Коппе, 2019 год
Агата смотрит на свое зеркальное отражение.
В последний раз она видела Луку, когда сестра лежала на больничной койке. Вид у нее был – краше в гроб кладут, и в ту ночь, в ночь после того, как она чуть не убила собственных детей, сходства в сестрах было мало, хоть они и однояйцевые близнецы.
Теперь Лука больше похожа на себя прежнюю, на ту сестру, которую помнит Агата. Ту, которая могла втравить во что угодно. Могла причинить столько вреда.
Лука неуверенно смотрит на Агату. То, что перед ее носом не захлопнули дверь, наверное, дает ей надежду, но Агата все равно не приглашает ее войти.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Агата.
– Ты же сама позвала, – оправдывается Лука.
– Позвала? Я звонила, но не просила тебя сюда приходить. И велела держаться подальше.
– Я и держалась подальше.
– Нет! – кричит Агата. – Не ври.
– Я не вру.
Луку трясет. Агата всматривается в ее лицо, впивается взглядом в зрачки, ища признаки. Может, сестра и в самом деле замерзла, но, скорее всего, она притворяется, надеясь на сочувствие.
– Да ты врешь как дышишь, – выплевывает Агата.
– Да нет же, говорю тебе. Я с того последнего раза даже рядом с Коппе не была…
– Олави не лжец!
– Меня здесь не было, – настаивает Лука. – Я живу в Хельсинки. Агата, клянусь, я не приближалась к детям. Я бы не…
Агата захлопывает дверь.
Она не станет это слушать.
И стоит у двери, подпирая ее телом.
Каждая клеточка которого дрожит.
Лука делала это раньше. Клялась и божилась. Клялась собственной жизнью, жизнью Агаты, жизнью детей. И тоже была весьма убедительна. Патрик смотрит на Агату, лицо у него такое же испуганное, как и у нее.
Агата ждет, что Лука опять начнет стучать в дверь. Или стекло разобьет. Она делала это раньше, когда ее ехиднина ложь не срабатывала.
Но все, что слышит Агата, – тихий отчаянный смех, от которого ее пробирает до костей.
Затем хруст шагов по снегу.
Агата опускается на пол, обхватив голову руками.
Звонит ее телефон, заряжающийся в углу. Агата вскакивает.
Начинается, думает она. Сейчас пойдут угрозы.
– Это всего лишь Йонас, – говорит Патрик, глядя на дисплей.
Затем Агата рыдает, а Патрик обнимает ее, говоря, что все будет хорошо.
– Ничего не будет хорошо, – возражает Агата. – Она уже здесь, Патрик. И не уйдет, пока не устроит хаос. Ты же знаешь, какая она. Какое-то время будет вести себя нормально, все поверят, успокоятся, и тогда все начнется снова. С мелочей, так что я буду сомневаться, стоит ли обращать на них внимание. Буду думать, что слишком строга к ней. А она сорвется. Обзовет меня эгоистичной сукой. В красках расскажет все, что обо мне думает. Потом еще взвинтит себя. И не остановится, пока не дойдет до крайности. Я знала, что Лука вернется. Что ее клятвы ничего не стоят. Она даже ради детей не может их сдержать.
– Я не пущу ее к детям, – обещает Патрик.
Агата в полном отчаянии. Это никогда не кончится. Ей никогда не избавиться от сестры.
На следующее утро Агата просыпается с тревожным комком в животе и не сразу вспоминает, что произошло накануне вечером.
Вернулась Лука.
Требуется время, чтобы туман в голове немного рассеялся. Вчера Патрик заставил ее принять снотворное, иначе она бы глаз не сомкнула.
Агата снова звонит Бекки, затем стоит в душе, почти не ощущая напора воды.
Дети в безопасности. Лука не знает, где они. Во всяком случае, пока. Впрочем, если она полна решимости их найти, много времени ей на это не потребуется. Сыщицкие гены у Коскиненов сильны.
А если срочно уехать? Посадить детей в машину, опустошить все счета и рвануть в Швецию?
Можно ведь начать все с нуля, верно? В новом городе, где их никто не знает, где они никого не знают.
И где у них нет друзей, никто их не поддержит, никто не позаботится.
