Глава 20

– Вы кто, на хрен, такие?! – мгновенно набычился Данила. – Чего надо?!

– Погоди, Дань… – Я шагнул вперед, немного загораживая друга плечом, чтобы тот сразу не кинулся, и обозначая, с кем следует разговаривать. – Чего вам, болезные? По пятницам не подаю.

– Какой наглый фраерок, – Слон зло оскалился. – Ты чё, обсос, рамсы попутал? Ты нас на бабло кинул, крыса!

– Как там тебя, Жираф, да? – Я сплюнул на землю, показывая свое отношение, а внутренне подобрался, надеясь не пропустить первый удар. – Свои предъявы засунь туда, где солнце не светит. Я вам ни хрена не должен. А за то, что вы малолеток на бабло ставите, вас самих по понятиям нагнуть надо. Но мне пофиг, я по совести живу, а не по воровским законам. Так что валите, бог подаст.

– Ты на кого катишь, фуфел! – дернулся вперед Большой, тот самый, которого я в прошлый раз каблуком в лоб приголубил, но его остановил главарь. – Слон, да он же…

– Завали хлеборезку, – браток оказался не совсем тупым и срисовал машину Капустиной, из которой вылез водитель, прислушивающийся к разборкам. – Короче, так, чушок, торчишь нам две сотни. Сроку тебе три дня. Не отдашь…

– Не отдам, – я покачал головой. – На хрен идите. А пугать меня не стоит, я всякого повидал. Так что, если есть что сказать, говори, а нет, мы пошли.

– Да чего ты с ним трешь, Слон?! – до глубины души возмутился неправильным, по его мнению, поведением главаря один из братков. – Сломать им хлебальники, а бабок не будет – опустить. Мигом лавэ отыщут. И все дела!

– Заткнись, Кот! – рыкнул главарь, на чью власть явно покусились. – Короче, фраерок, ты меня слышал. Три дня. Сам отдашь бабло, разойдемся краями, а нет… узнаешь. Я тогда сам тебя найду. Понял, фраерок? То-то же. Пошли, братва.

– Слышь… – дернулся было Данила, но я его снова остановил.

– Не лезь. – Я проводил взглядом братков и сплюнул на землю. – Ты сдурел, что ли? Мало того, что Разрядники, так за драку тебя из комсомола выкинули бы как здрасьте. И прощай мечта о службе в КГБ.

– Почему это?! – опешил Карпов. – Они же бандиты!

– А какие у тебя доказательства? – я с усмешкой уставился на друга. – Вот приедут менты, что ты им скажешь?

– Что они у тебя деньги вымогали!!! – Данила, в отличие от меня, старого циника, просто не понимал, что добро не всегда побеждает, и слово комсомольца для юристов ничем не отличается от слова бандита, если нет доказательств. – Менты должны разобраться!

– Но не обязаны, – я пожал плечами. – Потому что доказательств у нас нет, только слова, а их к делу не пришьешь. Зато драка – это залет, и тебя с отметкой в личном деле, даже если не вышибут из комсомола, многие двери закроются. Поэтому я тебя прошу как друга, не лезь в это дело.

– Надо ребятам рассказать, – упрямо набычился Карпов. – Вместе что-нибудь придумаем.

– Ну пошли, – я вздохнул, понимая, что здесь от дружеской заботы никуда не деться, это тебе не моя реальность, где всем друг на друга насрать, тут за товарища бьются до конца. – Я скрывать и не собирался.

Нас встретили веселым гулом, но при виде выражения лица Данила мгновенно притихли и подобрались. Было видно, что ребята готовы по команде сорваться куда угодно, не разбираясь, кто там прав, а кто виноват. Честно говоря, от такого отношения на душе потеплело, а на глаза чуть не навернулись слезы. За две мои жизни с настоящими друзьями у меня как-то не сложилось. Да во многом я сам виноват, был тем еще мудаком, но сейчас я, можно сказать, впервые ощутил, что значит стоять друг за друга горой.

– Что случилось? – выразил общую мысль Вадим. – Проблемы?

– У Семена спросите, – Данила плюхнулся на свое место и налил себе морса. – Он говорит, что нет, а я вот думаю, что, когда к тебе подваливают четверо гопников и требуют деньги, – это проблемы.

– Они не гопники, – я покачал головой, накладывая себе шашлыка, потому что от нервов немного проголодался. – Гораздо более серьезные ребята. И все Разрядники, причем Слон, их главный, уже как бы не пятый. Четвертый с гарантией, в арсенале имеет техники с внешним проявлением. Так что никто их бить не пойдет, сидим дальше, кушаем, отдыхаем.

