Провокации в детекции лжи

Этой теме я уделю много внимания. В работе верификатора провокации занимают не последнее место, повышая уровень его КПД, разоблачений, получений признаний. В этой главе я постараюсь ответить на вопрос: провокации — это яд или лекарство? Итак, поехали.

Провокации играют важную роль в маркетинге, политике, искусстве, военном деле, в отношениях между отдельными людьми, между юридическими лицами и государствами. И не только. Провокаторы окружают нас в обычной жизни, используя скрытые и явные провокации. Пример явных провокаций — явное оскорбление, унижение, сомнение в ваших возможностях и даже в половой принадлежности — «Ты мужик, или где?». Неявная провокация часто выступает как манипуляция, с помощью которой из нас могут пытаться вытащить какую-то информацию или побудить нас к каким-то действиям. Кто-то делает это намеренно, а кто-то просто привык так разрушительно общаться. Но в этой главе я не буду рассуждать на тему деструктивности провокаций в общении или о том, как защититься от провокаторов. В этой главе я снова коснусь вопроса этичности применения провокаций в работе верификатора.

Для начала давай разберемся, что такое провокация. Не зря дословно с латинского слово «провокация» переводится как «вызов». В контексте коммуникации провокация — это действие или ряд действий с целью вызвать ответное действие, бездействие или эмоцию провоцируемого, это своего рода подстрекательство на определенное поведение того, кого провоцируют. Провокация является весьма эффективным методом психологического влияния на человека и потому часто используется провокаторами для достижения своих целей. С ее помощью можно вызвать у человека необдуманную, спонтанную реакцию, из-за которой он начнет совершать ошибки под воздействием условий и своих эмоциональных состояний. Не зря провокацию еще можно назвать хорошо продуманным и целенаправленным раздражителем, пробуждающим в людях определенные эмоции и чувства и толкающим их на необдуманные поступки. На те поступки, которые они без внешнего стимула не стали бы совершать. В главе «Принципы верификатора» я упомянула о том, что провокации — обязательная часть работы верификатора. Верификаторы обманывают, блефуют, задают массу неудобных вопросов. Провоцируют как вербально, так и невербально.

Я познакомлю тебя с рядом провокаций, которые использую в работе. Часть из них я «подсмотрела» у Фрэнка Фаррелли — основателя провокативной терапии. Что это за направление, и кто такой Фрэнк Фарелли? В широком кругу имя Фрэнк Фарелли простому обывателю может ни о чем не говорить. Однако в мире психотерапии — Фрэнк Фарелли — отдельно стоящая фигура, к которой невозможно относиться нейтрально. Яркий человек, смелый экспериментатор, мастер провокаций, один из создателей коучинга, великолепный клиницист, талантливый импровизатор, гений и настоящий профессионал, преданный своему делу. Фрэнк Фарелли — американский психотерапевт, создатель уникального направления — провокативной терапии.

Провокативная терапия — это уникальная, эффективная система психологической практики, в основе которой лежит использование средств психологического воздействия (юмор, эмоциональный вызов, провокации, гротеск, гиперболизация, доведение до абсурда, а иногда и откровенное хамство), выполняющих функцию катализатора реакции развития человека в направлении исцеления. В рамках терапии Фрэнк Фарелли использовал провокации как умышленный вызов ограничениям мышления, принцип «иду от обратного», внесение беспорядка в установленный порядок диалога между терапевтом и пациентом, что приносило прекрасные плоды в рамках лечения. Перечислю некоторые из них:

Физический контакт (прикосновения, приближение).

Фрэнк Фарелли использовал физический контакт для того, чтобы повлиять на клиента и вызвать реакцию, которая позволила бы выйти ему из своей скорлупы. В своей практике он часто подсаживался к клиентам, прикасался к ним, трогал, держал за руку, и в целом, уделял большое значение невербальной коммуникации. Если его речь о проблемах клиента была апофеозом грубости, насмешливости, нахальности и пошлости, то невербально он показывал свое приятие, эмпатию, расположение, доброе отношение к клиенту и это было основой его подхода. Он мог говорить о том, как ему противен клиент с его проблемами, а сам при этом гладил клиента, приближаясь все ближе. Здесь он использовал двойные послания.