У Агаты вырывается горестный стон. Почему они должны бежать? Зачем под корень рубить сложившийся уклад?
Не говоря уже о том, что у Агаты есть работа. И долг перед жителями Коппе. Перед погибшими женщинами. Перед незакрытыми делами. Перед Алексом, наконец.
Агата всегда была хорошей сестрой и всегда поступала правильно. И так же поступит и сейчас. Даже если это ее убьет.
Она вздрагивает. От напряжения она с такой силой втирала шампунь в голову, что кожа болит, а волосы спутались.
Она ополаскивает их, а затем выбрасывает из головы все мысли о Луке. По крайней мере, на данный момент.
Движимая этой мрачной решимостью, Агата одевается и бежит к машине, не забывая, впрочем, посмотреть налево и направо.
Подъехав к зданию местного совета, она обнаруживает, что в этот ранний час там еще никого нет, кроме бригады уборщиков.
Вчера вечером Агата не ответила на звонок Йонаса. Но сегодня утром прослушала оставленное сообщение, которое только подтвердило ее подозрения.
Она узнает молодого человека, моющего пол в коридоре. Это племянник Эллиота.
– Привет, – здоровается она. – Где тут кабинет Ласси Ниеменена?
– Дальше по коридору, – отвечает парень. – Но он заперт.
– Знаю. Мне нужно кое-что проверить. Касательно работы совета.
Они молча смотрят друг на друга. Молодой человек знает, что она начальник полиции. Но в этом здании она не распоряжается.
– Я, конечно, могу получить ордер, – вздыхает Агата. – Но то, что мне нужно проверить, никак не связано с преступлениями. Это просто городские дела. Я хочу ознакомиться с законами о планировании и думаю, нужные данные есть в кабинете Ласси Ниеменена.
Молодой человек внимательно слушает, и на его лице написано, что он прикидывает, какой ответ доставит ему наименьшие проблемы.
– Вы ведь просто войдете, посмотрите и выйдете? – уточняет парень, и Агата понимает, что он готов.
Пять минут спустя она уже сидит в кабинете Ласси и звонит Йонасу со стационарного телефона.
– Какой знакомый номер, – говорит тот, беря трубку.
– Я в кабинете Ласси в совете, – отвечает Агата. – Получила твое сообщение.
– Ну, ничего себе, – восхищается он. – Как ты туда попала?
– Сверкнула сиськами.
Она практически видит, как краснеет Йонас.
Агата смотрит на компьютер Ласси. Он запаролен, хотя можно войти как гость. Черт возьми. Конечно, не стоило надеяться, что можно так запросто залезть в его компьютер. Не будь пароля, она могла бы притвориться, что углядела что-то случайно. А так, даже если подобрать пароль, добытую информацию использовать будет нельзя.
Впрочем, варианты все же есть. К счастью, сведения о деловых операциях городского совета доступны для всех местных бюрократов, включая полицейских. В базе данных хранятся протоколы ежемесячных заседаний совета, приложения к этим собраниям, а также сведения об основных городских мероприятиях, например заявках на перепланировку.
– Скажи-ка, что там у тебя, – говорит Агата. – Та канадская горнодобывающая компания?
– Несколько лет назад стало точно известно, что в районе Коппе имеются крупные месторождения металлов, а именно кобальта и никеля. Канадцы хотели получить лицензию на добычу и в 2016 году подавали заявку. Заявка отклонена единогласно всеми членами совета.
– И все-таки они вернулись, – замечает Агата.
– То-то и оно. Но никаких указаний, что землю отвели под добычу полезных ископаемых, я не нахожу. Поэтому непонятно, что они тут вынюхивают. Однако Яник был прав. Сейчас в отеле проживает небольшая группа, но, по слухам, их будет больше. Почуяли добычу. Им кто-то сказал, что у них есть шанс.
– Ладно, если что-нибудь найду, сообщу, – обещает Агата и вешает трубку.
С годами Агата неплохо научилась скорочтению, но сейчас ее умения не хватает. Поэтому она вводит «планирование», затем «добыча полезных ископаемых», затем «лицензии» и пытается как можно быстрее просмотреть самые последние заявки.
Ничего компрометирующего.
Агата вздыхает и садится.
Набирает «никель».