– И вечно у тебя так, – с непонятной эмоцией во взгляде, как мне показалось, с сожалением, прокомментировала Сикорская и откинулась на стуле. – И куда ты вляпался на этот раз? Или привет из прошлого?

– Из будущего, блин, – я не собирался анализировать, чего там дурная девчонка себе опять напридумывала. – И могла бы уже понять за последние пару недель, что сам я неприятностей не ищу. Просто так получилось.

– Ну кто бы сомневался, – теперь София сочилась ехидством. – Но почему-то у других не получается, а у тебя – постоянно.

– Есть такое, – кивнул я, сбивая девчонку с мысли, от чего она стала похожа на выкинутую на берег рыбу. – Я уже решил, что в следующий раз, когда увижу, как четверо жлобов трясут с ребенка деньги, – пройду мимо. Чтобы никуда не вляпаться. Правильно ведь, Софья Батьковна?

– Да не слушай ты ее, Соня, как всегда, торопится с выводами, – обожгла подругу взглядом Даша. – Лучше расскажи, как все было? Если они разбоем занимались, надо было их в милицию сдать.

– Там все сложнее, – я покачал головой. – Слышали о новой мобильной игре, где можно деньги выиграть? Там еще выбирать надо, направо или налево повернуть?

– Лабиринт, что ли? – естественно, первым среагировал Шило. – У меня она стоит. Я за пару дней десятку поднял.

– А просадил сколько? – я не удивился, что Ванька успел туда залезть.

– Да немного совсем, – отмахнулся было тот, но под нашими внимательными взглядами принялся считать. – Ну, там трешку сразу закинул… потом еще два раза по… и вчера рубль… получается, тоже десятку. А не! Двенадцать рублей. Точно!

– Видишь, ты уже два рубля проиграл вчистую, но сам этого не понял, потому что помнишь только крупный выигрыш, – я покачал головой. – Люди подсаживаются на эту фигню и проигрывают вообще все, что у них есть. Квартиры, машины… хотя это в Америке. А у нас этот пацан, с которого бабки трясли, две сотни в нее просадил. А поначалу выиграл триста целковых. Вот и думай сам, стоит ли в это говно играть.

– У нас в школе тоже многие шпилят в нее, – задумчиво протянул Данила, уже по-другому глядя и на меня, и на запущенную на айфоне Ивана игру. – Но это же получается… ведь надо бабки как-то передавать…

– Целая сеть, – я кивнул, подтверждая его слова. – Разветвленная структура, где бабки проходят цепочку до главного бенефициара. А вот эти хлопцы – боевое звено, выбивающее долги.

– И почему их еще не поймали? – удивился Зевс. – Это же уголовка!

– Да по-любому кого-то взяли уже, но тут есть два момента. – Подробностей работы Слона и его организации я, естественно, не знал, но по опыту вполне мог сделать выводы. – Во-первых, ячеистая структура, как в Коза Ностра, где никто не знает высшего руководства, только своего капо.

– Мафия?! – вскинулась Капустина, блестя глазами. – Как и Италии?!

– Типа того, – я кивнул и продолжил: – Так что мелкие сошки никого серьезного не сдадут. А во-вторых, у них по-любому есть очень солидная «крыша».

– Крыша? – Я увидел семь непонимающих взглядов и тут же поправился: – Прикрытие, тот, кто их покрывает, в милиции или прокуратуре. – Теперь ребята поняли, о чем я. – И поэтому, как бы ни хотелось, лезть в это дело мы не будем. Ни я, ни вы. Потому что не знаю, как остальным, а лично мне жить хочется, и не инвалидом, а полноценным человеком. Ребят, серьезно, это деньги, огромные деньги. А там, где бабло, нет места чувствам и эмоциям. Как там у классиков марксизма-ленинизма? Нет такого преступления, на которое не пойдет капитал ради трехсот процентов прибыли? Так вот тут гораздо больше. И хозяева этого аттракциона невиданной щедрости завалят любого, кто встанет поперек дороги. Я и пацану этому сказал, с которого бабки трясли, чтобы тот признался отцу и решил вопрос с этой шайкой келейно, без ментов.

– Потакать ублюдкам, грабящим честных трудяг?! – Софья покраснела от гнева. – Ну понятно, бандиты же тебе ближе! Какой ты…

– Сонь, да замолкни уже, – перебил ее Эмин. – Все правильно Семен говорит. Ну пошел бы этот пацан к ментам? Если там такая серьезная банда, ему бы голову проломили, и все. У них Разрядники на побегушках, думаешь, нет кого-то посерьезнее? Тут тоньше надо, чтобы специалисты сработали. Мы только под ногами мешаться будем, а то и спугнем бандитов.

