Глава 8

— Ты…на самом деле отпустишь его к людям?

— Нет, конечно. Как ты могла такое подумать?

— Не понимаю тебя. Ведь ты обещал детям.

— Что я обещал? Что оставлю его в живых, и пусть он живет здесь. Другого не помню.

— То есть…ты оставишь его здесь в заключении? Смешно…

— Что — смешно? Не вижу ничего смешного.

— Смешно то, что ты думаешь, будто Айя тебя послушает и никуда его не отпустит. Она сама посадит его на спину и отвезет. И что ты ей сделаешь? Зачем делать так, чтобы дети пошли против тебя? Ведь ты заведомо знаешь, что она не согласится с твоим решением.

— А с чего ты решила, что не согласится? Ей нужна была игрушка. Она игрушку получила, и расставаться с ней не собирается. Так и будет играть с ним — столько, сколько он проживет…

— Так ты все-таки собираешься его убить?!

— Если понадобится, то — да. Ты разве удивлена? Разве ты сама бы так не сделала? Молчишь? То-то же. Всегда есть способ сделать так, чтобы человек свалился со скалы. Летать он не умеет, так что…

— А если сумеет? Вообще-то он сейчас активно мутирует, судя по тем сведениям, что у меня есть. Они напоили его таким количеством своей крови, что удивлюсь, если у него не отрастут крылья!

— Я заранее наложу запрет на его трансформацию. Он никогда не сможет стать настоящим драконом. Его удел — жить здесь, служить забавой для ребят. Пусть развлекаются, у них не так много радости в жизни. Они отрезаны от своих сверстников, не могут летать по миру, так пускай хотя бы этот…как его? Роб? Роб их развлекает. Опять же — польза от него будет. Айя станет учить его языку, наукам, будет с ним бегать и придумывать всяческие пакости. Кайль более степенный, разумный, чем она. Ей нужен был веселый щенок. Вот Роб и станет этим щенком. Как тебе такое?

— Гадко. Но я тебя понимаю. Ты отвечаешь за нас всех. И все-таки, а если Айя решит отнести его к людям?

— Нужно внушить ей, что даже если питомец будет проситься отправить его в человеческое общество, идти у него на поводу нельзя. Ибо он неразумен, и не понимает, что люди представляют для него смертельную опасность. Даже хорошо, что ребятам пришлось убивать. Они сами видели, что могут делать люди, при них убили мать Роба, так что сейчас ребята совершенно уверены, что люди — это вид демонов, которые только и думают о том, как бы убить себе подобных. И пускай они будут в этом уверены. И кстати, а с чего ты решила, что питомец станет требовать отвезти его к людям? Тут ему хорошо — еда, питье, крыша над головой, его тут любят, ласкают, спинку чешут — так на кой демон ему люди? Хе хе… Я вот тоже — если бы ты чаще чесала мне спину, может я бы и не улетал никуда!

— И пятки?

— Нет. Пятки — щекотно. А вот другие места…

— Старый развратник!

— Ну не такой уж и старый! Сейчас было обидно!

— Ну да…обидишь тебя. Ты сам кого хочешь обидишь. Постой! Еще вопрос…мне кажется — важный. Нужно пробудить у Роба мыслеречь.

— Зачем?

— Так легче будет учить язык людей.

— А зачем — легче? Пусть учит постепенно.

— А играть с питомцем? Айя хочет с ним общаться, разговаривать. И кстати…а с чего ты взял, что в этом теле душа младенца?

— Ну-ка, подробнее…что ты знаешь?

— Ну сам посмотри: маленький ребенок, совсем младенец — два дня выживает без малейшей помощи извне… Убивает животных ножом, который находит в переметных сумах. Разжигает костер кресалом, которое находит там же. Он в хижине, в которой его оставили, сделал уборку, понимаешь? Он там полы вымыл, и стены от паутины обмел! Младенец! У которого зубов-то не было!

— Сейчас — есть.