Опять ничего.
Так, попробуем «зоны развития туризма». Ведь не всем членам совета понравилось, что на склоне горы построили отель, поскольку это угрожало некоторым существующим туристическим предприятиям, например, «Лоджу» Ласси. Но больше всего они боялись, что в город придет горнодобывающая промышленность. Поэтому, когда отель построили, всю гору отвели исключительно под туристическую зону.
Но Агата все-таки находит нужное: оно скрыто среди деталей.
Это обнаруживается в приложении к протоколу июньского собрания.
Ласси Ниеменен подал заявку на «пересмотр зонирования северного склона горы в целях туризма».
Агата перечитывает его заявку. Три раза.
И видит, как хитро она составлена, чтобы истинная ее цель могла быть истолкована двояко или попросту ускользнула от внимания.
Кто-то, не сомневающийся в порядочности Ласси, мог прочитать так, как написано. Зонирование в целях туризма.
Но гора-то уже зонирована для туризма.
Ласси же хочет как раз пересмотра текущего зонирования горы.
Для совершенно иных целей.
– Черт, – шепчет она в никуда.
Этот ублюдок продает Коппе.
Агата хватает телефон и пишет Йонасу. В Рованиеми у них есть благожелательно настроенный судья. Йонас прав: ордер на проверку банковских счетов Ласси получить будет легче, если в совете обнаружится хотя бы намек на нарушение правил.
После того, как в прошлом неоднократно выдавались подозрительные лицензии на добычу полезных ископаемых, власти Лапландии крайне болезненно относятся к коррупции среди местных политиков. Йонасу нужно всего лишь сообщить судье, что, по его мнению, члены совета ведут переговоры с горнодобывающими компаниями.
Сообщение отправлено, Агата откидывается на спинку кресла. Осматривает стол Ласси. Открывает несколько ящиков. Ничего интересного.
Она идет к картотеке. В первом ящике сложены безобидные дела совета.
А вот во втором ящике, даже ничем не прикрытая, лежит брошюра канадской горнодобывающей компании. На первой странице приклеен стикер.
«С надеждой на грядущее сотрудничество».
Агата забирает брошюру.
Снаружи с тревогой ждет племянник Эллиота.
– Все в порядке, – говорит ему Агата. – Я просто хотела получить доступ к центральной базе данных. Я имею на это право.
– А зачем вам тогда кабинет Ласси? Это ведь можно делать откуда угодно!
Долго же до тебя доходило, думает Агата.
Впрочем, он и не самый смышленый.
– Конечно, просто я думала, Ласси кое-что оставил мне у себя на столе.
Лицо у парня расслабляется.
– Кстати, просто ради интереса, – спрашивает Агата, – ты знал ту девушку, которая пропала? Вики Эванс?
– Это которую в озере нашли?
– Ага. Видел когда-нибудь ее здесь? В гостях у Ласси?
– Нет.
Он качает головой. Ему явно хочется, чтобы Агата поскорее ушла.
Агата улыбается.
И успевает пройти несколько футов по коридору, когда парень ее окликает.
– А вот мой дядя Эллиот знал. Я слышал, как он говорил об этом в баре после того, как она пропала. Девушка приходила искать Ласси, но тот был на совещании. А Эллиот видел ее возле кабинета. Ласси вышел, и они разругались. Эллиот тогда услышал, что Ласси собирался уволить ее к чертям…
Агата оборачивается, стараясь не выказывать интереса.
– Когда это было?
– Да сразу, как она пропала…
– Я не про байки Эллиота. Когда она приходила к нему в совет?
– Ой, задолго до того, как погибла. За несколько месяцев точно. Может, в июне.
– Ясно.
Агата колеблется. Непонятно, почему парень не хотел пускать ее в кабинет Ласси, но с готовностью выкладывает такие важные сведения.
– Она была красивая, – продолжает он, уставившись в пол. – Я видел ее в баре раз или два. Она мне показалась милой.
– Да, – подтверждает Агата. – Такой она и была. Спасибо тебе.
Они смотрят друг на друга, и парнишка слегка кивает в знак признания.
Вики и Ласси.
Агата подводит итоги.
Бар еще закрыт, и в доме Эллиота нет признаков жизни.
