Приложение
Множество лиц Гвиневры

Прежде чем Гвиневра оказалась на авансцене куртуазной истории благодаря Кретьену де Труа, на долгое время заняв в ней одно из центральных мест, ее фигура неоднократно встречалась в литературе. Именно во времена раннехристианского мира, когда писатели еще не испытывали нужду брать на себя часть христианской вины, Гвиневра впервые появляется на страницах легенд о короле Артуре.

В самых ранних легендах, окутанных влажными туманами валлийских холмов, Гвиневра нередко представала в образе волшебницы или колдуньи. Само имя Гвенвивар переводится как «белый призрак», а идея богини, проявляющей себя в трех обличьях, как в триединстве королев Артура из «Валлийских триад», почерпнута из кельтской мифологии.

В реальном мире кельтских королев Гвиневра могла бы быть равной своему мужу, способной возглавлять армии, как Боудикка, или заводить любовников, как Картимандуя. Даже когда в 1190 году Лайамон, приходской священник, живший в верховьях реки Северн, начал сочинять свою эпическую поэму «Брут» (которую принято считать первым образцом настоящей среднеанглийской литературы), его героиня Венхавер стала королевой в мире (по ощущениям – англосаксонском), где женщины не просто вдохновляют рыцарей, но и сами совершают доблестные и жестокие подвиги.

Женщины из войска Гвиневры врываются на поле битвы, чтобы перебить армию ее похитителя: ее муж видел во сне, как она протягивает руку и обрушивает крышу его чертога, представая фигурой гнева и силы, которую Артур в отместку разрубает на куски. В анонимном романе «Восстание Гавейна», который увидел свет в ближайшие годы, Гвендолена станет не только женой Артура, но и могущественной пророчицей.

В одной из самых ранних повестей валлийского цикла «Мабиногион» имя еще одной версии нашей героини указано среди статей имущественной описи Артура: корабль, мантия, меч Каледвулх и жена Гвенвивар – одна из «благородных, украшенных золотом женщин острова». Но даже эта пассивная Гвиневра играет роль, ставшую архетипической. На протяжении веков она неоднократно фигурировала в качестве жертвы похищения – часто с введением определенного элемента суеверия.

В «Житии святого Гильды», написанном Кадоком Уэльским в период с 1130 по 1150 год, Гильда Премудрый приезжает в «летнюю страну» (Сомерсет?), правитель которой король Мелуас берет силой и похищает Геннуар, жену «тирана Артура», спрятав ее в речных камышах города Гластонбери, который здесь приобретает черты потустороннего кельтского королевства. Артуру и его армии Корнуолла потребуется целый год, чтобы найти ее, по мере того как будет проходить полный цикл времен года – постоянный мотив дохристианской мифологии.

В ранней валлийской поэме «Беседа между Артуром и Гвенвифар» (Ymddiddan rhwng Arthur a Gwenhwyfar) при дворе Артура появляется переодетый Мелвас, слышавший о красоте Гвиневры – «Гвенвифар взгляда оленя». Иногда ее уносит с собой дух возлюбленного, потусторонний персонаж, любивший ее, когда она сама была феей. Точь-в-точь Персефона или героиня ирландской мифологии Дейрдре.

Довольно скоро в легендах – французских, немецких, британских – более приземленный персонаж Мордред (Медраут), часто племянник короля или внебрачный сын, занимавший его место, фактически стал похищать Гвиневру, с ее согласия или против ее воли.

В одной из валлийских триад «Три угнетения острова Британия» при дворе Артура появляется Мордред, который «выгоняет Гвенвивар с ее королевского трона и наносит ей удар». В другой триаде утверждается, что именно ссора между Гвенвивар и ее сестрой Гвенвифак привела к битве при Камлане, в которой пал Артур («Вот почему эти битвы считались тщетными – потому что их вызывали такие бесплодные причины, как эта»). Гвиневра уже стала роковой королевой, приносящей неприятности, но еще не была обременена грузом сексуальной вины, который обрушится на нее спустя столетия.