Верификаторы же используют двойные послания для вывода человека из спокойного уравновешенного состояния, для «выбивания» почвы из-под ног. Физический контакт в своей работе я также использую достаточно часто. Верификаторы могут сесть поближе, наклониться к опрашиваемому, похлопать по плечу, сократить дистанцию до минимума. Некоторые мои коллеги садятся максимально близко напротив, в положение «коленки к коленкам», чтобы получить как можно больше признаний. Зачастую при работе на территории заказчика я прошу предоставить рабочее место с небольшим столом, чтобы расстояние между верификатором и опрашиваемым было минимальным, это упрощает коммуникацию и способствует получению признаний. В ситуации, если я вижу нересурсное состояние опрашиваемого в виде опущенной головы, поникшей позы, взгляда вниз, свидетельствующее о том, что пришло время получать признания, я вижу в этом сигнал. Сигнал к тому, чтобы подсесть ближе, прикоснуться к плечу, сделать тон голоса более проникновенным, тихим и низким, и начать разговаривать с ним о том, как ему можно помочь. Если надо уменьшить уверенность человека, поработать с сопротивлением, верификатор может изменить свое местоположение, обойти человека, постоять сзади, сесть сбоку. Это тоже будет влиять на состояние и спокойствие человека. Он начнет нервничать, будет меньше себя контролировать и совершит ошибку.

Использование метафор, шуток, историй, аналогий.

Их в своей работе Фрэнк Фарелли использовал мастерски. Он собирал истории и анекдоты повсюду, записывал их в специальную книжку, чтобы при случае продемонстрировать клиенту. В каком виде использую их я? Когда опрашиваемый человек, например, не идет на контакт, сопротивляется или не дает признание. Для того, чтобы в лоб не говорить ему, какие последствия его могут ждать, я рассказываю историю о каком-то моем «забавном» случае из практики, когда один человек вел себя подобным образом, и концовка была печальная. Или, как в подобной ситуации человек признался в содеянном и как у него в результате все было хорошо. Целью данного приема является то, что я подсказываю ему: твои действия не являются правильными, их необходимо изменить.

Этот прием используется, когда верификатора не устраивает то, что говорит обследуемый, например, о своем незнании. Можно перебивать, называя по имени и останавливая, можно знаком рукой «стоп». И после этого снова задавать вопрос, на который человек дает неправильный ответ. Этим ты не даешь обследуемому проговаривать свою неправдивую версию.

Прекрасный провокативный паттерн, заключающийся в том, что верификатор доводит до абсурда слова и поведение оппонента либо дает им неправильную собственную интерпретацию:

— Расскажите, что вы знаете о той ситуации, которая произошла? Может быть, что-то слышали, или обсуждали с кем-нибудь из коллег?

Ты описываешь, как выглядит поведение человека со стороны в гиперболизированной манере, если бы действительно то, что он говорит, было правдой.

К этому же паттерну относится интерпретация поведения человека с точки зрения его желания или нежелания сотрудничать. Например, я пригласила сотрудника на беседу, но человек не идет на контакт:

— Я вижу, что вы собираетесь с мыслями и сейчас важную информацию нам расскажете. Это нормально, это хорошо, людям нужно время, чтобы принять какое-то решение, сделать первый шаг.

Или:

— Вы сейчас так нервничаете потому, что тема для вас непростая. Я вас понимаю, потому что в вашем положении я бы тоже нервничала. У вас сейчас так сильно покраснели уши — это тоже, конечно же, признак того, что вы в стрессе. В вашей ситуации, понятно, стрессовать можно и даже оправданно.

Либо человек на ваш вопрос отвечает:

— Я ничего не знаю, ничего не видел!