– Именно так, – я кивнул, не обидевшись на Сикорскую, та была в своем репертуаре. – Влезть со своим невероятным мнением или помощью – это помешать сотрудникам разрабатывать банду. И подставиться под ответку той самой крыши. Я так думаю, что ваш уважаемый батюшка, сударыня Софья, будет не особо рад, если вы по своей дурости сунете голову в петлю и подставите и его, и себя.

– Но что-то же надо делать! – стукнул кулаком по столу Вадим, а на наши удивленные взгляды пояснил: – Двоюродный дядька там, во Вьетнаме, проиграл все, даже дом. Чуть жену с дочерью не продал, но те убежали к нашим, в смысле к русским. Вояки там стояли недалеко. Они тех, кому дядя был должен, шуганули, но дом уже не вернешь. Если эти уроды разоряют людей, мы должны этому помешать!

– Согласен, – присоединился к нему Зевс. – Я тоже слышал про людей, проигравших все в Греции.

– Я и у нас таких знаю, – хмыкнул Шило. – У отца один знакомый каталам в карты проиграл все деньги и машину. Так что я с вами.

– Воу-воу, юные борцы за справедливость, вы еще костюмы себе соорудите, с трусами поверх штанов, – и, видя непонимание в глазах ребят, я пояснил: – Ну, супергерои американские, Вань, ты-то должен знать.

– А, вон ты про что! – дошло до того. – Ага, есть там такие. Спасатели человечества от красной угрозы.

– Не без этого, – кивнул я. – Но мы не умеем летать и стрелять лазерами из задницы, так что надо быть предельно осторожными. Если уж вы так хотите влезть в это дело, несмотря на то что я полчаса распинался, расписывая, насколько это опасно, нужно все сделать по уму.

– Как-то ты очень быстро мнение поменял, – подозрительно уставилась на меня София. – Даже не попытался никого отговорить.

– А что я до этого делал?! – У меня от удивления глаза на лоб полезли. – Но вот по чесноку, Вадим, ты же все равно впишешься?

– Ну… – отвел глаза Ван Нам. – Помогать людям – наш долг, как комсомольцев и энергетов. Если не мы, то кто?

– Компетентные органы? – я сочился ехидством, но на самом деле мне импонировал такой подход, цинизма и хатаскрайничества я уже наелся за прошлую жизнь. – Вот я и говорю, раз вас это не останавливает, значит, надо выработать план, чтобы не мешать работать людям и самим не подставиться. Например, начать со своего окружения. Пробить, кто является центральным звеном в вашей школе, через кого идут деньги. Даже такие факты уже могут помочь следователям. И кстати, сразу говорю, что там могут быть задействованы комсомольские вожаки, так что аккуратнее, ребят, без кавалерийских атак. Сами знаете, даже комсорг может испортить личное дело, и пролетишь, как фанера над Парижем, мимо института. Это я раздолбай, мне плевать, а вам-то еще учиться и учиться.

– Не прибедняйся! – цыкнула на меня Капустина. – Ты умный парень, я это уже давно поняла. Стихи пишешь, штуки разные изобретаешь, о которых раньше никто даже не слышал. Только придуриваешься, будто тупой, для чего, не знаю.

– Так жить проще, – я пожал плечами. – С шизанутых спросу нет. А насчет образования, оно даже не столько про знания, сколько про социализацию и встраивание в общество. Наличие аттестата и диплома – гарантия того, что у тебя имеются базовые знания и умения. Что ты сумел так или иначе адаптироваться в коллективе. Так что это скорее маркер не для тебя лично, а для окружающих. Потому что научиться чему-то ты можешь и самостоятельно, особенно если речь идет о каких-то прикладных умениях низкого и среднего уровня. Многим этого для жизни более чем достаточно.

– Тебе тоже? – внезапно вскинулась Сикорская. – Я думала, ты более амбициозен. Так рассказывал про конкуренцию и прочее, будто не советский школьник и комсомолец, а западный капиталист.

– Ты так говоришь, будто это что-то плохое, – пошутил я и, видя вытянувшиеся лица ребят, понял, что опять ляпнул что-то не то. – На самом деле капиталисты тоже разные. Стоит разделять финансовый сектор и реальное производство. Первые – конченые твари, те самые буржуи, которых давить надо в зародыше. Именно западные банки и оружейное лобби являются главными двигателями агрессии США против других стран.

– Можно подумать, другие лучше, – поморщился Данила. – Что те уроды, что эти. Эксплуатация человека человеком, угнетение трудящихся и использование их труда и добавочной стоимости для личного обогащения.

