Глава 22

— Я сказала дяде Ваду, чтобы он подъехал — потупилась Марина — Ты не против?

— Да какая мне разница, кто повезет — пожимаю плечами — Главное, чтобы отвез куда надо. Только откуда ты его взяла? Он же у рынка стоит.

— Он вчера подъезжал, я и договорилась.

— Что, спрашивал не пристаю ли я к тебе? — усмехаюсь, а Марина краснеет. Ну да, я-то к ней не пристаю. Получилось все ровно наоборот. Но я ее не виню, и шлюхой не считаю. Баба молодая, без мужчины больше двух лет. Хотела отблагодарить, только вышло все как-то…глупо. На самом деле глупо. Чем может отблагодарить мужчину молодая красивая женщина? То-то и оно. Только вот нормальный мужик никогда не воспользуется женской слабостью. Даже если он уже на стенку лезет от…хмм…отсутствия женской ласки.

Мда…набаловался я за время путешествия! Помню, в одном трактире сразу три девицы подрались за возможность со мной переспать. И ничуть не вру! Так орали и таскали друг друга за волосы, что я счел за лучшее побыстрее оттуда слинять — а то и мне достанется под горячую руку. Разнять чертовок? Ну щас прям! Знаю я это дело. Еще и виноватым окажешься, а уж царапин на морде столько получишь, что и тигр отдыхает.

Подняла меня Марина примерно через полчаса после рассвета. На столе уже стояли фруктовый отвар, аналог земного компота, блинчики с маслом, пирожки с фруктом, очень напоминающим клубнику. Горячие, только что испеченные! И Марина еще извинилась, что к пирожкам не купила сливок — их лучше всего есть со сливками.

— А чего девочку не пригласила за стол? Или она еще спит? — улыбнулся я хозяйке, и та довольно улыбнулась:

— Она с рассвета не спит! И уже пробовала ходить! По стенке, но ходит!

Еще бы. Я вчера поддал ей энергии на ускорение роста мышц. Она теперь должна все время хотеть есть. Ускоренный обмен веществ — на время.

— Мама! Я тут!

Марина вздрогнула, ее глаза широко открылись, а я рванулся из-за стола с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь, и подхватил падающую девочку у самого пола.

Дзз…в ушах зашумело, когда я отпустил боевой режим, и руки мелко затряслись. Вот это я дал гари! Олимпийские чемпионы отдыхают!

— Да что же ты делаешь, негодная! — со слезами в голосе воскликнула Марина, ощупывая девочку — А если бы сломала кости?! Разве можно без мамы ходить?

— Ну, когда-то ей ведь надо ходить без мамы — улыбнулся я, потрепав девчонку по голове — Молодец, что уж. Только давай договоримся — одна не ходи, пока я не разрешу. Обещаешь?

— Ну ты же сам сказал — когда-то ведь надо без мамы — тоже улыбнулась девочка.

— Когда-то. Но не сейчас! — фыркнул я, и легонько щелкнул девицу по кончику носа — Ах ты хитрюга! Ловишь дядьку на противоречиях? Нет уж, тебе пока что далеко до его хитрости. А за это вот тебе!

Я беру девочку за талию и подбрасываю ее до потолка. Ловлю, и еще бросаю, еще…она визжит, хохочет, закрывая глаза, и я тоже смеюсь. На душе тепло и уютно. Не скажу, чтобы я так уж любил детей, и тем более чужих детей (дети делятся на своих, и плохо воспитанных), но эта пигалица мне нравится. Эдакий контраст мелкого детского тельца и взрослой рассудительности. Я встречал таких детей в своей жизни, и обычно это были дети, которые испытали на себе что-то очень неприятное — тяжелую болезнь, смерть близких. Их жизнь будто перемалывает, и лепит из фарша что-то другое — и не взрослого, и не ребенка.

Смотрю на Марину и вижу слезы в ее глазах — мужа наверное вспомнила. Ругаю себя — не надо было так развлекаться. Забыл, где нахожусь.

— Ты наверное есть хочешь? — держу девочку на сгибе левой руки, почти не чувствуя веса. Худенькая, весом наверное с большого кота типа мейкуна. Кожа, кости, да голова с огромными синими глазами. Маленький гномик.