В 1130-х годах валлийский священнослужитель Гальфрид Монмутский в своем переводе с языка бриттов на латынь, как он говорил, «одной очень древней книги» повествовал о деяниях, «к всеобщей радости передаваемых из поколения в поколение в устной традиции… многих народов». Его «История британских королей» в значительной степени основана на вымысле, но при этом была воспринята как первая авторитетная версия истории короля Артура.

По версии Гальфрида, женой Артура становится Гуанхувара, или Гванхумара, аристократка римского происхождения, воспитанная в доме герцога Кадора, самая красивая женщина на всем острове. Автор мало рассказывает о ее характере, но дает подробное описание ее коронации: во время торжественной процессии перед ней шествуют четыре королевы с белыми голубками в руках. Само проведение церемонии, по-видимому, свидетельствует о том, что Гвиневра имела некоторые права на корону – это может объяснить, почему в отсутствие Артура его племянник Мордред не только присваивает корону, но и живет в прелюбодейном и кровосмесительном браке с Гвиневрой. Это может отсылать к древнему обычаю, по которому права на корону и землю передавались по женской линии и успешный военачальник мог претендовать на них через брак. Поэтому, когда в ранних версиях легенды Гвиневру забирает себе вытеснитель ее мужа, следует помнить, что еще до Нормандского завоевания Англии такие короли, как Этельбальд и Кнут, вступали в брак с женами своих предшественников, что составляло один из способов колонизации их земель.

Однако «История британских королей» может многое рассказать и о временах, в которые жил сам Гальфрид. Это было время Гражданской войны в Англии, вызванной спорами о том, кому следует унаследовать ее трон: дочери Генриха I Матильде или его племяннику Стефану. То, что в своем сочинении Гальфрид настаивает на поездке Артура во Францию, вполне могло быть инструментом пропаганды, направленной на поощрение французских сторонников Матильды. Его описания двора Артура в Каэрлеоне наполнены деталями XII века и новейшими веяниями – такими как рыцарские турниры и геральдика, – привнесенными в Англию частично мужем Матильды из династии Плантагенетов.

Одним из источников, на которых основан труд Гальфрида, была «История бриттов» (Historia Brittonum), которую обычно приписывают (что оспаривается частью современных ученых) валлийскому монаху Неннию, жившему в начале IX века. Герои времен Ненния могли оказать отдельное влияние на его видение истории Артура.

Ненний работал над своим сочинением на границе Уэльса и Мерсии – широко известных земель короля Оффы, который правил ими во второй половине VIII века. Нам довольно много известно об Оффе – о его большом зале для собраний в Тамворте «с высокой позолоченной крышей и рядами скамеек, украшенных золотом»; о мече, подаренном ему Карлом Великим; о том, что его влияние распространялось даже на континентальную Европу и папство. Но, что совсем уж удивительно, нам известна его королева, знаменитая красавица Кинетрита, или Квентрит.

Франкский ученый Алкуин советовал сыну и наследнику Оффы поучиться «авторитету» у отца и «состраданию» у матери. Но, по словам хрониста Роджера Вендоверского, именно она, а не ее муж, несет ответственность за вероломное убийство их зятя, короля Восточной Англии, и именно из-за ее опасной репутации обладание титулом королевы впоследствии было запрещено женам королей Мерсии. Нам известно, что письма адресовались им обоим; что Оффа нарушил традицию, отчеканив монеты с изображением себя вместе с женой, тем самым осуществив формальное признание роли королевы-консорта, которое остается актуальным по сей день; что Квентрит пережила своего мужа, удалилась в монастырь и стала его настоятельницей… Точно так же поступала и Гвиневра во всех более поздних легендах.

Это не означает, что Оффа и Квентрит были Артуром и Гвиневрой. Но королева, столь известная во времена Ненния, вполне могла добавить свою собственную легенду к повествованию любого, кто обращался в те времена к истории Британии. В конце концов, это тот самый образ, который вновь и вновь встречался нам на страницах этой книги: взаимное обогащение истории и чистой, незамутненной фантазии высокого полета.