Соседка говорит Агате, что Эллиот, похоже, уехал кататься на снегоходе и его не будет целый день.
И Агата едет дальше. Хотелось расспросить Эллиота о Кайе, но это можно сделать и в другой раз. Неизвестно, был ли он причастен к тем событиям: может, прикрывал Ласси, а может, даже и сам виновен. Но сейчас ее внимание сосредоточено на Вики. Вот к чему ведут все доказательства.
Ласси живет за городом в огромном доме. Здание все какое-то нарочито парадное, претенциозное и совершенно не в местном стиле – если не считать уступкой деревянную крышу. Прежде всего, слишком много стекла. В Лапландии никто не ставит в доме такие большие стеклянные окна. Они же прямо истекают теплом. Но Ласси предпочел бы жить в Лос-Анджелесе, потому и выстроил такой дом.
Агата нетерпеливо ждет у электрических ворот. Она стоит там так долго, что успевает обдумать, сколько же преимуществ дают крепкие ворота, когда речь заходит о людях, которых вы совсем не хотели бы видеть, но которые так и норовят к вам прорваться.
В конце концов ворота открываются, и она едет по обсаженной елями дороге.
Всю эту местность она помнит лесом. Тогда Ласси жил в городе и еще не осуществил все свои предпринимательские мечты.
Он забрал приданое жены и не растратил, как, по чести говоря, поступили бы многие на его месте, а приумножил его. Причем некоторые задумки оказались даже на благо городу. Вот это как раз и было всегдашней проблемой с Ласси. Будь он мерзавцем до мозга костей, горожане отвернулись бы от него. Но это не так, а значит, ему многое сойдет с рук. А сколько именно, Агате неведомо.
Ласси открывает дверь. Крыльца в доме нет – еще одна нелепость для лапландского жилища. В раскрытую дверь Агата мельком видит, как по мраморной лестнице в центре холла торопливо поднимается жена. Войти Агату не приглашают, хозяин сам выходит на холод. Да уж, Ласси скорее замерзнет, чем позволит ей переступить порог.
– А, начальничек, ну, здравствуй.
Агата смотрит на Ласси.
– Ты приехала извиниться за вчерашние слова?
– Я приехала узнать о твоих отношениях с Вики Эванс. И заодно уж о Кайе Виртанен и Мэри Розенберг.
Ласси теребит свою козлиную бородку.
– Две пропавшие женщины и одна мертвая. Я бы сказал, что этот разговор следует вести в присутствии адвоката.
– Невиновному человеку при разговоре с полицией редко бывает нужен адвокат, – замечает Агата.
– Нет, Агата. Адвокаты нужны всегда. Только бедняки не пользуются их услугами. А богатые люди всегда так поступают. Но раз уж ты так нагло сомневаешься в моей невиновности, то говорю тебе в порядке благотворительной помощи: у меня не было никаких отношений ни с одной из этих женщин, за исключением того, что я был работодателем одной из них.
– У тебя никогда не было детей, – продолжает Агата. Она попала в затруднительное положение, но у нее есть крошечная зацепка, чтобы спровоцировать его на какую-нибудь оговорку, прежде чем он позвонит адвокату.
– Никогда их не хотел, – говорит Ласси. – Бизнес – вот мой ребенок.
Он всматривается в нее, понимая, что она неспроста заявила это.
– Странно, что ни одна из женщин, с которыми ты спал на протяжении многих лет, не забеременела, – говорит Агата с тонкой улыбкой на губах. – Ну же, Ласси, мы все знаем, что ты любитель… скажем так, внебрачных приключений. Ты был предельно осторожен? Или у тебя проблема сам знаешь с чем?
Она опускает взгляд на его пах. А когда поднимает, лицо у него еще спокойное, но глаза потемнели.
– Какие у меня были интрижки и родились ли от них дети – все это, милая Агата, не имеет для тебя никакого значения, – ухмыляется Ласси. – Если, конечно, я не решил бы заявить права на кого-то из детей. После того, как мать признают, скажем, неуравновешенной. Вот тогда всем и станет ясно, каких детей и с кем я прижил. Правда, было бы интересно? Кто знает, малышка Агата, кто в городе тогда окажется со мной в родстве?
