Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Мы боимся.
Это не хорошо и не плохо – это факт. Мы боимся разных вещей: потерять работу, заболеть, подойти к понравившейся девушке или ответить зарвавшемуся начальнику так, как он заслуживает. Мы боимся показать окружающим своё изобретение или написанную книгу – один бог знает, сколько замечательных открытий и великих романов не увидели свет из-за боязни публичности, стеснительности или страха провала. Мы боимся что-то поменять в своей жизни или сказать: «Хватит!» Мы боимся ядерной войны, падения астероида, глобального потепления, «проблемы 2000» и окончания календаря майя. А ещё – змей, пауков, клоунов и стоматологов. Мы боимся того, что было, и того, что никогда не случится. Одни люди помогают нам справиться с нашими страхами, другие делают на них деньги. Мы можем превзойти себя или позабыть о существовании того, что нас пугает. Но есть страх, который с нами всегда. Въевшийся в само естество и ставший нашей частью. Страх, который определял политику стран и развязывал войны. Страх, который преследует нас с каменного века.
Самый осязаемый.
Самый понятный.
Самый естественный.
И самый грозный.
Страх голода.
Люди боятся призраков и стараются о них не думать.
Благоденствие последних десятилетий позволило нам загнать старинный страх глубоко внутрь, в развитых странах считается нелепым даже говорить о возможности голода, но он никуда не делся: не страх – голод. Он всегда рядом, всегда ждёт и будет следовать за нами неотступно, как тень. И он воспользуется любой нашей оплошностью, любой возможностью, чтобы вернуться в реальную жизнь, чтобы перестать быть призраком. Вооружённые конфликты, экономические кризисы, стихийные бедствия, неурожай – любая большая беда вызывает его к жизни. Вспомните Великую Депрессию, когда миллионы американцев были готовы на всё, на любую работу за еду. Вспомните чудовищный голод в британской Бенгалии, жертвами которого стали несколько миллионов человек, неурожаи в Африке и Северной Корее… Голод всегда рядом, и мы не имеем права забывать о нём.
Особенно теперь, когда нас стало очень много.
В недавнем докладе ООН указывается, что угроза голода не отступает и около восьмисот миллионов человек не имеют возможности полноценно питаться. Несмотря на усилия ООН и программы помощи, которые принимают развитые государства, проблема не исчезает и даже усугубляется. А учитывая продолжающийся рост населения, она будет становиться только острее.
Если мы не предпримем необходимые, а главное – разумные меры.
Современное сельское хозяйство давным-давно не имеет ничего общего с добродушным фермером, образ которого мы часто встречаем на рекламных плакатах и яркой упаковке с продуктами питания. Современное сельское хозяйство – это большой наукоёмкий бизнес, ведущую роль в котором играют крупные корпорации. В сфере их интересов лежат все этапы производства: разработка устойчивых к угрозам и высокоурожайных сортов растений, удобрений и биодобавок для кормов, сбор, хранение, переработка и доставка готовой продукции. Только большие, работающие по продуманному плану агропромышленные корпорации дают гарантию производства продовольствия в достаточных для обеспечения населения планеты количествах. Поставки продуктов питания должны быть регулярными и по возможности не зависящими или мало зависящими от природных катаклизмов, засухи, грибка или нашествия насекомых-вредителей. А самое главное – от изменения климата, поскольку глобальное потепление грозит переформатировать сельскохозяйственную географию планеты, сделав многие плодородные территории непригодными для устойчивого земледелия. Всё это нужно учитывать, поскольку перебои в поставках грозят гуманитарной катастрофой, которую мы не можем себе позволить. Другими словами, производство продовольствия – это глобальная задача для цивилизации, большая часть населения которой проживает в городах, и с этой задачей неспособны справиться разрозненные фермерские хозяйства.
Ведь нас много, а будет ещё больше.