Всегда было странно — если бог есть, зачем он заставляет страдать маленьких детей? Абсолютно безвинных, чистых, практически ангелов! В чем тут справедливость? И в чем его всепрощение и любовь? Свинство это, а не любовь. Когда отправлюсь на небеса, так ему и скажу — перед тем как гордо прошагать в Ад.

— Очень хочу! — звонко кричит девочка — Я бы сейчас все на свете съела! Все!

А потом мы сидим и смотрим, как Анни ест — жадно, но аккуратно, подбирая каждую крошку, подставляя ладонь чтобы не намусорить. Мда…по тому, как ест человек, многое можно сказать. Ясно, что в этой семье привыкли беречь еду. До самой последней крошки.

— Эй, дракон, если я тебе привезу пирожных, не будешь есть невест? — серьезно спрашиваю девочку, и вижу, как она замирает, вытаращив глаза — Чего вытаращилась, драконья морда?! Сознавайся, сколько невест с грязными пятками сожрала?!

Анни хохочет, поняв шутку, и мгновенно реагирует:

— А вот и вранье! Я вначале их как следует отмывала! Пятки у них были розовые! И вообще я их отпускала, только они не хотели возвращаться к жениху — у меня же им лучше. Книжки, красивая пещера!

— Ладно, поверю — так же серьезно говорю я — Но все равно купим тебе пирожных. Какие хочешь? Какие больше нравятся?

— Эээ… — тянет Анни, и я понимаю, что всех пирожных, что она пробовала…одно.

— С розовым бочком! — вмешивается ее мать — И со взбитыми сливками!

— Да! Розовое! С взбитыми сливками! — выдыхает Анни, сверкая ясными глазами — ты шутишь, дядя Роб?

— Разве видно? — делаю я каменную морду — Где видно, что я хохочу? Сказал привезу, значит привезу. А если в лавке не будет, значит вытащу пекаря из дома и побью палкой, все равно заставлю испечь! Клянусь!

— Нет, палкой не надо — грустнеет Анни — Я не люблю, когда людям делают больно. Когда меня переехали, мне было так больно, так плохо…я не хочу, чтобы людям было плохо.

— Дядя шутит, деточка — дрогнувшим голосом говорит Марина, и я пожимаю плечами. Мда…все-таки очень маленькая девочка, несмотря на ее умные речи. И так бывает, да…

* * *

— Куда едем? — оборачивается ко мне извозчик, вырывая из раздумий. И правда — куда?

— Слушай, Вад…где можно купить приличную одежду? Или сшить?

— Ну…на рынке и готовое платье есть, и шьют. Все равно на центральный рынок ехать. И продукты там. Мари сказала, вам продукты нужны? Много?

— Много. И ты нас подождешь, хорошо?

— Да хоть целый день. За твои деньги — хоть месяц стоять буду. Поспать в коляске — святое дело! — хохочет извозчик, трогаясь с места — Да ладно…я скидку сделаю хорошему человеку. Свои же, не какие-то дикари не помнящие добра. Мне Маришка как племянница, я ее вот такой помню (показывает рукой полметра от скамьи). Я вот что предлагаю: я не буду с вас брать почасовую оплату. Буду работать как обычно, только далеко не стану уезжать, за город если что не поеду. Так что если меня нет на месте — немного подождете, я и подъеду. Это чтобы ваши деньги сберечь, и мне побольше заработать. Пойдет?

— Пойдет — подумав, сказал я. Мне и правда спешить некуда, раннее утро, до вечера — времени завались. И вообще у меня времени завались. Если верить драконам — а не верить им нет оснований — жить мне лет двести как минимум, но скорее всего больше, триста или четыреста. Я же «полукровка».

* * *

Когда искал извозчика у рынка, в ворота не заходил. Посмотрел издалека, и уехал. И вот теперь — я на территории.

Мда…Черкизон, да и только — пришло в голову сразу, как только прошел ворота. Ряды лавок. Ряды прилавков. Толпа. Бегут туда-сюда, туда-сюда! Тележки, разносчики, крики типа: «А вот айда сюда! Тут самый лучший товар!» Все это сливается в ровный гул, похожий на рев самолетного двигателя, разогреваемого на летном поле. Что-то я отвык посещать такие массовые скопления народа. С девяностых отвык.