Интерес к Гвиневре не угасает по сей день. В 1960 году ее роль в бродвейском мюзикле «Камелот» сыграла знаменитая британская актриса Джули Эндрюс, за семь лет до того, как в одноименном фильме снялась Ванесса Редгрейв. В более свежих экранных воплощениях она изображалась в образе владеющей оружием пиктской принцессы в исполнении Киры Найтли в фильме «Король Артур» (2004) или темнокожей служанки Гвен из телесериала «Мерлин». В фильме «Легенда о Зеленом рыцаре» по мотивам легенды о сэре Гавейне (2021) Гвиневре отведена второстепенная роль. Если вернуться к лентам прошлого, то в более традиционных киноверсиях мы увидим Шери Лунги в фильме Джона Бурмена «Экскалибур» (1981) и Джулию Ормонд в «Первом рыцаре» (1995). Не забудем и ряд современных романов, в частности авторства американской писательницы Мэрион Зиммер Брэдли. В ее книгах с начала 1980-х годов Гвиневра предстает кем-то вроде слабой сестры, тогда как авторы других романов переосмысливают фигуру Гвиневры с феминистской точки зрения, наделяя ее большей свободой действий, чем она обладала, начиная с самых ранних воплощений. А не так давно возродившийся интерес к эзотерике вновь наделил ее сверхъестественными способностями.

Мюзикл «Камелот» был поставлен по книге Т. Х. Уайта «Король былого и грядущего» (1958); Уайт, в свою очередь, адаптировал сюжет Томаса Мэлори. Однако за эпохой Тюдоров и господством «Смерти Артура» Мэлори последовали два столетия сравнительного забвения. В эпоху Просвещения к артуровским легендам обращались разве что как к историческому курьезу. Новый интерес к мифу о короле Артуре, а вместе с ним и к образам куртуазной любви, неизбежно возник в эпоху романтизма конца XVIII века, когда имел место всплеск интереса к старине. В викторианский период – как и в другие эпохи великих социальных перемен XII и XVI веков – переосмысленный идеал рыцарства вновь проник во все аспекты культуры. Именно поэтому он сохранил столь сильную привлекательность по сей день.

Прекрасно всем нам знакомая башенная архитектура отражает лишь один из частных случаев обращения к неоготике в XIX веке. Еще одним таким случаем стали исторические романы сэра Вальтера Скотта, отразившие новое направление в литературе. Кроме того, эпоха романтизма стала временем научных исследований и повторных открытий, когда ученые по всей Европе искали основы национального прошлого государств, спасая от забвения такие тексты, как «Беовульф» или «Песнь о Роланде». В 1820-х годах трижды переиздавалась «Смерть Артура» Мэлори; с 1838 по 1849 год леди Шарлотта Гест опубликовала свой перевод с валлийского «Мабиногиона» – устных легенд эпохи, предшествовавшей Нормандскому завоеванию, записанных в конце XIV века и изображавших короля Артура как (по мнению леди Шарлотты) «самый благородный образ, который когда-либо был создан в литературе». В XIX веке, как и в прежние времена, этот звучный, выразительный голос из малоизвестной кельтской страны вновь произвел фурор во всей Европе. В 1839 году на рыцарском турнире в шотландском замке 13-го графа Эглинтона состязались рыцари в тщательно восстановленных аутентичных доспехах, а болели за них дамы в исторических костюмах. В 1865 году в книге «Сезам и лилии» Джон Рёскин призывал женщин быть «царицами для ваших возлюбленных, царицами для ваших мужей и сыновей, царицами, облеченными еще высшей таинственностью, для внешнего мира». (Он настойчиво отвергал идею о том, что такие отношения правильны только между «любовниками, а не между мужем и женой», настаивая на том, что брак – «только печать, которой отмечается под клятвой переход от временного служения к вечному».) Более сорока лет спустя Роберт Баден-Пауэлл в книге «Юный разведчик» (Scouting for Boys) призывал юных рыцарей спасать женщин, попавших в беду, и приписывал девять правил своего «Кодекса рыцаря» не кому иному, как королю Артуру: образчик исторического сочинения, которым вполне могли бы гордиться Андрей Капеллан или Гальфрид Монмутский.