– В целом ты прав, но есть нюанс, – я покачал головой. – Влияние Советского Союза привело к значительным изменениям даже в их обществе. В частности, появились профсоюзы, условия труда изменились в лучшую сторону, появились требования безопасности и прочее. Причем некоторым вещам даже нашим было бы неплохо поучиться. Например, организации производства и минимизированию потерь. А самое главное – умению удовлетворять потребительский спрос. Не навязывать ему любое говно, просто потому что нет альтернативы, а действительно делать то, что нужно людям. Другой вопрос, что у них это часто перерастает в нечто ублюдское, когда вместо развития технологий и совершенствования выпускаемой продукции капиталисты начинают стимулировать потребление, заведомо снижая надежность товаров или выпуская почти то же самое под видом новой модели. Кстати, Вань, огрызок очень любит такие штуки. Добавить какую-нибудь мелочь и выпустить как новинку, чтобы лохи-покупатели тратили деньги, желая выглядеть круто.

– Огрызок? – удивился Шило, а потом до него дошло. – «Эппл», что ли? Прикольно! Огрызок, надо же!

– Да погоди ты! – одернула его Сикорская и снова уставилась на меня прищуренными глазами. – То есть, получается, ты за капитализм?

– Вот не надо на мне свои провокаторские способности проверять, – окрысился в ответ я. – Мне, конечно, до фени, хочешь стучать – стучи. Но за язык ты меня не поймаешь. Я всегда был и буду за советский строй рабочих и крестьян, но это не мешает мне признавать существующие ошибки и просчеты. А вот такие, как ты, не терпящие любой критики, в итоге и приведут страну в пропасть. Ну, то есть могут привести. Люди остаются людьми, даже если они Архонты или заседают в ЦК. А значит, возможны ошибки, неверные решения и прочее. Закапывать голову в песок только ради чинопочитания – это трусость и путь к смерти. Давай сразу, как в Древнем Египте, всех секретарей ЦК богами объявим, чего мелочиться-то?!

– Правда, Сонь, ты чего? – поддержал меня Зевс. – Нормально же сидели. Какой из Чобота антисоветчик? Он же свой до мозга костей, другого к нам бы и не взяли, сама знаешь. Да и правильно он говорит про производство, те же машины за границей лучше делают. А наши не могут, хоть ты тресни, как были «Жигули» ведром с болтами, так и остались, хоть «копейка», хоть «десятка». И при этом те же кооператоры на РАФе делают отличные микроавтобусы. Просто небо и земля по сравнению с «Жигулями», да и с «Волгами». Другой вопрос, что контроль за всем этим нужен.

– Да ладно, Сань, пусть что хочет делает, – отмахнулся я. – Хоть врагом народа считает. Лишь бы смелости хватило самой в затылок выстрелить.

– Я… – дернулась Сикорская, но я перебил ее.

– Давайте итог подведем, да я поеду, – продолжать застолье настроения уже не было, да и не лезло уже ничего. – Если вы все же хотите вписаться в это – собирайте информацию. Кто принимает деньги у игроков, кто выдает выигрыши. Да, забыл сказать, самое пристальное внимание уделите тем, кто дает в долг. Вот эти, однозначно, ключевые фигуры в структуре и знают больше остальных. После следующей трени сведем информацию и посмотрим, что получится.

– Семен, ты сам будь осторожен, – подал голос Данила. – Четыре Разрядника – это серьезно. Если что, звони, мы поможем. Правда, ребята?

– Конечно! Своих не бросаем! – поддержали те, разве что Сикорская промолчала, но насчет нее я уже сделал свой вывод и не парился. – Только маякни, тут же примчимся.

– Обязательно, – я улыбнулся, естественно, не собираясь никому звонить, еще не хватало золотую молодежь подставлять под разборки, меня же потом их родители кастрируют. – Спасибо вам. Пойду с Керимовыми попрощаюсь и двину. Если хотите, сидите дальше, у меня, правда, дел завтра много.

– Мы тоже поедем, да, Саша? – ткнула локтем Зевса Даша. – Спасибо, Семен, замечательно посидели. Еще раз поздравлю тебя с новым рангом. И лично я тебя предателем не считаю, не такой ты человек. Вот Галкин, тот да, за модный лейбл мог родину продать. Так что никого не слушай.

– А я и не слушаю, – я улыбнулся и поднялся из-за стола. – Пока, ребята. Увидимся на треньке. И надеюсь, никто в неприятности не вляпается. А то Михалыч нам всем головы открутит и, возможно, даже против резьбы, а мне жизнь дорога как память.