— Так у него пошел ускоренный рост. Я же говорю — мутирует. Он теперь будет расти так, как не растет ни одно существо в мире! Пока не приблизится к зрелости, то есть примерно к шестнадцати годам человеческой жизни. Потом рост замедлится, или вообще остановится. Он же полу дракон, не забывай. Он зубы отрастил за два дня! Итак, он умеет пользоваться ножом, кресалом, умеет разводить костер — много ты знаешь младенцев, которые это смогут? В нем взрослое существо, которое все это умеет. Я видела, как он всего несколькими жестами объяснил Кайлю, что надо забрать сумы. И еще — он говорит. Связно, но на незнакомом языке. То есть, скорее всего, в младенце сидит разумное существо, которое призвала Айя, и которое с помощью драконьей крови она сумела укоренить в этом теле. Вот теперь — все. Давай, говори.

— Мда…чувствую себя идиотом. И в самом деле — я увлекся самим фактом наличия младенца, но упустил самое важное.

— Но ты и не был на месте, откуда тебе знать? Мы привезли младенца, показали тебе, ты и решил, что все так просто. А оно совсем не просто.

— Надо было сказать сразу.

— Ты так ревел, что все побоялись сказать лишнего. Даже я!

— Как будто я когда-то вас кусал или бил хвостом… Не делай из меня Кирстена, я не сумасшедший дракон. И семья для меня важнее всего на свете. Надо было сказать.

— Но все-таки, что скажешь по делу?

— Что я скажу…да, придется пробивать у него мыслесвязь и…допрашивать. Ты меня очень обеспокоила. Ребята могут быть в опасности. Насчет мыслесвязи…а ты думаешь, у него получится?

— Почему — нет? Он полудракон, сейчас у его тела идет бурная перестройка. Самое время воздействовать на мозг так, чтобы получить нужный результат. Конечно, не сразу получится, но…я думаю, все будет в порядке. Если не спятит, конечно.

— Хе хе…умеешь ты обнадеживать! А если спятит, так и вопрос снимется. Сумасшедший питомец не вызывает ничего, кроме жалости и отвращения. Ты коварная!

— Я мать. И никакие средства для защиты детей не посчитаю плохими. Завтра! Все — завтра! Спим, и думаем. Утром все станет яснее.

* * *

Эту ночь я провел классно! Чтобы понять, что ты потерял, надо лишить всего — крыши над головой, еды, питья, даже одежды и обуви. А потом дать чистые простыни, подушку, прохладный воздух, и даже сортир и душ!

Да, тут есть свой сортир! Интересно, куда они это все сливают…что-то я никаких септиков не заметил. Экологию портят? Впрочем, не мое дело. Их мир, их экология.

Еще мне поставили здоровенную тарелку с кусками поджаренного мяса, положили нож и вилку, и рядом — большой кувшин с компотом. Ешь, пей, наслаждайся! Ну чем не жизнь?!

Айя — так она себя назвала — порывалась спать со мной в одной постели, ну как с котиком, или щенком, но похоже что мать ей это строго запретила, потому что девушка вышла из комнаты с таким расстроенным лицом, что мне стало смешно. Ну, надо же так случиться, чтобы на седьмом десятке превратиться в плюшевого мишку, которого девочка прижимает к себе в постели?! Нет, так-то девочки не раз прижимали меня в постели, но…то другая история.

Кстати, очень хорошо, что запретила. Во-первых, я терпеть не могу спать с кем-то вместе — женщина это, или коллега, с которым вместе меня срубила усталость после работы и порция виски. Только один, и никаких вариантов! Мы с Олькой уже давно спим…спали отдельно — я храплю, она храпит, ну на кой черт нам портить друг другу сон? А с подружками, которые время от времени мелькали в моей жизни, я вообще почти никогда не спал. Раз-два…и в дамки. Привет-прощай. Быстрый секс и никаких сахарных соплей. Она к мужу (или парню), я домой, к любимой жене.