Повторное открытие легенд о короле Артуре в эпоху королевы Виктории (еще одной правящей королевы, наследовавшей временам Елизаветы), свидетельствовало о наступлении новой эры переоценки положения женщин, однако переоценка эта разделилась на два совершенно разных направления. Поэт-лауреат Альфред Теннисон был лидером лагеря, который считал принца-консорта Альберта вторым королем Артуром, – но история Гвиневры так сильно отличалась от семейной жизни любимой королевы Теннисона! В его сборнике «Королевские идиллии» раскаявшаяся Гвиневра буквально падает ниц у ног Артура, когда он громит ее со своих моральных высот, чтобы в конечном итоге простить, «как прощает Вечный Бог».

Учитывая жалобы Гвиневры на то, что ее муж:

наши симпатии, скорее всего, окажутся на стороне дамы. Но помощь была близка, и она пришла со стороны поэзии и изобразительного искусства.

В 1858 году – как раз в тот момент, когда Теннисон, Россетти, Бёрн-Джонс и другие их соратники украшали стены библиотеки Оксфордского союза фресками о короле Артуре, – Уильям Моррис опубликовал «Защиту Гвиневры» – сборник стихотворений о жизни королевы, написанных в основном от первого лица и изображающих ее гордой женщиной, которая «никогда не боялась / Но говорила смело». Ее история неожиданно завоевала огромную популярность, не в последнюю очередь потому, что прерафаэлиты видели в ней отражение своих собственных запутанных любовных историй.

В сложном треугольнике, образованном Моррисами и Россетти, Джейн Моррис (модель и жену Уильяма, а также музу и платоническую возлюбленную Россетти) можно назвать современной Гвиневрой. Прерафаэлиты много говорили о «страсти души» – страсти, которая могла сопровождаться физической близостью или не иметь с ней ничего общего. Куртуазная любовь перерождалась: это модное рыцарство стало альтернативной версией того, которое предлагали добродетельные рыцари Теннисона. В таком виде куртуазную идею подхватил Бенджамин Дизраэли, который стал называть королеву Викторию «Феей» с аллюзией на «Королеву фей».

Еще одним поклонником нового рыцарства был художник Обри Бёрдсли, в конце XIX века создавший серию иллюстраций в стиле модерн, посвященных Гвиневре. К тому времени идея новой куртуазной любви – «чистого», хотя, по сути, иногда прелюбодейного романа, не имевшего ничего общего с браком, – уже была в ходу среди интеллектуалов-аристократов. Часть из них входила в кружок, известный под названием «Души»: сестры Теннант, лорд Керзон, лорд Бальфур и группа энергичных дам. Когда Уилфрид Скауэн Блант, великий соблазнитель, путешественник, поэт и антиимпериалист, отправился в Уэльс, чтобы остановиться у одной из своих соратниц по кружку, леди Виндзор, они гуляли по средневековому замку в белых одеяниях и беседовали о Ланселоте и Гвиневре.

Скауэн Блант так писал об артуровских легендах:

Эти шаги проносились по тюдоровским дворцам и за их пределами. Топотом копыт на рыцарских турнирах. В танцевальных па, когда Генрих впервые взял за руку свою знаменитую возлюбленную. В неистовой поступи и вихре юбок Анны Болейн, когда она поднесла дочь к лицу Генриха, пытаясь добиться его милости. В легких шагах изящных ножек Кэтрин Говард, когда она пыталась убежать от судьбы, которой не пожелаешь ни одному подростку на свете. В неторопливой походке Елизаветы, когда она во время прогулки беседовала с фаворитами или обсуждала с мужчинами-министрами политику (нередко это оказывались одни и те же мужчины). В настойчивом и торопливом топоте Эссекса, который в грязных сапогах мчался домой из Ирландии…

На этом, казалось, шаги прекратились. И все же, каким-то необъяснимым образом, мы отчетливо слышим их до сих пор.