У Агаты внизу живота пробегает холодок.
Они смотрят друг на друга еще несколько мгновений.
Агата сглатывает и вспоминает, зачем еще она сегодня здесь.
– Кайю Виртанен подозревали в супружеской измене, – говорит Агата.
– Не со мной. Да и кто из нас осмелился бы обвинять бедняжку, что она наставляла рога этому хрюнделю. Я точно бы не отказался. А почему бы тебе не спросить Миику, с кем она была?
– Миика не знает.
Ласси фыркает.
– Он держал женушку на коротком поводке. Конечно, знал.
– А что бы сделал ты, Ласси, если бы одна из твоих подружек вдруг размечталась, что ты бросишь жену? Ты-то ведь никогда даже не думал об этом, правда? Бегаешь от нее налево, но при этом каким-то извращенным образом хранишь ей верность. Если бы какая-нибудь из твоих женщин заставила тебя выбирать, ты пришел бы в ярость?
Ласси качает головой, словно разочаровавшись в Агате.
– Я не единственный мужчина в этом городе, у которого бывают случайные, как ты выразилась, внебрачные приключения, – говорит Ласси. – Кристально чистых душ в этом мире не существует. Но ни к одному из твоих дел я не имел никакого отношения.
Агата покусывает зубами нижнюю губу.
– Свидетель видел, как прошлым летом ты спорил с Вики Эванс в кабинете совета.
Ласси улыбается. Однако Агата смотрит ему не в рот. А в глаза. И видит, что он напряженно думает.
– Я такого не помню, – протестует он. – Какой свидетель?
Агата улыбается в ответ.
– Не скажешь, о чем вы двое тогда разговаривали?
– Боюсь, нет, не вспомню. Пожалуй, тебе лучше спросить своего свидетеля, что он там слышал. Ой… только что сообразила? Так, может, свидетель что-то неправильно понял. Может, она спрашивала у меня, который час.
– Рядом с кабинетом в совете? Мой свидетель говорит, что ты был на совещании, а Вики ждала снаружи.
Ласси ощетинивается.
– Что ж, придется попытаться вспомнить, специально для тебя. Но теперь, как я уже сказал, если захочешь снова поговорить со мной, будь любезна делать это официально и через моего адвоката.
Ласси делает шаг внутрь. И уже берется за дверь, когда Агата заявляет:
– Пожалуй, мне и в самом деле придется вскоре побеседовать с твоим адвокатом.
– Да неужто?
И тогда Агата достает из-под пальто брошюру горнодобывающей компании.
– Что заставило тебя продаться, Ласси? Ты же всегда был против добычи ископаемых. И даже возглавил кампанию. Неужели в «Лодже» все так плохо? Ты прогорел?
Ласси ничего не говорит. Да и не нужно. Все ясно написано у него на лице.
– Как ты думаешь протащить это в совете? – спрашивает Агата. – Они, конечно, тебе доверяют, но даже им хватит ума сообразить, что они соглашаются продать гору, прямо из-под города.
– Эта часть горы городу не принадлежит, – уточняет Ласси.
Агата хмурится.
И тут до нее доходит.
– Когда возвели отель, ты выкупил остальную землю, чтобы там больше ничего нельзя было строить. Почему бы тогда просто не поставить еще один отель? Почему рудник?
Ласси молчит.
Агата качает головой. Непонятно, то ли он просто жаден, то ли совсем отчаялся, поскольку понимает, что уже не в силах конкурировать с отелем.
– А вот чего я не понимаю, так это как Вики Эванс смогла собрать все воедино, – говорит она. – Просто подслушала что-то важное у тебя в кабинете? Зачем она вообще приходила в тот день? Зачем искала тебя? И почему решила шантажировать? Все так и произошло, верно? Вики увидела тебя вместе с этими канадцами и сложила два и два. Лгать бессмысленно. Йонас уже выписал ордер на твои банковские счета, и мы знаем, что на ее счет регулярно поступали платежи. Поначалу-то я думала, это ее жалованье, но теперь нетрудно будет доказать, что это не так.
Лицо Ласси искажается.
– Между мной и той девушкой ничего не было, и ты ничего не докажешь, – яростно рычит он.