— Куда идем? — спрашивает меня Марина, кусая губы. Она почему-то смущается, и я не пойму — почему. Потом вдруг доходит: платье. На ней все тот же старый выцветший сарафан с подолом почти до земли, поверх него — нечто вроде шали. Вначале не понял, зачем ей в такую жару шаль, потом увидел — прореха в районе лопатки. Заштопано аккуратно, но. все равно видно, что порвалось.

— Ты тут лучше все знаешь, веди меня к хорошим лавкам, где можно купить одежду.

— Там дорого! — увещевает меня Марина — Может что-то подешевле поищем? В рядах?

Смущается под моим укоризненно-насмешливым взглядом, кивает. И правда — чего это она мне указывает, где купить подешевле? Деньги мои, так что где хочу, там их и трачу. Кстати, насчет денег — накрыл тугой кошель курткой, чтобы не было видно, а еще придерживаю его рукой. Вокруг такие рожи шныряют — это просто нечто! Карманники, само собой. Рынок без карманника — как свадьба без музыки. Неотъемлемый атрибут.

Эту лавку нельзя назвать лавкой. Магазин, не меньше! Внутри тихо, и даже прохладно. Когда входили, звякнул колокольчик, и на его звук тут же вышла женщина лет пятидесяти — полноватая, высокая, статная, одетая добротно, но неброско. Окинула нас взглядом сверху донизу, видимо определяя нашу платежеспособность, и похоже что осталась недовольна. Что могут купить эти нищеброды? Но виду не подала, говорила доброжелательно, спокойно и без малейшей ноты презрения.

— Приветствую вас, господа. Что желаете? У нас большой выбор женских платьев!

Когда я предложил Марине зайти в лавку, она вначале не поняла. А когда объяснил — смутилась и категорически отказалась идти. Мол, она и так с меня деньги берет, и я ей ничего не обязан покупать. И вообще — у нее нет денег со мной расплатиться. У нее есть долги, и они в первую очередь. Минут пятнадцать пришлось уговаривать. И не уговорил бы, если б не рявкнул в сердцах, что с такой нищебродкой мне стыдно идти рядом по улице! И что она должна соответствовать статусу своего кавалера! Только тогда согласилась, но сейчас стояла сердитая и обиженная. Понимаю, неприятно. Но как еще смог бы ее заставить делать то, что нужно?

— Девушке нужно подобрать пару платьев — кивнул я хозяйке лавки, или кто она там такая — Одна платье легкое, наподобие того, что сейчас на ней, второе…хмм…назовем его «выходное». Праздничное. Сумеете что-то подобрать?

— Почему нет? — улыбнулась женщина, оглядывая Марину гораздо внимательнее — Фигура очень хорошая, на такие фигуры платья и шьют. Что-нибудь сейчас подберем. Вы погуляете, или посидите, пока подбираем?

— Посижу — улыбнулся я — И погляжу, как платье на ней сидит. Если не понравится, будем подбирать что-то другое. Ей нужно самое лучшее.

— Какой у вас заботливый супруг — улыбнулась женщина, и заметив смятение Марины, извинилась — Простите. Лишнего сболтнула.

И снова обратилась ко мне:

— Присаживайтесь. Сейчас принесу холодного компота, в жару — в самый раз. Или может разведенного вина? Ага, значит, компот.

* * *

— Нет — мотаю головой.

— Нет, нет! — машу рукой.

— Нет — мрачно вздыхаю.

— Нет! — закусываю губу.

— Да нет же! — с досадой и горечью.

Помощницы хозяйки лавки с ног сбились, таская нам платья, а Марина, отойдя за ширму, мерила их и выходила. И все было не то! То она в этом платье выглядит какой-то кухаркой, то наоборот — легкомысленно и глупо. То дешево — сиротские цвета. А то яркие, как попугайские перья. Ничего дельного, ничего хорошего.

— Так… — прерываю я этот конвейер моды — скажите, сколько времени вам надо, чтобы сшить платье?

