. А Дина Рашидовна девушка видная, уведут ведь. Поедет куда на курорт и вернется с кольцом. Или вообще не вернется.

– И что ты предлагаешь, ее к себе цепью приковать? – грубо огрызнулся физик, но в голосе уже не было прежнего протеста и предубеждения против коллег. – Она свободная советская женщина, может делать, что хочет.

– Вот и сделайте так, чтобы у нее мысли не возникло с кем-то другим гулять. – Я пожал плечами. – Цветы там подарите, куда-нибудь пригласите сходить. В кино, в театр. В ресторан, в конце концов. Мне, что ли, пацану, вас учить? Хотя в ресторан я бы не торопился. Это чуть позже. А пока приучайте ее получать от вас знаки внимания. А там раз! И в загс! И вы уже респектабельный кооператор с молодой женой.

– Да ну тебя, – отмахнулся смутившийся Родионов. – Мал еще такие советы давать. У тебя самого-то девушка есть?

– Уже дня три не было, – я честно признался, скромно потупив глаза. – Не поверите, даже на это времени не хватает.

– Так! – сурово глянул на меня Александр Сергеевич. – А ну отставить пошлость! Ты комсомолец! Вот и веди себя в соответствии с этим высоким званием! А то распустился, советы дает. Марш домой! И чтобы больше ни-ни!

– Так точно, товарищ Родионов! – я вскочил и вытянулся в струнку. – Разрешите отбыть?

– Иди уже, – тяжело вздохнул учитель. – Паяц. Я сам закрою кабинет.

Я спорить не стал, подхватил шлем и куртку и свалил. Жрать хотелось жутко, кроме школьного обеда, перекусить больше не удалось. А дома ждали борщ и котлеты с пюрешкой. Мама теперь возвращалась гораздо раньше и успевала приготовить много вкусного, чтобы сыночка побаловать. Я был не против, но чувствовал, что скоро лафа закончится. Лев Иванович вроде бы нашел, кто виноват в простое сети, обещал скоро все решить, а значит, появится куча работы. Но в то, что мама меня оставит голодным, я не верил.

Ночной советский Новосибирск образца две тысячи десятого года отличался не слишком большим количеством машин на улицах. И не потому, что их не было у населения, просто при таком метро и развитом общественном транспорте многие предпочитали передвигаться на нем. А личные авто использовали по мере необходимости, что серьезно разгружало дороги.

Но даже ночью по пустым улицам я не позволял себе нестись сломя голову. Адреналин адреналином, но я знал многих, кто вот так голову сложил. Ну его нафиг, у меня большие планы. И, кстати, да, надо бы с Ленкой завтра увидеться, поработать над звуками, так сказать, а то действительно три дня, куда это годится. С такими мыслями я и свернул во двор, сразу заметив чужую машину, стоящую в тени.

Несмотря на то, что у нее не работал двигатель и были погашены все огни, в ней явно кто-то сидел. Похоже, все-таки братки решили попытаться стрясти должок. К счастью, я такой исход предвидел и немного подготовился, разведя Михалыча на кое-какое спецоборудование. Ведь сават – это не только бокс и удары ногами, многие забывают, но это еще и владение тростью, причем очень жесткое. И у меня был кое-какой опыт в этой области, так что телескопическая метровая дубинка, спрятанная в рукаве, будет неплохим сюрпризом для наглых мафиозо.

Я, делая вид, что ничего не замечаю, остановил мотоцикл и слез, на ходу снимая шлем. Он все равно обзор ограничивал, зато мог послужить щитом. И ничуть не удивился, когда за спиной хлопнули двери машины. Теперь уже играть не имело смысла, и я спокойно повернулся… чтобы увидеть двух парней лет двадцати пяти, одетых в «неприметные» серые костюмы.

– Чеботарев Семен Павлович? – передо мной распахнулись красные корочки с гербом и тремя буквами. – Вам придется проехать с нами.