Площадь пригодных для сельского хозяйства земель конечна, даже если бы мы могли себе позволить вырубить под пашни все существующие леса. А мы не можем. Поэтому единственный для нас выход заключается в увеличении эффективности использования пахотных земель, для чего необходимы серьёзные научные изыскания. Исследования требуют больших средств, которые есть только у корпораций, а корпорации – даже те, которые занимаются производством лекарств и продовольствия, нацелены на получение прибыли и хотят, чтобы субсидированные ими научные работы приносили доход. Желательно стабильный. Именно поэтому в знаковом деле Monsanto против Боумана Верховный суд США принял сторону корпорации, защитив патент на семена генетически модифицированной сои. Компания отстояла своё право на прибыль и наглядно показала, что, если разработанный продукт кому-то необходим, за него нужно заплатить. Судебное решение не только защитило доходы акционеров Monsanto, но и позволило другим корпорациям вздохнуть спокойно и продолжить научные изыскания, не опасаясь за судьбу созданной интеллектуальной собственности.
И поэтому на вопрос, как будет выглядеть производство продовольствия в будущем, возможен один ответ – высокотехнологично.
Сельскохозяйственные зоны будущего – в основном они принадлежат транснациональным корпорациям – будут представлять собой скорее фабрики, чем фермы, чётко работающие на производство заранее рассчитанного урожая. Основной упор будет сделан на растениеводство, поскольку благодаря современным и перспективным биотехнологиям оно способно дать дешёвую основу для массового производства всего спектра повседневных продуктов питания. Вытеснение оригинальных продуктов уже началось, и в ближайшем будущем на нашем столе будут преобладать растительное мясо, растительная рыба и растительное молоко. А чтобы переход на новое питание прошёл гладко, одним из главных трендов медиа станет веганство: знаковые персоны будут рассказывать, как здорово и современно чувствуют себя без натурального мяса, а серьёзные научные журналы представлять исследования на тему безусловной пользы растительной диеты. Ненастоящее мясо и ненастоящая рыба не будут отличаться от оригиналов по вкусу, и очень скоро из меню и этикеток исчезнет значок, указывающий на растительное происхождение продуктов. Да и зачем он нужен, если исчезнет альтернатива? Мы будем покупать котлеты для бургеров и жарить их, как жарим настоящие. И не будем размышлять над тем, что именно мы жарим. С другой стороны, когда мы едим яблочное пюре – сейчас, в наши дни, – мы не задумываемся над тем, действительно ли оно изготовлено из настоящих яблок. И не будем задумываться в будущем, поскольку нам важно иметь вкусную, питательную, содержащую необходимое количество витаминов и полезных веществ пищу, а массовая пища станет самой доступной и будет продаваться расфасованной в брикеты для домашних кухонных автоматов. Возможно, упаковка брикета в процессе приготовления станет частью блюда – для уменьшения отходов. С помощью биотехнологий возможно всё.
Что же касается натуральных, настоящих продуктов, их производство снизится, но не прекратится, альтернатива на рынке будет обязательно, и мы сможем формировать свой рацион исходя из собственных предпочтений и уровня доходов.
Каждый этап сельскохозяйственного производства будет находиться под строгим контролем и отслеживаться внимательнейшим образом. Почва вспахана беспилотными машинами, в неё внесено строго определённое количество удобрений, предназначенных именно для этой культуры, именно для этого состава почвы и именно для этой климатической зоны. Следующие машины засеют подготовленное поле созданными в лабораториях семенами – скороспелыми, позволяющими собирать два урожая даже в зонах рискованного земледелия, компания гарантирует, что всходы будут устойчивы к изменениям погоды, болезнетворным бактериям, вредителям и отравляющим веществам, которые будут использоваться во время вызревания урожая. Поля будут круглосуточно контролироваться с помощью дронов, передающих в дата-центры подробную информацию о состоянии посевов. На основании этих сведений будут приниматься решения о поливе и строго дозированном добавлении удобрений и питательных веществ. В положенное время беспилотные комбайны соберут урожай, и машины начнут готовить поля к следующему посеву.