Потом отступает внутрь и захлопывает дверь перед ее носом. Агата поворачивается и медленно идет к машине.
Оставшись одна, она обдумывает произошедшее. И вынуждена вернуться к его мерзким намекам в разговоре и упоминанию, кто у него мог бы родиться в городе.
Агата сглатывает скопившуюся в горле горечь.
Этот пройдоха скрывает куда больше. Она абсолютно уверена. Каждый раз, когда он говорит, будто ничего не знает, в мозгу Агаты словно срабатывает тревожный сигнал.
Агата подходит к машине и оборачивается на дом. Из окна на верхнем этаже на нее печально смотрит жена Ласси.
Сама виновата, голубушка, думает Агата без всякого сострадания.
Она уезжает от дома Ласси через электрические ворота, которые закрываются за ней как по волшебству. Звонит Алексу. Включается голосовая почта, и она оставляет сообщение:
– Алекс, у меня есть кое-что. Перезвони.
В чем-то Ласси может оказаться прав, думает Агата. Миика мог и знать, с кем развлекалась Кайя.
И Агате нужно, чтобы он сказал ей.
Женщина настолько погружена в водоворот мыслей, что не замечает машину, которая тащится за нею по всему городу.
И не отстает, когда она выезжает из города и направляется к озеру.
Алекс просыпается от порыва обжигающе-холодного воздуха, дующего прямо в лицо. После ночи на кресле в неудобной позе шея хрустит. Двери домика распахнуты настежь, гуляет сквозняк, а в проеме стоит Ниам с большим подносом и прячет глаза.
– Не хочешь ли, э-э, зайти, позавтракать с нами? – предлагает Чарли, забирая у девушки поднос.
Алекс готов сквозь землю провалиться от неловкости ситуации. Непонятно, почему Ниам не попросила Беатрису или кого-нибудь еще отнести поднос.
Но, вспомнив Сесилию, эту царицу кухни, он догадывается, что та, завидев Ниам, так недвусмысленно указала, куда девушке идти, что та и возразить не успела. Либо так, либо Ниам на всю голову больная.
– Нет, спасибо, – отказывается девушка, краснея. – Мне нужно, м-м…
И умолкает.
– И то верно! – спохватывается Чарли и безуспешно пытается всучить ей чаевые.
Ниам опрометью убегает, Чарли закрывает дверь, и Алекс набрасывается на друга.
– Ты что, блин, придурок? – спрашивает Алекс. – Совсем сбрендил? Чаевые давать!
Чарли пожимает плечами.
Ставит поднос на стол. На нем разнообразная выпечка, кофе и апельсиновый сок.
– Не совсем английский завтрак, но от похмелья поможет, – говорит Чарли. – Черт возьми, не представляю, как ты собираешься тащить себя обратно в Лондон. Это же какой-то чертов шведский стол баб. Да здешние парни наверняка весь день со стояком ходят. Хорошо, ледяные ванны спасают.
– У меня нет похмелья, – спокойно говорит Алекс. Прошлой ночью он выпил гораздо меньше друга, которому через пару часов предстоит лететь.
– Быстрый перекус, душ, а потом я оставлю тебя в покое, – продолжает Чарли. – Я вылетаю из Ивало, а туда ехать всего полчаса. Если только ты не попросишь меня остаться!
Алекс качает головой. Он усаживается и слышит, как телефон падает на пол. Должно быть, большую часть ночи он проспал, держа его в руке.
– Не надо было, – говорит он.
– Чего?
– Ниам. Вчера вечером. За последние дни она много пережила.
– Да девушка, можно сказать, сама меня сняла, – ухмыляется Чарли. И тут же серьезнеет. – Ты не очень сердишься, приятель? Я ведь не заставлял. Не стал бы этого делать, ты же знаешь.
Алекс ничего не говорит. Просто смотрит на Чарли, видит искреннее лицо друга.
– Все в порядке, – но голос у него напряженный.
– Впрочем, это не важно. Расскажи-ка, какие у полиции версии насчет Вики. Что у них есть?
Алекс вздыхает.
– Какое-то время подозревали американского туриста. Допросили здесь всех. Есть тут кое-какие сомнительные персонажи. Но ответ таков: у полиции ничего нет. Пока ты прошлой ночью храпел в моей постели, я поговорил с янки, с которым Вики видели в последний раз. Он прислал мне последние ее фотографии.
