Не убивай

Не убивай

(Исх. 20, 13)

Однажды папа с Лёшей возвращались домой с рынка. Навстречу им прошла семья – родители и мальчик лет пяти-шести, немного непривычного облика. Не сказать, чтобы мальчик был не похож на родителей, – похож, но немного другой. Лёше показалось, что он не совсем здоров.

– Пап, а что с этим мальчиком? – спросил Лёша через минуту, когда они с папой отошли от той семьи довольно далеко.

– По-моему, у него синдром Дауна. Мне приходилось встречаться с такими людьми, и не раз, – ответил папа.

– А что это за синдром такой?

– Это генетическое заболевание, с ним рождаются. Во времена моего детства таких людей побаивались, и напрасно. Насколько я знаю, подавляющее большинство людей с синдромом Дауна совершенно безобидны.

– Пап, а я думаю… Кажется, он умственно отсталый?

– Не знаю, – ответил папа. – Читал, что чаще всего люди с синдромом Дауна развиваются медленнее остальных. Скажем, начинают говорить примерно годам к четырём. То есть понимать слова они начинают в том же возрасте, что и обычные дети, а вот произносить их – позже. Болеют они чаще. В общем, требуют намного больше родительского внимания, чем обычные дети. При этом, если с ними всерьёз заниматься, они способны достигнуть некоторых успехов. Несколько человек с такой генетической патологией успешно окончили университет. А в США живёт актёр и музыкант с синдромом Дауна, его имя Крис Бёрк. Но это исключения, конечно. Зачастую успехи таких людей скромнее. Но общаться, учиться, работать – скажем, собирать мебель – они вполне способны. И разумеется, они умеют любить Бога и ближних, что, конечно же, самое главное. В общем, люди как люди, просто с определёнными особенностями.

Некоторое время Лёша молчал, а затем пробормотал:

– Кто согрешил, он или родители его? – И сам себе ответил: – Никто не согрешил, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии (Ин. 9, 2–3).

– Да, – сказал папа. – Скорее всего, так и есть. Господь ничего не делает зря. Если в какой-то семье, в какой-то школе, в каком-то городе появляется такой ребёнок, значит, это зачем-то нужно.

– Пап, но я хочу понять! – воскликнул Лёша. – Почему так бывает? Почему у одних людей рождаются здоровые дети, а у других – вот такие, с болезнью? У третьих вообще не рождаются? У четвёртых – умирают?

– Ты обращаешься не по адресу, – ответил папа. – Я ведь не Бог, чтобы знать ответы на такие вопросы. Могу лишь что-то предполагать, но правильно я предполагаю или неправильно – откуда нам знать?

– Так предположи! – настаивал сын.

– Рождение в семье больного ребёнка (хоть с синдромом Дауна, хоть с церебральным параличом – да с любой болезнью, в общем-то) – это испытание, а любое испытание открывает нам, какие мы на самом деле. Бог, конечно, нас и так видит насквозь, Ему не нужно открывать тайны нашей души, но это порой нужно нам, да ещё как! Мне кажется, сынок, что каждый человек лучше, чем он сам о себе думает, – в нём скрывается потенциальный святой, а он этого и не знает. Но тот же самый человек одновременно и хуже, чем он о себе думает, – в нём же скрывается страшный грешник, и он этого не знает тоже. А рождение больного ребенка поставит человека перед выбором: что он предпочтёт в себе, доброе или злое? Вот тут-то всё и открывается, иногда с очень неожиданной стороны.

– Не понимаю, – покачал головой Лёша.

– Сейчас объясню. Вот, например, живёт себе мужчина. Сильный, трудолюбивый, душа компании, друзей уйма, денег домой кучу несёт, на гитаре играет, песни весёлые поёт. Все на него не нарадуются, да он и сам горд собой необычайно. А родится у него ребёнок с тяжёлой болезнью, он тихонько соберёт чемодан и сбежит, оставив жену один на один со всеми проблемами. И что получится? Получится, что жила в человеке червоточинка, гнильца, а он о ней и не знал. Да и никто не знал, кроме Бога, понимаешь? А тут раз – всё и открылось!

– Открылось – и что? – всё ещё не понимал сын.

– Человек узнал себя, причём с плохой стороны. Нам, людям, это иногда очень и очень полезно. Быть может, со временем этого человека начнёт грызть совесть, в нём станет меньше самодовольства, а тут уже и до покаяния недалеко. Человек покается, изменится – разве плохо? Быть может, со временем он станет помогать жене и больному сыну. Или каким-то другим нуждающимся в помощи людям. Человеку иногда бывает очень полезно узнать, что он негодяй, понимаешь? Это не я его негодяем назвал, это он сам себя так назовёт, потом, когда раскается и заплачет о своём поступке. Это будут целительные слёзы, ведь раскаявшиеся негодяи иногда бывают способны на настоящую святость, – в истории Церкви таких примеров много.

– Ну, а наоборот бывает? – тихо спросил Лёша.

– Ещё как бывает! Живёт себе другой человек – не мужчина, а мужичонка: и хлипенький, и щупленький, и в начальство не выбился, и большие деньги зарабатывать не умеет. И жена у него такая же – тихенькая, маленькая. Обычные люди, в общем-то, – пройдёшь мимо и не заметишь. Но рождается у них больной ребенок, и они понимают: малышу нужна любовь, он без неё погибнет. И они вдруг открывают в себе эти океаны любви – и лечат сыночка или дочку, и учат усиленно, и заботятся как только могут. И со временем понимают: это хорошо, что Господь им такого ребёнка дал! Без этого испытания они не знали бы ни того, как способны любить сами, ни того, как милостив Господь к людям. Ведь не зря же апостол Павел говорил: Верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1 Кор. 10, 13). В испытании вырастает душа этих людей, и из обычных они становятся святыми. Разве это плохо? Поэтому-то и сказал апостол Иаков: С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения (Иак. 1, 2). Искушения, то есть испытания, редко бывают приятными, но часто – полезными, поэтому-то их и нужно стараться принимать с радостью. Ну, или, во всяком случае, без жалоб и ропота. Испытание дал Бог – значит, так нужно. Пройти через тяжёлые жизненные обстоятельства и таким образом обрести себя настоящего.

– М-м… Понятно. Вроде бы… – несколько неуверенно сказал Лёша. – Пап, а дети с синдромом Дауна рождаются часто или редко?

– Точно не знаю, – ответил папа. – Читал, что раньше один такой ребенок приходился на семьсот детей, теперь – на тысячу сто.

– Да? А почему сейчас стало меньше? Их научились лечить, да?

– Нет, лечить не научились, – ответил папа с грустью. – Их стали убивать.

– Как – убивать?! – изумился Лёша. – Почему?!

– Потому что наука развилась, а сердца людей остались прежними, – ответил папа. – Появилось ультразвуковое исследование, которое позволяет узнать заранее, что ребёночек в организме матери болен синдромом Дауна. Тогда родители делают операцию – аборт называется – и ребенка убивают. Поэтому таких детей и рождается теперь меньше.

– Но… Но разве так можно? Разве это правильно?!

– Нет, конечно, – ответил папа с горечью. – Но… В общем, однажды женщина по имени Клэр Райнер – она руководитель Ассоциации по борьбе с синдромом Дауна – написала: «Неопровержимые факты таковы, что уход за людьми с ограниченными возможностями обходится дорого с точки зрения человеческих усилий, сострадания, энергии и ограниченных ресурсов, таких как деньги». Это честные слова, Лёша, хотя и страшные! Мы, люди, просто боимся лишних хлопот, забот, затрат. И потому мы как бы так говорим своему ребёнку: «Малыш, заботиться о тебе слишком дорого. Да, ты маленький, ты беспомощный, ты ни в чём не виноват – ты просто болен, и всё… Но мы так любим свои деньги, так не хотим тратить на тебя свои силы! Мы лучше лишний раз на море съездим или лишний час на диване за телевизором посидим. Ты ведь и сам знаешь, что болен, а значит, никогда не выбьешься в большие спортсмены или видные политики, мы не сможем хвастаться тобой перед соседями. Разве что ты второй Крис Бёрк, но вероятность этого так мала… В общем, мы просто тебя убьём. Как говорится, нет человека – нет и проблемы»…

И папа криво, невесело усмехнулся.