Да — циник! Да — подлец и гадина! Но кто говорил, что я святой? Но и не демон, точно, не надо меня святой водой…все равно не поможет. Только если в жару…

Итак, сплю сладко, ночью встал, налопался, сходил в сортир — и снова спать. Одно беспокоит — все-таки ходить голышом, сверкая своей пиписькой…ну…не комильфо. Конечно, тут сверкать пока что особо и нечем, но…расту! И там — тоже расту.

Утром меня накормили…супом! Да, да! Самым настоящим супом! Ну, почти настоящим. Что-то вроде густой солянки. Кусочки мяса, травы, что-то похожее на картошку — как говорят старики: «Ложка стоит!». В смысле — суп такой густой, что в нем стоит ложка. Это считалось высшим уровнем качества этого варева.

Похоже, что суп варила Айя — такая она была гордая и напыщенная, это что-то! А семейка над ней прикалывается — переглядываются, улыбаются, потом брат ее как покатится со смеху — чуть со стула не упал. А у Айи выражение лица сделалось сердитое, такое, при котом норовят надеть кастрюлю с супом на дурную голову. Помню, помню…Олька так смотрела, когда я косячил.

Соли не было. Черт подери, ну как без соли?! Да что же они все едят без соли?! Впрочем, понятно — вон как фарш наворачивают, а сырое мясо-то соленое. А я без соли не могу.

Поднимаю руку, как первоклассник, все на меня смотрят. Показываю на чашку — соль! Дайте соль! Не понимают. Тогда делаю жест рукой, будто что-то беру щепотью, и потом вожу над чашкой и посыпаю. Лицо матери светлеет, она улыбается, поворачивается в девушке. Та радостно лыбится, срывается с места, бежит в одну из дверей, появляется минуты через три, держа в торжествующе поднятой руке склянку синего стекла размером с пол-литровую банку. Ставит передо мной, открывает крышку, сделанную из пробки. Я сую в банку руку, нащупываю порошок, достаю…нюхаю, потом осторожно пробую на язык. И довольно улыбаюсь, киваю — да! Есть! Получилось!

Ловлю взгляд отца-дракона. Взгляд недобрый, хмурый. Увидев, что я заметил — отворачивается, продолжая кидать в рот кусочки мяса. Неужели они все время едят только сырое мясо? Странно… Впрочем, а что я знаю о драконах? Да еще таких…умеющих превращаться в людей.

С солью пошло веселее. Правда, вкусный суп, особенно после той диеты, на которую меня посадили. Кстати, а как поживают мои козы? Что с ними? Вообще-то их бы надо убрать оттуда к чертовой матери, иначе размножатся и превратят это красивое месте в голый камень под названием Кипр.

Поворачиваюсь к Айе, показываю большим пальцем: отлично! Классно! Она радостно улыбается, и у меня на душе теплеет. Хоть и чужой мир, но есть тут человек…хмм…существо, которому я не безразличен. Главное, чтобы не выбросила меня из дома, как надоевшего котенка. Бывают такие…мразные люди. Берут котенка для детей, котенок не приучен к лотку, гадит, царапается, и тогда его просто выбрасывают на улицу, на верную смерть. А у них в голове даже и мысли не шевелится, что поступают подло и гнусно. Мы в ответе за тех, кого приручили.

Впрочем, эта девчонка вроде как не похожа на таких подонков. Вон как смотрит на меня, радуется. Впрочем, и я не даю ей причин меня выбросить — не какаю по углам, не царапаю руки и не кусаю за ногу. Я воспитанный питомец! К лотку приученный! Даже ем аккуратно, не урчу, и не утаскиваю куски в постель.

Наелся, аж живот надулся барабаном. И знаю — через час опять есть захочу. Обмен веществ — дичайший по скорости. Кстати, за ночь еще подрос — опять примерно на два сантиметра. Похоже, что лучше всего расту ночью, во сне. И зубы выросли — острые такие, крепкие, мясо жую — только треск стоит.