– С тем парнем, Брайсом Адамсом? – уточняет Чарли.
Алекс кивает.
– И каков теперь твой план? Оставить все на них? Но ведь всегда же остается вариант частного сыщика.
– Я не полицейский, Чарли, – говорит Алекс. – А Агата, которая ведет расследование, на самом деле толковая. Она знает, что делает.
– И у нее в подчинении, конечно же, целый убойный отдел? И большая доска расследования имеется? Знаешь, непохоже, чтоб в этих местах была настоящая криминалистическая лаборатория.
Все это Чарли проговаривает, набив рот венской сдобой.
– Ага, – хмыкает Алекс. – Я вначале тоже так думал.
Он наклоняется и нащупывает на ковре свой телефон, потерявшийся в груде одеял.
– Людей за здорово живешь не убивают, – заявляет Чарли со своим обычным тактом. – Она здесь кого-нибудь достала? Увела чьего-то парня? Наоборот, оттолкнула?
– Вики незачем было кого-то уводить, – пренебрежительно замечает Алекс. – Она не такая. Думаю, здесь что-то посерьезнее. Сестра оставила мне сообщение. Такое, своеобразное. Которое, полагаю, задело за живое Агату.
Он находит свой телефон и проверяет экран. Пропущенный звонок и голосовое сообщение от Агаты. Ладно, перезвонит, как только отправит Чарли.
– Ну да, Алекс, твоя сестра была из тех, кто заставляет сердце биться быстрее, – продолжает Чарли. – И эти маленькие городки. Сам знаешь, что это такое. Клаустрофобия разит наповал. Мужчины отчаиваются. Женщины ожесточаются. Но все прикрывают друг друга. Поскреби любой маленький городок, найдешь змеиное гнездо. Так, пора поторапливаться и быстренько сбегать в душ. Танцклубы ждут. Но сначала, пожалуй, хочу признаться, что был с тобой не совсем честен.
– О чем это ты?
– Я приехал не только для того, чтобы привезти тебе барахло и оторваться в здешних клубах. Один из партнеров TM&S сотрудничает с парой североамериканских компаний, которым нужны лоббисты на местах. Ты знаешь, что здесь деньги просто в земле зарыты? Полезные ископаемые. Добыча.
Алекс резко взглядывает на Чарли.
Добыча полезных ископаемых.
Он уже столько раз это слышал. Туризм или полезные ископаемые. Единственное, что может предложить Koппe. Но только сейчас он понимает связь. Письмо Вики.
Металл… Редкие металлы.
Алекс роняет голову на руки.
– Какой же я гребаный идиот, – сокрушается он.
– Дружище, – нервничает Чарли. – Я бы все равно приехал! Просто нельзя было не воспользоваться шансом одним выстрелом убить двух зайцев.
– Да ты тут совершенно ни при чем, – качает головой Алекс.
Что, черт возьми, обнаружила Вики?
– И с кем же ты встречаешься? – и он пристально смотрит на Чарли. – С кем TM&S хочет вести дела? И добыча будет вестись здесь, в Коппе? Или где-то еще?
– Да по всей Лапландии, но почти наверняка упоминается и этот городок, – говорит Чарли. – А в Хельсинки я встречаюсь с финской лоббистской группой, чтобы посмотреть, сможем ли мы принять участие в акции. Организовать какую-нибудь волну по всему миру или еще что-нибудь в том же духе. Ну, ты и сам знаешь, TM&S в конечном счете все равно возьмет верх.
Алекс почти не слушает. Нужно срочно позвонить Агате и рассказать о своем открытии, если она сама еще не врубилась. Он открывает телефон. Снимок, на который он смотрел прошлой ночью, на месте, но лицо Вики уже не занимает весь экран. Теперь он видит всю фотографию: Брайс рядом с Вики, бокал вина, который держит Вики, окно позади.
Алекс щурится на фотографию.
– С тобой все в порядке? – спрашивает Чарли. – Ты словно привидение увидел.
Алекс глядит на руку Вики, протянутую к окну.
Да, он увидел призрака.
Своего рода.
Призрака, который кое-что ему сообщил.