Здесь ты по-своему интерпретируешь слова и поведение опрашиваемого лица и описываешь значение его невербальных реакций, которые ты можешь видеть, а можешь и не видеть. На этом же принципе основана и постановка сигналинга при проведении опросной беседы. Например, в беседе ты задаешь человеку вопрос:

— Вспомните, когда последний раз вы врали своему близкому человеку? А что чувствовали в этот момент?

— …

Неважно, увидел ты что-либо или нет. То, что ты скажешь человеку, то и будет сигналингом. В большинстве случаев именно он и срабатывает как установка, именно обозначенный нами признак мы, верификаторы, видим в ситуации обмана. Либо мы видим, как причастный человек пытается прикрыть или спрятать то место, которое, по вашим словам, его выдает. Одна моя коллега поставила сигналинг на мочку правого уха. Причастный всю проверку старался поворачиваться к ней левой стороной лица, чтобы не было видно правого уха.

Следующий тип провокации — это перенос ответственности на других, на обстоятельства. То, что очень любил делать в карикатурной гиперболизированной форме Фрэнк Фарелли: при беседе с клиентом говорить о том, что он ни в чем не виноват, а виноваты другие люди. Этот же паттерн является и приемом для провокации и получения признания.

— Ну, а вы-то тут при чем? Вы человек, скажем, играющий незначительную роль в этом деле. Не такая важная шишка. Есть люди, которые являются более важными в вашей компании. Если уж вы что-то и делали, то делали, как исполнитель. И, конечно же, вы этого не хотели делать, вам навязали эту роль. И, безусловно, в этой ситуации виноват ваш руководитель, который вас подвел к этому, а не вы сами.

Я начинаю переводить ответственность с человека на кого-то другого, тем самым провоцируя его на признание.

Здесь действует тот же принцип, что и при использовании остальных провокативных паттернов: если мне не нравится, что говорит обследуемый, я даю ему это понять через прием. Когда обследуемый человек выдает мне ту информацию, которую я у него запросила, я даю позитивную обратную связь, делаю позитивное подкрепление, «глажу по головке». Позитивная обратная связь дается в виде кивков, заинтересованного выражения лица, поддакиваний, одобрительных слов, способствующих продолжению рассказа. Если же сталкиваюсь с противоположным результатом при задавании вопросов, словами «Я не знаю, не видел, не слышал и др.» — тут же «наказываю» человека. Негативная обратная связь дается не напрямую, а невербально: в виде презрения, отвращения, отрицательного покачивания головой, в виде «покер-фейса», выражения скуки на лице, можно начать посматривать на часы или писать сообщение в телефоне. Это делается для того, чтобы человек на бессознательном уровне ловил эти сигналы и понимал, что делает что-то неправильно. Ты управляешь им с помощью выражений своего лица. Данный прием сбивает с толку: если опрашиваемый говорит неправду, он понимает, что ему не верят. Это мешает ему придерживаться своей легенды, он начинает сбиваться, совершать ошибки и в конце концов замолкает. После этого можно снова задать интересующий вас вопрос и подкреплять ответ позитивно либо негативно.

Здесь же можно демонстрировать противоположную опрашиваемому лицу эмоцию или состояние. Он с серьезным видом рассказывает тебе небылицы, ты показываешь эмоцию радости; он активно и убедительно рассказывает тебе о своей «слепоте-глухоте», ты, позевывая, смотришь на часы; он демонстрирует сарказм и смешливость, ты делаешь акцент на серьезности происходящего. Данный прием также очень любил Фрэнк Фарелли и часто его использовал с клиентами. В основе приема лежит полюбившееся нам двойное послание, которое ведет к разбалансировке эмоционального состояния человека и приближает получение признания.