Волосы! Волосы отросли! На глаза падают, смотреть мешают. Интересно было бы посмотреть на себя в зеркало…эдакий Маугли местного розлива.

Пустую чашку от меня убрали, кружку тоже, только собрался убегать и падать в постель, как Айя меня остановила — придержала за руку, показала на отца, мать, потом на меня, и похлопала по табуретке, на которой я сидел. Мол, сиди, и не рыпайся! Царь с тобой говорить будет! И царица. Интересно, как они это сделают? Ну…говорить будут. Жестами, что ли? Как глухонемые?

Говорить они не стали. Переглянулись, помолчали, глядя друг другу в глаза (телепатируют, что ли?), затем мама-драконица встала и поставила передо мной открытую склянку с опалесцирующей жидкостью черного цвета. Жидкость подозрительно искрилась, в ней возникали и лопались радужные пузырьки, и у меня не возникло ни малейшего желания употребить эту пакость внутрь организма. А драконица показывает жестом — пей!

Отвечаю — неа! Хучь убейте, но эту пакость не потреблю! Чего задумали, ироды?! Что это за жидкость?!

Тут папаша-дракон изображает в лицах: «Сейчас я ухвачу тебя за твою маленькую тупую головку, раскрою тебе пасть и забью эту склянку в самый пищевод! Пей, мерзавец, мелкий гад! Не доводи до греха!». Хорошо изобразил, как Чаплин, или этот…как его…Енгибаров, вот! Царствие ему небесное. Классный был мим.

Ну что сказать…против насилия можно бороться только насилием. А какое такое насилие от шпингалета меньше метра ростом? Обоссать столешницу, вот и все, чем я могу выразить протест против беспредела властей. «Сатрапы!»

Беру кружку, выдыхаю, и начинаю пить, представляя, что глотаю самогон-первач, вонючий и забористый. Жидкость вяжет рот, едва протискивается в глотку, и я начинаю бояться, что все выпитое отправится обратно, прихватив себе в компанию и такой вкусный, наваристый суп.

Слава Ктулху, даже плохое когда-нибудь да заканчивается. Вот и жидкость вся, до последней капли исчезла в моем животе (и куда там все умещается?!).

Мамаша-драконица благосклонно кивнула и улыбнулась, а я остался сидеть и ждать результата проведенной акции. То ли пронесет, то ли крылья отрастут, то ли пиписька отвалится — ожидать можно чего угодно. Существа негуманоидные, можно сказать рептилоиды — как понять, что происходит в их мозге? Людей-то понять не можешь, а тут…

Голова закружилась и я едва не упал. И упал бы, но был подхвачен сильными руками драконицы и водружен назад, на табуретку. Но руки она не отпустила, обхватила ладонями за голову, и держала так, пока боль в затылке и висках не утихомирилась. А потом…потом я просто заснул.

Проснулся от того, что меня кто-то гладил по голове, ворошил волосы и массировал виски. Само собой, это Айя. Лицо такое несчастное, потерянное…как если бы стояла возле больного котенка, отказывающегося поесть. Увидела, что я открыл глаза — просияла, заулыбалась, хлопнула в ладоши. Вот черт подери…девчонки во всех мирах одинаковы. Ты бы еще сложила ручки перед грудью и захлопала часто-часто: «Мило-мило-мило!». Как корейские айдолы. Хе хе…

Я протягиваю руку, показываю большой палец — нормально! Айя тоже показывает большой палец. Тогда я поворачиваю к ней ладонь, показываю сделать так же. Она понимает не сразу, я киваю на свою ладонь, показываю: «Протяни!» Она протягивает, я звонко хлопаю ее по ладони, Айя взвизгивает, хохочет, я тоже улыбаюсь — отлично! Хорошая девчонка, точно!

Кстати, она в той же одежде, что и вчера, и позавчера. Что, совсем не меняют? А как же стирать? И одежда выглядит чистой и отглаженной. Магия, чего уж там…

Поднимаюсь с постели, осматриваю себя…мда. Голый, черт подери! Ну, вот что делать? Неприятно. Надо что-то себе сшить…юбки есть, еще какие-то тряпки, иголка с ниткой есть. Прорвемся!