— Если сильно напряжемся — часа три, мрачно отвечает женщина — Но тогда надо бросить все дела. И цена будет вдвое против обычной.

Сижу. Размышляю, глядя на грустную Марину. Принимаю решение:

— Вот что, Мариша…выбери себе два платья, которые нравятся. А потом мы что-то решим. Давай, нам еще много чего обойти надо… Кстати, уважаемая…не знаю вашего имени…

— Дара Маникс — с готовностью отвечает женщина — Швея и хозяйка швейного салона.

— Дара…скажите, а где тут можно купить приличную качественную обувь? Не дрянь какую-нибудь.

— Хмм…раньше я бы вам сказала, что в соседней лавке. Но теперь…хозяин лавку продает, так что там пусто. Можно пройти дальше по второму ряду, там есть лавка Данды Сигаля, он хорошую обувь шьет, и мужскую, и женскую. Там найдете все, что нужно. Или сошьете.

Киваю, а в голове у меня: «Дззз!» И красный фонарь мигает. Ну как в фильмах про тревогу, когда все бегут под «дзз» и красный фонарь. Оружие хватают, готовятся отразить и не пущать. Что-то в голову запало, и вот…

— Скажите, а почему хозяин продает лавку? И сколько она стоит?

— Хотите купить? — недоверчиво оглядывает меня Дара — Он пятьдесят золотых просит. Это недорого за большую лавку в таком месте. Там и вода есть — правда привозная. И туалет со сливом. И даже комнаты для отдыха с печью и всем необходимым. Такая же лавка, как у меня. А продает потому, что разругался с родней, и ему срочно надо продать лавку. Там у него сложная история — вроде как тесть давал деньги на обзаведение и торговлю, а потом начал вмешиваться во все дела, командовать. Так что парень решил, что ему такое не надо и убегает из города куда глаза глядят. Не говорит куда, чтобы не знали. Из золотой клетки вырывается.

— Один? — усмехаюсь я.

— Нет, жену берет — тоже улыбается женщина — куда же без жены? Родню только бросает. Тесть тоже купец, и считает — он лучше знает, как жить молодым. Чуть не в постель заглядывает, командует. Все наследников ждет, болезный. У него только дочери, сыновей нет.

— А как звать этого…хмм…купца? — напрягаюсь я, ожидая очевидного ответа. И ошибаюсь.

— Сегер Карсон — отвечает женщина, кивая Марине и жестом подзывая к себе одну из молоденьких помощниц, бойкую девицу лет пятнадцати (упакуй!)

Ффухх…у меня просто от души отлегло. Запястьем незаметно вытер пот, вздохнул. Вот это бы я попался…

— А как найти этого парня? Где он сейчас?

— Где? Да в лавке и есть. Остатки вывозят. Хотите увидеть? Я могу послать за ним мою девочку.

— Лучше я сам зайду, так будет проще. Сколько за платья? И это…Мари, надень одно из них сразу, прямо здесь. Вот это, которое полегче. И не надевай на себя платок — жарко ведь. Да и зачем прятать такие красивые плечи? На них хорошо бы еще жемчужные бусы…или цепочку с кулоном.

— Настоящий мужчина! — удовлетворенно кивает Дара — Береги его, девочка!

Марина смущенно опускает взгляд.

* * *

Да! Это то, что нужно! Мы торговались не менее получаса, и я в яростной схватке выторговал аж двадцать золотых! Хорошо иметь инсайдерскую информацию.

Уже когда уходили, Дара вдруг сказала, что хозяин лавки мечтает свалить из города прямо сегодня, и ему впору бросать лавку. Так что за ценой он не постоит. Так и оказалось — я выторговал крупную сумму. С собой у меня таких денег не было, так что я оставил стеречь сделку Марину, которая ничуть не удивилась заданию, а даже обрадовалась, и помчался на выход, туда где должен был стоять наш извозчик. На мое счастье, он был на месте. Я запрыгнул в коляску, приказал гнать, как можно быстрее, объяснив ситуацию, и через час снова вошел в лавку, имея на руках нужную сумму. За это время Марина успела сбегать за базарным стряпчим, который оформлял подобные сделки за малую мзду и государственный налог (я взял денег и на это, меня заранее предупредили), и еще через час я стал счастливым владельцем приличного такого магазинчика, полностью оборудованного и готового к работе.

