39

B-Q 1371.

Был только один человек, который мог сказать ему, как выяснить владельца автомобиля, не имея доступа к полицейскому компьютеру или базе данных зарегистрированных лиц. Правда, Марк предполагал, что по понятным причинам этот человек вряд ли будет настроен помогать ему, особенно в такое время. Но у него не было иного выхода, потому что он вряд ли мог обратиться в полицию во второй раз, тем более с такой просьбой, которая лишь усилит подозрение в его психическом расстройстве.

– Эй!

Марк медленно продвигался к свету, который падал в коридор из ванной комнаты через приоткрытую дверь. С каждым шагом у него усиливалось ощущение дежавю, которое вытесняло все мысли о непосредственной причине его визита.

Как это было в последний раз, когда он пришел без предупреждения. Он шагал по тому же коридору и через несколько мгновений обнаружил своего неподвижного брата в ванне. Правда, тогда дверь квартиры не стояла нараспашку, как сейчас.

– Бенни? – услышал он свой голос и почувствовал облегчение, увидев признак жизни. За молочным стеклом возникла тень. Она увеличилась, и вот перед ним открылось намного больше, чем просто дверь в ванную комнату.

Марку казалось, что чья-то невидимая рука перелистнула ломкие страницы старого фотоальбома. Лицо, в которое он глядел, было знакомым и одновременно чужим, как давно забытая пожелтевшая фотография, лишь отдаленно совпадающая с воспоминаниями. Во время дачи показаний перед следственной комиссией он сумел избежать встречи с Бенни. И вот теперь он впервые за много лет смотрел в лицо своему младшему брату.

– Привет, малой, – сказал Марк незнакомым самому себе голосом. Неуверенным, взволнованным и все равно небрежно-покровительственным. Бенни не ответил и посмотрел на него с таким же изумлением, как и женщина, которая несколько часов назад не впустила Марка в его квартиру и которую он все еще считал Сандрой.

Бенни нащупал за собой ручку и закрыл дверь в ванную, не отрывая глаз от своего брата. Он не поднял руку ни для приветствия, ни чтобы откинуть со лба черные волосы, которым Марк завидовал уже подростком.

Вместо этого Беньямин Лукас сунул кулаки в карманы зеленого бомбера и одарил его взглядом, который сложно было истолковать.

Отчаяние? Тревога? Ярость?

Неожиданно Марка посетила ужасная мысль, оставив в сознании красный обжигающий след, как крапива на голой коже.

«Что, если он меня не узнает? Как Сандра? Что, если этого всего не существует? Если все это мне только кажется: мой брат, коридор, ванная комната у него за спиной?»

Марк вспомнил статью в одном психологическом журнале, которую начал читать в приемной своего зубного врача. Речь шла о пациенте, посещавшем психиатра, которого он сам считал продуктом своей больной фантазии. Просто он был уверен, что является единственным пережившим вирусную эпидемию, последним человеком на планете, который сбежал в придуманный им самим же мир, чтобы не умереть от одиночества. Психиатр стоял перед неразрешимой задачей: как убедить пациента, что у него нет галлюцинаций, что все, что он видит и чувствует, действительно существует – и не только в его выдуманном мире, а в реальности.

Марка вызвали на прием прежде, чем он успел дочитать до конца. Еще никогда он так не сожалел о том, что не узнал, чем закончилась история.

«Ты знаешь, кто я?» – хотел спросить он, но Бенни его опередил:

– Сейчас неподходящий момент, Марк.

Обращение по имени, доверительная интонация, какую используют только со знакомыми, и короткое движение бровями – так они приветствовали друг друга раньше – все это рассеяло худшие опасения Марка. Он не был чужим.

– Ты меня знаешь, – с облегчением выпалил он, не думая о том, как абсурдно это звучит.

Но Бенни выглядел еще более сломленным, чем он сам, хотя и был в лучшей физической форме, чем раньше: высокий и подтянутый, как спортсмен, которому тренировки помогли овладеть своим телом. И все равно его брат казался изможденным, словно пропитанным меланхолической усталостью, которая не имеет ничего общего с сонным теплом, окутывающим человека, когда его будят посреди ночи. Словно на его плечах лежал невидимый груз, который не позволял ему сделать шаг к своему брату.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Марк.

– Я не могу.

Он рассчитывал на такой ответ, но все равно удивился. Потому что, с одной стороны, ответ был кратким, немногословным и отрицательным. С другой – его брат говорил намного мягче, чем Марк ожидал. Все-таки это он нес ответственность за принудительное лечение брата в психушке, однако в Бенни не было никакой враждебности; скорее он сам срочно нуждался в помощи.

– К сожалению, тебе нужно немедленно уйти, потому что… – Он оборвал себя на полуслове. Дверь была открыта, и где-то в подъезде раздался громкий хруст, как будто ботинком раздавили ореховую скорлупу.

Бенни замер.

– Послушай, я здесь с… – начал Марк, пытаясь объяснить, что пришел не один, но Бенни подал ему знак замолчать. Снова послышался хруст, и, хотя на этот раз звук походил на скрип балочных перекрытий в старом доме, Марк почувствовал, что брат занервничал еще сильнее.

– За тобой кто-нибудь шел? – прошептал Бенни.

– Нет.

В этот момент дверь открылась, и Бенни выхватил из кармана куртки то, чего Марк еще никогда не видел в руке своего маленького брата: снятый с предохранителя скорострельный пистолет.