Показываю Айе, мол — смотри, что за фигня! Не пристало так, с голой пиписькой бродить! Чай, не дикарь какой-то! Привык ходить в портках и лапоточках! Лучше всего в итальянских лапоточках, их на дольше хватает. И колодка удобнее. Проверено! Китайцы одну хрень гонят. И демонстрирую — вот мол, смотри, какой я бравый гусар без штанов! Хмм…нет, гусаром я буду…не знаю когда. Пока что зародыш гусара.

Как ни странно, Айя меня понимает, весело улыбается, и…хопа! Только что она была одета, и вот уже стоит обнаженной, вообще без ничего! Черт подери…у меня даже дух перехватило, и не сразу заметил, что девушка протягивает мне брелок на цепочке. Золотой цепочке, между прочим. Я автоматически принимаю брелок, а сам продолжаю тупо рассматривать голую девушку. Хорошая, да. Все на месте — грудь, ноги…и все остальное. Да, самое интересное, что ОСТАЛЬНОЕ, по крайней мере снаружи — в точности, как у людей. Уж не знаю, как отличаются внутренне органы, но тут…увидел бы в другой ситуации, никогда бы не поверил, что это самый настоящий дракон. Или вернее драконица.

Айя двигает бровями, улыбается, показывает мне — «Надень!». Так же автоматически накидываю цепочку на шею, и…опа! На мне тот же наряд, что и был на Айе! Узорчатые сапожки, куртка, обтягивающие ноги штаны, высовывающаяся из-под воротника кружевная женская рубаха. Мда…так вот оно что! Вот почему девушка не меняла одежду! Вот почему так смело залезла вместе со мной в бассейн, не боясь намочить одежду! Ее просто нет, этой одежды. Разгуливают голышом, а срам прикрывают…иллюзией?

Ну а что — зачем дракону настоящая одежда? В своем драконьем аватаре — они что, в штанах летают? Я бы даже понял, если бы дома драконы ходили голышом в своем человеческом обличии. Кто их тут видит? А друг друга они сто тысяч раз видели в натуральном виде.

Та-ак…но это женская одежда! Как-то в женской мне не климатит. Как же Айе объяснить… Снимаю брелок, протягиваю. Недоуменно смотрит, не спешит надевать. А мне даже как-то неудобно…все-таки девчонка, перед мужиком, можно сказать пожилым…совсем голая!

Тьфу! Болван! Перед ребенком полутора лет, а не перед мужиком! Да еще и человеком-игрушкой! Плюшевым мишкой! И вообще, может у них нет никакого табу на обнаженку! Забылся. Уж больно она меня ошеломила своим стриптизом.

Показываю на…свою пипиську (ну не могу я назвать членом — ЭТО!), потом на девушку, затем на брелок, развожу руками, мол — как я буду носить? Не понимает, потом…потом догадывается, улыбается, кивает — часто-часто. Мол, сделаем, ничего! Поворачивается, уходит, на ходу надевая цепочку. А я смотрю на круглую девичью попку, которая…оп! Уже прикрыта штанами. Чудеса, да и только!

Интересно, а эта одежда защищает от холода? А ведь как здорово придумано — надел цепочку, и ты уже одет. Снял — и раздет. Только зачем тогда снимать? Даже сексом можно заниматься вроде как в одежде, но…раздетый. Стоишь с девушкой посреди улицы, и…хмм…такие картины лезут в голову…просто отпад! И прикидываю — а прикроет ли иллюзорная одежда, если я…хмм…возбужусь? Вот же черт! Эта проблема меня занимает даже больше, чем то, зачем я сегодня пил эту черную пакость.

И правда — зачем я ее пил? Ничего такого не ощущаю…все как всегда. Крылья не выросли, рога не появились, зубы тоже человеческие. Ничего нового.