Кстати, комнаты отдыха здесь были очень неплохими, такими, что в принципе можно было бы тут и жить. При желании, конечно. Марина, когда увидела эти комнаты, как-то сразу заскучала, погрустнела, и я без особого труда сообразил, какие мысли сейчас вертятся в ее голове: уедет жилец, оставит без средств к существованию. А так все хорошо начиналось! Так что когда я сказал, что хочу серьезно поговорить — Марина побледнела и закусила губу. Мне даже стало немного стыдно — троллю девчонку.

— В общем, так, Марина — начал я задумчиво, глядя в окно — лавкой будешь командовать ты.

— Что?! — девушка растерялась, глаза ее широко раскрылись, а челюсть отвисла — Что вы сказали?!

— Ты. Будешь. Торговать. В этой. Лавке — с паузами сказал я, и широко улыбнулся — А ты что думала? Скажу, что съезжаю и буду здесь жить? Нет, моя дорогая. Ты получаешь работу. А я буду другим делом заниматься.

— А чем торговать? — Марина неверяще помотала головой — Обувью? Как и прежний хозяин?

— Это будет лавка редкостей — пояснил я, осматривая полки лавки — Очень дорогие, очень редкие товары. Оружие, музыкальные инструменты. Ну и еще что-нибудь такое редкое, чего нет у других. Ты будешь получать золотой в месяц. Пока золотой. Как пойдет — дальше будет больше. Питание, одежда для работы — все мое. А теперь продумай, как лучше сделать — вещи очень дорогие, некоторые потянут на несколько тысяч золотых.

— И у вас все это есть?! Такие дорогие вещи?! — Марина широко раскрыла глаза, и глядела на меня так, будто перед ней появился дракон — Откуда?! Ой! Простите. Это не мое дело.

Я кивнул:

— Да, это мое дело. Но я тебе скажу, чтобы между нами не было недомолвок. Ты же ведь будешь заниматься этим делом. Ты уже знаешь, что я — маг. (кивнула). Знаешь, что я могу лечить (кивнула). Но не знаешь, что я могу лечить не только людей, но и вещи.

— Вещи? Как это?

— А чем вещи отличаются от людей? — усмехнулся я — Только что говорить не могут. Они болеют, они умирают. А я могу их лечить. И вот — вылеченные вещи приобретают особые свойства. Ножи не тупятся, баларды играют так, что все плачут и смеются под их музыку. Я умею лечить вещи. Только помни о нашем договоре, хорошо? Если ты проболтаешься…нет, с тобой ничего не случится, не думай. Просто я исчезну из твоей жизни навсегда. И ты останешься со своими проблемами одна. Ибо я не люблю, когда меня обманывают и предают. Поняла?

— Да, конечно… — тихо ответила Марина — Я никогда вас…тебя не предам, клянусь! Я тебе обязана…

— Перестань! — поморщился я — Уж на то пошло, я не для тебя лечил девочку, а для нее. И для себя. Терпеть не могу, когда страдают дети. Хорошая девочка и мне стало ее жалко. Потому ты ничем мне не обязана. Просто я даю тебе работу. Делай ее хорошо, и будешь жить сытно и весело. Все, девочка, кончились твои горести! Хватит! Переставай плакать, переставай ходить в тряпье — оденем тебя, обуем, и станешь ты настоящей купчихой. Ну, опять плачешь! Да что за…

— Простите! Прости! Я так натерпелась за эти годы! — Марина всхлипнула — А ты явился, как ангел небесный! Красивый, молодой, добрый!