Что же касается углеродного следа, то он окажется минимальным, поскольку все машины и механизмы будут работать на электричестве или водороде.
Сельское хозяйство будущего – это растениеводство.
Массовое животноводство вступает в абсолютное противоречие с протоколам Экологического Ренессанса. Оно затратно и неэффективно с точки зрения потребляемых ресурсов – для производства одного килограмма еды их требуется несравнимо больше, чем в растениеводстве. Животные требуют пастбищ – тех самых площадей, которые можно использовать под более эффективно возделываемые поля, но даже при наличии пастбищ скоту всё равно требуются корма, для выращивания которых приходится выделять дополнительные посевные площади, по некоторым оценкам, до тридцати процентов пахотных земель, и тратить ресурсы на их обработку, включая производство удобрений. А затем тратить ресурсы на производство собственно кормов и их транспортировку.
И пастбища, и поля кормовых культур требуют полива, а сам скот – водопоя и ухода. На всё вместе тратится около восьми процентов пресной воды, что совершенно невозможно в условиях нарастающего водяного дефицита. Противники массового животноводства любят добавлять аргументы о существенном взносе в парниковый эффект, который делают колоссальные стада крупного рогатого скота, и о загрязнении почвы навозом, но на мой взгляд, одних экономических причин более чем достаточно для понимания того, что животноводство окажется «слабым звеном» сельскохозяйственной индустрии.
Нас слишком много, поэтому производство высококлассных стейков станет редкостью – в первую очередь нужно накормить людей. И если бройлеры, являющиеся наименее ресурсозатратными предприятиями, ещё имеют перспективы развития, то поголовье крупного рогатого скота будет неуклонно снижаться – мы просто не сможем позволить себе такой расход ресурсов. На смену настоящему мясу придут заменители – как растительные, так и выращенные с помощью современных биотехнологий, например из стволовых клеток. Работы уже идут, и первый искусственный гамбургер, представленный публике в 2013 году, стоил всего лишь триста тысяч долларов, через пять лет его цена упала до пятидесяти, и нет сомнений, что до промышленного производства «стейка из пробирки» осталось совсем чуть-чуть. А главное, нет сомнений, что данный проект позволит сэкономить колоссальное количество ресурсов.
Но что станет с фермерами?
Классические земледельцы и скотоводы, несомненно, останутся, некоторое их количество обязательно продолжит обрабатывать свои земли старыми, неэффективными, «натуральными» способами. Фермерская доля в глобальном производстве продовольствия будет невелика, но на их продукцию будет устойчивый спрос от любителей натуральных продуктов.
Одновременно получит широкое развитие «городское фермерство» – частные предприятия инициативных граждан, которые будут выращивать натуральные овощи и фрукты в условиях агломерации. Не на открытом грунте, конечно, а в теплицах, созданных с применением новейших технологий, подобных тем, которые развивает компания Plenty Unlimited. Оптимизация процесса, достигнутая с помощью цифровых методов, применяемых на всех этапах выращивания овощей и фруктов, позволяет достичь великолепных результатов при сравнительно скромных затратах и станет хорошей альтернативой для городских жителей.
Однако массовое производство продовольствия останется за корпорациями.
Передовые биотехнологии, продуманное ведение хозяйства и строгое соблюдение протоколов Экологического Ренессанса позволят насытить рынок достаточным количеством продуктов. Но будут ли они дёшевы?