Топ-топ-топ! Айя. В руках цепочка с черным камешком, таким примерно, как на ее брелоке. Протягивает. Надеваю. Хоп! Есть! Нормальная мужская одежка, без узоров и стразов Сваровски. Теперь нормальный пацанчик.

Так. Стоп! У меня ноги, вернее — ножки, а не драконьи лапы все в чешуе. И как я буду ходить босиком? Все равно придется какую-то обувку надевать, иначе точно поранюсь. Спрыгиваю с кровати, и…опа! А холодного пола-то я не чувствую. Ощущение такое, будто между полом и моими подошвами полиуретановая прокладка. Ноги не скользят, все хорошо, но подошва не касается камня. Не удивлюсь, если эту «прокладку» и гвоздь не одолеет, если на него наступить. Магия-шмагия, однако.

Показываю девушка — «Зеркало! Зеркало надо!» — черчу квадрат, изображаю, как верчусь перед зеркалом. Айя звонко хохочет, видно мое лицедейство ей доставило, кивает, зовет за собой. Бегу следом, едва успеваю за широко шагающей девчонкой, на ее шаг три моих. Чертов карлик…

Приводит в комнату, видимо — ее комнату. Она вся уставлена фигурками людей, животных, каких-то фантастических существ. Очень искусно сделанных, кстати! Просто феноменально искусно сделанных — Микеланджело отдыхает! Кажется — они сейчас повернут голову и посмотрят на меня. Мне было бы неприятно жить в такой комнате — лежишь так в темноте, а они на тебя смотрят…

Зеркало было здесь — высоченное, выше Айи, встроенное в стену. И я в нем отразился…

Ну что сказать — мелкий прыщ, пацан, как пацан. Только нестриженный, заросший, как Маугли. Лицо худоватое, но оно и понятно — сколько бы не жрал, организм все пускает на стройку. Укрепляет кости, наращивает самые главные мышцы. До физиономии дело еще не дошло.

Одежда сидит на мне как влитая — черные штаны в обтяжку (мода тут такая, что ли?), приталенная куртка, сапожки. И физиономия мелкого мальчугана над взрослым прикидом. Смешно, ага.

Корчу рожу, потом приделываю себе рожки, и не удерживаюсь — факаю отражению. Ну да, дядька на седьмом десятке веселится, как мелкузявка-недоросль. Но вообще-то я и есть мелкузявка, чего от меня хотите? Отстаньте все! Если я пацан, так и буду себя вести, как пацан!

Айя хохочет, довольная моим представлением. Тоже делает себе рожки, высовывает язык и таращит глаза. Я копирую ее изыски, и мы с минуту корчим рожи, заливаясь смехом. Хорошо, черт возьми! Я здоров, сыт, у меня новая жизнь, и черт с ним, сколько я проживу этой жизнью — год, или два. Зато — я так интересно еще не жил. И будь что будет! Прорвемся!

Ничто в мире не может вышибить нас из седла.

Наше развлечение прервали чьи-то шаги, я оглянулся, и увидел улыбающуюся маму-драконицу. Она смотрела на нас с Айей так, как смотрят все хорошие мамы — с любовью и доброй улыбкой. Ну а чего маме не улыбаться? Дите здорово, сыто, веселится со своим щенком — что еще нужно маме для счастья? Только немного послушания, да чтобы кушала хорошо.

А потом драконица подошла, взяла мою голову в ладони так, что я не мог пошевельнуться, заглянула в глаза…секунда, две, три…и где-то далеко, на периферии сознания я услышал что-то вроде комариного писка, складывающегося в слова:

— Слышишь? Ты слышишь меня? Ответь! Слышишь?!

— Слышу! — мысленно ответил я, и видимо драконица меня услышала, потому что сразу же отпустила голову и одобряюще похлопала по плечу, от чего я едва не полетел на пол. Ну и силища у нее! А потом она ушла, оставив нам вдвоем с Айей. Только вот веселиться мне уже расхотелось.

Отправить