— Так! — жестко и тяжело сказал я, опустив ладонь на прилавок — Давай мы сразу расставим все по своим местам. Чтобы у нас не было никаких неясностей. Если ты рассчитываешь на то, что я на тебе женюсь, хочешь от меня забеременеть — этого не будет. Ты очень красивая женщина, но я тебя не люблю. Ты мне нравишься, и я не прочь с тобой спать. Но не более того. Настаивать на этом, и тем более принуждать я не буду. Это не соответствует моему понятию о чести. Кто я такой, откуда взялся — тоже тебе не скажу. Это тайна. И ты можешь ее выдать, пусть даже и случайно. И тогда мне придется уйти — насовсем. И ты лишишься всего дохода. Я в бегах, меня могут искать — сразу с двух сторон. С одной стороны — мне грозит смерть. С другой — меня будут принуждать вступить в брак. Есть одна очень…хмм…влюбчивая девушка с богатым и влиятельным папашей. Я имел неосторожность подать ей надежду. Правда не знаю — как. Но это уже другая история. Так вот: ты мне очень нравишься. Твоя дочка замечательный ребенок, и если бы я тебя любил — принял бы ее как свою дочь. Но у меня другая жизнь, в которой тебе, прости, места нет. Примерно через десять или пятнадцать лет я уйду, и ты меня больше не увидишь. За это время ты должна устроиться в жизни так, чтобы спокойно существовать, не думая о том, где взять кусок хлеба. Потому — прекращай свое нытье, и начинай работать так, как это делает настоящая купчиха. Будь жесткой, осторожной, расчетливой и безжалостной. В мире много тех людей, кому чужое благополучие мозолит глаза, так что готовься отражать атаки. А я тебя прикрою. Поверь, я гораздо более опасный человек, чем выгляжу. Возможно даже самый опасный человек из тех, кого ты видела в своей жизни.

Я улыбнулся серьезно слушающей Марине, помолчал, спросил:

— Напугал?

— Ничуть — так же серьезно ответила та — Если вы закончили, я отвечу.

— Нет. Слушай дальше. Я не могу торговать сам. Это должна делать ты. Я тебе доверяю, потому что чувствую людей, и потому, что деваться тебе некуда. Сейчас ты зависишь от меня так, что если я упаду — ты грохнешься вместе со мной. Хотя на самом деле ты уже грохнулась, теперь осталось только подниматься. А я тебе помогу. Сегодня мы с тобой наметим то, что нам предстоит сделать в ближайшее время. Например, лавка должна быть защищена от вторжения злодеев. Чтобы мы могли оставить ее без сторожа, и никто не смог в нее попасть. Это я беру на себя. Нужно оборудовать полки так, чтобы с них ничего нельзя было украсть. И это продумаем. Ну и много чего еще предстоит сделать. Я буду в твоей тени. Ты — на свету. И кто бы тебя не спрашивал, откуда взялись эти вещи — молчишь, что бы с тобой не делали. Еще раз, запомни — я тебя прикрою. И не дам в обиду. А если кто-то обидит — накажу обидчика. Ну вот, теперь говори.

— Я все понимаю, и вы…ты зря меня подозреваешь, что я собираюсь женить тебя на себе. И я умру за тебя, если понадобится. Но только одна просьба…

— Не брошу! — перебил я — Даже не думай. Девчонка ни в чем не будет нуждаться, если с тобой что-то случится.

— Хорошо. Тогда мне ничего не страшно — с облегчением вздохнула Марина — А что касается постели…да я не против, и сама этого хочу. Ты ведь знаешь. У меня не было мужчины очень давно. И вообще — в моей жизни был только один мужчина. Мой муж. Если я кого-то полюблю, я тебе об этом скажу. И мы прекратим отношения. А пока…позволь мне быть с тобой. Мне так легче. Мне это нужно. Я вставлю амулет от беременности, и ты не будешь иметь проблем. Ну…чтобы тебе не думалось лишнего. И я не буду больше плакать. Хватит, отплакалась! Я буду сильной и умной! И заработаю много денег. Клянусь!

— Вот и славно, вот и хорошо! — я встал, подошел к Марине, тоже вскочившей со стула, протянул руку — Договор?

— Договор — кивнула она, шагнула ко мне, и обхватив за шею обеими руками, поцеловала в губы.

Я вздохнул, и притянул ее к себе. Ну что сказать…началась новая страница моей жизни. Хорошая, или плохая — там посмотрим. Пока что мне все нравится. И женщина эта нравится.

Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед тронулся.

 

Конец первой книги

 

Отправить