Когда корпорации выводили на рынок первые ГМО, то есть готовился коммерческий запуск биотехнологического проекта, одним из главных аргументов убеждения общества стал гуманитарный. Корпорации особо подчёркивали, что благодаря их разработкам поля будут засеяны высокоурожайными, устойчивыми к вредителям и погодным условиям культурами, что позволит существенно удешевить продукты питания. Однако мировые цены на продовольствие стабильно растут с начала века, а в 2021 году подскочили на рекордные величины, что объясняется давлением пандемии, а предпосылок для их падения не видно. Более того, официально заявляется, что переход к устойчивым моделям сельскохозяйственных и продовольственных систем, то есть к массовому использованию современных биотехнологий, обязательно приведёт к росту цен. Они будут повышаться и повышаться…
До какого предела?
На этот вопрос ответить невозможно, поскольку корпорации, как мы помним, создаются для получения прибыли. И, без сомнения, сумеют с цифрами на руках доказать, что для постоянного повышения цен на продовольствие имелись (имеются и будут иметься впредь) серьёзные экономические основания.
В будущем стоимость массовой еды будет не низкой, но доступной, высокой ровно настолько, чтобы её ценность была понятна массовому потребителю и не позволяла людям бездумно выбрасывать продукты. Время уговоров закончилось, и разумное потребление будет внедряться самым естественным и наиболее оптимальным регулятором повседневности – ценами. А их можно объяснить «ситуацией на рынке», «проблемами в производственном цикле» и пандемией, власти не несут прямой ответственности за их формирование, но охотно инициируют расследования случаев необоснованного завышения. Расследований, которые редко к чему-нибудь приводят.
Тем не менее сильно завышать стоимость массового продовольствия в ближайшем будущем не планируется, поскольку продукты представляют собой социально значимый товар – помните о призраке голода! – и мы должны иметь возможность приобретать их по разумной цене. Разумной с точки зрения разумного потребления.
Но что это будут за продукты?
С каждым годом уменьшается число людей, занятых в сельском хозяйстве, поскольку корпорации стремятся сделать процесс получения урожая максимально эффективным, что, по их мнению, означает максимальное отсутствие работников. Сейчас речь идёт не о производстве продуктов питания, а именно о сельском хозяйстве: уменьшается число людей, работающих и умеющих работать на земле, знающих, как выращивать пшеницу и ухаживать за скотиной. Да и зачем эти знания нам – цивилизованным жителям гигантской агломерации? Наши стремления лежат в совершенно иной плоскости – мы создаём товары, услуги и деньги. Жизнь городского жителя, если мы не говорим о «городском фермере», проходит очень далеко от производства продовольствия. Кроме того, нам не принадлежат сельскохозяйственные земли – поля, плантации, пастбища; не принадлежат перерабатывающие предприятия; и мы заинтересованы лишь в результатах труда этой гигантской индустрии. Мы – поколение потребителей, подавляющее большинство которых способно добывать еду лишь одним способом – заказом в магазине. И в обеспечении этой потребности – главнейшей для нашей жизни – мы являемся абсолютно зависимыми от производителей питания.
Является ли эта зависимость естественной? Да, поскольку цивилизационное разделение труда не предполагает даже намёка на то, что горожанину следует заниматься натуральным хозяйством. Это глупо и неэффективно.
Является ли эта зависимость контролируемой? Нет. Мы не знаем, как именно и в каких условиях производится предназначенная для нас пища, какие добавки и препараты при этом применяются. Мы можем либо доверять производителям продуктов питания, либо надеяться на компетентность государственных надзорных органов, гарантирующих качество жизненно важного для нас продовольствия.
Мы сможем выбирать, от кого нам спокойнее чувствовать себя зависимыми: от корпорации или государственной машины, но не можем ничего поделать с этой зависимостью. И никогда не сможем.
Поэтому большинство из нас, простых обитателей гигантских агломераций будущего, прагматично выберет вариант «не задумываться». Главное, чтобы еды хватало, она не исчезала из магазинов, была вкусной, питательной и полезной для здоровья.
Кстати, о здоровье… Давайте посмотрим, как в будущем будет устроена система здравоохранения?
Войти с помощью соц. сетей: