Готовясь к встрече, я ознакомился со всеми решениями судов и статьями, в которых упоминался Квик. Материалов было море.

29 мая 2008 года, за три дня до моей встречи со Стуре Бергвалем, я позвонил Яну Ульссону.

У вышедшего на пенсию комиссара полиции Яна Ульссона за плечами имелся тридцатилетний опыт расследования убийств и работы на местах преступлений. Он был заместителем главы криминологического отдела в Стокгольме и начальником отдела профилирования преступников при Главном полицейском управлении. Мне же интересно было узнать о его участии в расследованиях убийств четы Стегехёйс и Йенона Леви. В этих делах он фигурировал как главный криминалист.

Он не пытался скрыть тот факт, что считает Томаса Квика невиновным: более того, он даже написал несколько статей о скандальном судебном процессе. Благодаря своему роду деятельности Ульссон выгодно отличался от остальных скептиков, не доверявших Квику.

Мне не терпелось узнать, что именно заставило его поверить в невиновность подсудимого. Он был дружелюбен и неторопливо, в характерной для него манере начал перечислять обстоятельства, заронившие зерно сомнения, пока он работал с теми двумя случаями. На мой взгляд, вся критика Ульссона сводилась к трём основным постулатам, которые можно было охарактеризовать как ошибки системы.

1. Следователи пытались найти доказательства вины Квика. Возможные нестыковки и улики, свидетельствовавшие о том, что он невиновен, не принимались в расчёт.

2. Во всех расследованиях принимал участие один и тот же прокурор, а допросы всегда проводил один и тот же следователь. После первого приговора усомниться в виновности Квика было почти невозможно, а с каждым новым решением суда подвергать сомнению его причастность к убийствам становилось ещё сложнее. Следователи стали «пленниками заключённого», как выразился Ульссон.

3. Участие двух сторон в судебном процессе предполагает противостояние обвинителя и защитника. При этом Клаэс Боргстрём, адвокат Квика, не подверг сомнению ни одно доказательство, предъявленное против его подзащитного. Система просто-напросто дала сбой.

После двух долгих и плодотворных бесед с Яном Ульссоном я сразу же прочитал его полемические статьи, посвящённые Квику. Одна из них, вышедшая в рубрике «Полемика» газеты «Дагенс Нюхетер» в октябре 2002 года, заканчивается следующими словами:

«Сам Томас Квик заявляет, что убил всех этих людей. Я хочу сказать ему лишь одно: попробуй заткнуть рот всем нам — тем, кто посмел сомневаться и поделился своими сомнениями с окружающими. Пусть я ошибаюсь — и тогда буду стыдиться своего неверия. Тебе нужно всего лишь предоставить хоть какое-то очевидное доказательство — его окажется вполне достаточно, чтобы я с позором отступил. Пусть это будет часть тела, которую ты, по твоим собственным словам, сохранил на память. Или какая-нибудь вещица, украденная у жертвы. А пока, пребывая в ожидании, я призываю государственного обвинителя возобновить расследования».

Я и сам подумывал предложить Стуре Бергвалю стать орудием, способным усмирить Яна Ульссона, Яна Гийу, Лейфа Г. В. Перссона, Нильса Виклунда и всех тех, кто утверждал, что Квик — обыкновенный лжец. Если у него и впрямь был какой-то «тайник» с останками, он мог бы рассказать мне о нём. Так он бы не «выдал» их полиции — а ведь именно своего рода «отказ» от них называли основным психологическим барьером, который мешал Квику продемонстрировать «сувениры» следователям. Я мог бы забрать что-нибудь из тайника, отдать на анализ — и дело с концом.

От моих наивных рассуждений меня пробудил телефонный звонок. Настало время третьей беседы с Ульссоном.

— Да… Это Янне. Ян Ульссон. Я тут подумал… Хочу дать один совет.

— Спасибо, — сказал я.

— Вы ведь читаете протоколы допросов Квика? Обратите внимание вот на что: говорил ли он хоть раз то, что ещё не было известно полиции? Мне кажется, об этом стоит задуматься.

Я поблагодарил за совет и пообещал читать внимательнее. Это оказался очень дельный совет.

Весь вечер я размышлял о том, что именно Томас Квик рассказывал на допросах, а что полиция представляла как новые сведения: следы экземы на локтевых сгибах Терес Юханнесен, указание на кострище, в котором были обнаружены обугленные фрагменты детских костей, места ножевых ранений на телах жертв на озере Аппояуре, сопровождение до места, где обнаружили тело Грю Стурвик, подробности убийства Томаса Блумгрена в 1964 году. И так далее…

Откуда у Квика появились все эти подробности, «скептики» не объясняли.