– Я так не буду! – решительно заявил Лёша. – Когда вырасту, я имею в виду. Если я узнаю, что у меня должен родиться больной ребёнок, я его не убью. Разве можно убивать больных?

– Никого нельзя, – кивнул папа. – Есть такая заповедь – не убивай (Исх. 20, 13).

– Да про неё все знают!

Папа кивнул.

– Да. И это сравнительно лёгкая заповедь, ведь убийства запрещены государственным законом, убийцам грозит суровое наказание, а люди не хотят сидеть долгие годы в тюрьме или идти на эшафот. Но – сам видишь – если в законе появляется дырочка, позволяющая убивать и не садиться при этом в тюрьму, люди начинают убивать много и охотно. К сожалению. И я очень рад, что ты так настроен: если и больной ребёнок будет, нельзя его убивать. Это правильно, сынок. Эту Божью заповедь исполнил по-настоящему тот, кому государственный закон разрешал убийство, кого всё общество к нему подталкивало, но кто всё равно не убил! Если ты сохранишь твёрдость, то не изменишь мир, но спасёшь собственную душу.

– Почему это не изменю мир? – воскликнул Лёша, но потом решил, что это звучит нескромно, и пояснил: – То есть я имею в виду, а вдруг?

– В мире делаются ежегодно миллионы абортов, – сказал папа. – Убивают всяких малышей – и здоровых, и больных, убивают по первой прихоти… Недавно вот был Международный день безопасного аборта. Ужасно! В этом вопросе, как ни в каком другом, видно, что мир лежит во зле (1 Ин. 5, 19). Люди не просто хотят убивать своих малышей десятками, но и закрывают рот всем и каждому, кто говорит им, что они не правы. Убивая малыша, они и свою душу убивают. Смею предположить, что количество людей, которых в ад привели аборты, огромно.

Ты помнишь слова Христа о гневе и злых словах? Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной (Мф. 5, 21–22). Видишь, сынок: Господь ждёт от нас, что мы не только не станем убивать, но и с гневом начнём бороться, и оскорблять ближних перестанем.

А мы убиваем миллионами, словно так и надо! Дикари! И компьютеры у нас есть, и в космос мы летаем, а в духовном плане так и остались дикарями. И дело христиан – не идти за большинством, не учиться у него, а твёрдо держаться заповедей Господних. Любить ближних, а не убивать их, даже если за убийство голосует весь мир.

– Да! – воскликнул сын.

Они уже почти подходили к дому, но папа считал, что разговор ещё не окончен. Он сел на лавочку в сквере, и Лёша опустился рядом с ним.

– Люди убивают нежелательных малышей, думая, что так избавятся от проблем, от труда, от страданий, – сказал папа. – Но они не правы. Господь даёт человеку крест потому, что этот крест ему полезен. С помощью ношения креста человек исцелил бы те или другие язвы в своей душе. Но человек сбрасывает с себя крест – в данном случае убивая малыша. И что, его душа стала здоровее? Да нет же, нет! На ней ещё прибавилось греховных язв! Теперь Господу придётся давать другой крест, чтобы человек исцелился, и этот крест может быть гораздо тяжелее первого. Если бы мы, люди, умели во всём видеть волю Божью, покоряться ей, доверять Гос поду, не отказываться от того, что Он даёт, нам самим было бы намного проще. Но, видимо, этой науке – доверию к Господу – нужно учиться всю жизнь. И кто научится, тот в итоге не уклонится с верного пути.

– Я не уклонюсь! – решительно сказал Лёша.

Папа с улыбкой посмотрел на него.