Профайлинг, как безынструментальная детекция лжи, — искусство пауз. В ситуации дачи «неправильного» ответа используй пристальный взгляд, который часто работает «вместо тысячи слов». Главное — в этот момент ничего не говорить, смотреть и молчать. У причастных людей пауза и взгляд часто вызывают смущение, желание уточнить, что не так, почему верификатор замолчал. И они начинают дополнять свой ответ новой информацией, зачастую правдивой, либо еще больше запутываются в своих показаниях.

Этот список не является исчерпывающим. Я перечислила те из приемов Фарелли, которые использую в своей работе. Есть еще те, которыми часто пользуются следователи: негативные высказывания об участниках событий, которых нет на допросе; моральные доводы, упор на совести подозреваемого; взятие человека «на слабо»; провокация конфликта; нетактичные вопросы личного характера; угроза и др.

А сейчас предлагаю рассмотреть те провокации, которые органично вписались в алгоритм работы верификатора и позволяют получать результаты.

Провокационные вопросы или утверждения. В постановке провокационного вопроса заведомо содержится противоречивое, необоснованное или очевидно ложное предположение, которое существенно затрудняет получение на него прямого ответа («да» или «нет»). Примеры таких вопросов я упоминала в теме стимулов: «Вы по-прежнему боитесь мне рассказывать, как все произошло?», «Судя по всему, пропавшее имущество вы уже продали?», «Вы долгое время нигде не работали, так как находились в местах лишения свободы?», «А вам уже известно, что нашлась улика, указывающая на вас?». Задача таких вопросов — вызвать реакцию, эмоцию, вытащить из состояния уверенности, самоуверенности и нежелания сотрудничать.

Такие вопросы не используются для интерпретации реакции причастного или непричастного. У непричастных они вызывают возмущение, замешательство, подвисание. Однако у причастных иногда они срабатывают как инструмент блефа, что также помогает работе верификатора. Было несколько кейсов, когда при эмоционально «разогретой» беседе, опрашиваемый в запале отвечал на провокативный вопрос признанием. Лучше не использовать эту технику часто в ходе одной проверки, она яркая, сильная, и, если ее использовать постоянно, она теряет свою эффективность, так как человек адаптируется. За всю беседу лучше задать не больше 1–2 провокативных вопросов.

В качестве провокационного утверждения используется техника «верю — не верю» (методика провокационных стимулов в оценке мимических реакций). В этом случае верификатор предъявляет как утверждение свое отношение к услышанному от опрашиваемого лица «Я тебе верю/Я тебе не верю», и фиксирует реакцию собеседника. Эмоции причастного и непричастного будут отличаться. Это служит дополнительным подтверждением вывода верификатора относительно причастности или непричастности опрашиваемого лица.

Полиграф/детектор лжи. В работе наличие полиграфа зачастую играет провокационную, запугивающую роль. Верификатор может принести полиграф, но не воспользоваться им. Такое часто бывает, когда я знаю, что в отношении человека нельзя проводить проверку по медицинским или иным показаниям, но я не информирую об этом опрашиваемого. И он рассказывает все, что знает, потому что установка на полиграф сработала. Более того, в качестве «пугалки» ты можешь использовать что угодно. Однажды у меня был кейс, когда не было возможности провести полиграф, и я принесла обычный диктофон, на который сделала установку:

— Это сверхновый современный анализатор стресса в голосе. То есть все ваши слова будут записаны, и после того, как мы побеседуем, эта запись будет пропущена через специальную программу, которая определит, с вероятностью в девяносто девять процентов, в каком месте вы меня обманули.

Бывают ситуации, когда опрашиваемый человек знает, что ему нельзя проходить полиграф (астма, гипертония, проблемы с сердцем, прием сильных медицинских препаратов на постоянной основе и др.). Это расслабляет человека и снижает мотивацию при беседе. В данном случае, особенно при невысоком интеллектуальном уровне человека, можно воспользоваться следующим приемом.

— Действительно, по поводу полиграфа существует много разных мнений, в том числе о том, что это машина и может ошибаться. И знаете, как хорошо, что медицина идет дальше, как хорошо, что сейчас наука дошла до нового уровня открытий, и появились приборы, которые не требуют от человека ничего, кроме его присутствия. Речь идет о приборе нового поколения, который исследует головной мозг, у него нет ни одного противопоказания, его можно использовать в отношении любого человека. И его достоверность превышает уровень в 99 %. Это последние разработки фМРТ 2.0 HSDY, с помощью новых технологий программа позволяет определить наличие воспоминаний в памяти человека о конкретном событии. Понятно, что таким прибором дороговато пользоваться и не так легко, как полиграфом, но с учетом того, что именно причастный человек будет оплачивать всю эту процедуру, мы готовы использовать и ее для того, чтобы проверить вас, подтвердить вашу непричастность, чтобы, естественно, исключить вас из списка подозреваемых.

Конечно, это чистой воды провокация, здесь я смотрю, как человек реагирует на нее. Однажды при проведении проверки в ходе расследования реакция у одного мужчины была следующей:

— Когда это нужно пройти? Когда Вы собираетесь это сделать?

Это была такая очевидная реакция на провокацию, опрашиваемый был причастен, и провокация лишь подтвердила это.

Липовые доказательства. Один из самых известных приемов блефа, взятия «на понт». Его можно встретить в любом фильме про допросы полицейских. В жизни сотрудники правоохранительных органов также часто используют этот прием, пытаясь получить признание от задержанного, ссылаясь на несуществующие доказательства. И очень часто они это делают без каких-либо разбирательств, применяя эту технику на всех и вся. Верификаторы действуют в данном случае более грамотно и применяют эту провокацию только тогда, когда уверены в причастности человека. Можно использовать в режиме лайт и в режиме хард. Вариант лайт часто имеет профилактический характер:

Не так давно я проводила проверку главного бухгалтера на выявление сокрытия информации и особенностей психологического профиля. Проводила через зум, без полиграфа, проверка включала в себя только беседу по темам. Не было возможности провести инструментальную часть беседы с полиграфом, и были некоторые ограничения по детекции в связи с техническими проблемами. В общем, особых надежд на безынструментальную часть беседы и искренность обследуемой я не питала. Однако именно лайт провокация об имеющихся предварительных данных об обследуемой сработала прекрасно, я получила подробные признания по большинству вопросов.

При расследовании можно использовать папку с листочками, личное дело, периодически заглядывать в эту папку, внимательно читать пустые листы с сосредоточенным умным видом, а потом задавать проверочные вопросы. Для непричастного человека этот фокус ничего не значит, для причастного — может быть дополнительным фактором стресса. Также можно сказать, что в настоящее время проводится анализ полученных улик, отпечатков пальцев, пеленгация, биллинг и прочее. Если во время произошедшего была стерта видеозапись, используйте нечто подобное: «Слава Богу, технологии дошли до такой степени, что можно восстановить всю видеозапись. Поэтому информация будет, только чуть-чуть позднее. А теперь расскажите, что вы знаете по поводу произошедшего?»

Несерьезность опыта. Этот прием я использую при трудоустройстве или при кадровых плановых проверках на лояльность. Я задаю вопросы человеку о факторах риска, и, если опрашиваемый пытается строить из себя идеального кандидата/сотрудника, провоцирую словами о распространенности опыта. «Ты что, никогда не делал этого? Серьезно? Слушай, все твои коллеги так делают, а ты не делал?» Можно делать ссылку на коллег, а можно и на себя, своего рода получение признания по аналогии. «Хотя бы раз употреблял наркотики? Что, даже травку не курил? 98 % людей пробовали травку, а ты нет? Я курила, все знакомые курили, а ты не курил?» Один знакомый полиграфолог не мелочится, сразу спрашивает: «Знаю, что все пробовали наркотики. Ты что из наркотиков пробовал?»

Или еще один прием из этой же серии, он называется «Степень профессионализма измеряется в…» Часто его использую при подборе менеджеров по продажам, руководителей, сотрудников коммерческого отдела. В самом начале после установки на свой профессионализм и эффективность применяемых мной методов я даю установку на честность, на искренность, говорю о том, что святых не бывает. «За 10 лет работы я убедилась, что святых не существует. К счастью, или, к сожалению, в нашем мире не те условия, чтобы мы могли оставаться безгрешными. И это понятно, вам не пятнадцать лет, вы уже прошли интересный жизненный путь, достаточно длинную и насыщенную жизнь, это ваш опыт, за него вас никто никогда не осудит, это полностью ваша жизнь, ваш выбор. Но на должность, на которую претендуете вы, требуются не совсем обычные люди. И, конечно же, далеко не святые. Требуются люди, которые имеют конкретные личные характеристики и определенный опыт на прошлых местах работы. И да, здесь я, в том числе, говорю о получении откатов, об умении работать так, чтобы и работодатель был доволен, и вы с пустым карманом не оставались. Нужны люди хитрые, изворотливые, умеющие добиваться своих целей и при этом не стыдящиеся своего опыта. И здесь речь идет не о том, чтобы вы это делали на следующем месте работы, а о том, чтобы вы умели это делать и были опытны в этом вопросе. Чтобы вы совершали ошибки в прошлом и признали эти ошибки, но чтобы вы их совершили. Потому, что на кривых корнях дерево стоит крепче. Мы все совершаем ошибки. Если вы абсолютно честный человек, который никогда в жизни не взял ничего чужого, никогда в жизни даже не думал о том, чтобы иметь какой-то дополнительный доход на прошлых местах работы, то, пожалуй, это скорее негативно вас охарактеризует, как будущего менеджера по продажам/руководителя». Можно варьировать варианты текста, но суть одна. Мы провоцируем на признания в негативном опыте, так как это является позитивным моментом при оценке качеств и компетенций сотрудника/кандидата.

«Только не бросай меня в этот терновый куст». Этот тип провокаций особенно подходит для мета-отрицающих и негативно настроенных опрашиваемых. Раз за разом происходят ситуации, когда человек приходит к нам на проверку и говорит: «Да я вообще сейчас не хочу с вами разговаривать», или «Да мне вообще не нравится эта процедура», или «Я не хочу проходить эту процедуру. Я здесь, потому что меня заставили». В данном случае не нужно никого уговаривать, здесь можно отзеркалить провокацией: «Знаете, я тоже не хочу. Собственно, если вы не хотите, то можете встать и уйти», или «Мы с вами в одинаковой позиции. Мне тоже не особо нравится, что я должна вас проверять». Часто за бравадой человека («Да я не хочу проходить», «Да что это такое?») скрывается страх и желание показать себя независимым человеком. Но как только вы ему даёте ответную реакцию по типу: «Не хочешь, иди, дверь открыта», люди начинают тушеваться и не переходят ни к каким действиям.

Модификацию этой провокации по типу «Хозяин — барин, только как бы хуже не было» мы используем, если хотим получить информацию, а человек не настроен проходить проверку. Пример использования провокации: кадровая проверка на лояльность на заводе по изготовлению сковородок, пришедший сотрудник отказывается проходить проверку.

Еще один подобный кейс. Мужчина пришел на проверку при трудоустройстве. У мужчины три судимости по разным статьям и «богатейший» жизненный опыт. При подстройке я сказала ему, что, если он захочет, может отвечать не на все вопросы, это нормально, такое бывает. Задаю вопросы по поводу совершённых нераскрытых преступлений, он подтверждает наличие этого опыта, но отказывается конкретизировать преступления и разговаривать на эту тему. Решаю применить провокацию.

— Если вы не хотите говорить, не говорите, это ваше право. Единственный момент, я напишу в отчете, что вы отказались отвечать на этот вопрос. Согласны, да?

Тут кандидат понимает, что есть какой-то подвох. Я продолжаю:

— Понимаете, дело в том, что у заказчика очень богатая фантазия, здесь он может для себя додумать все что угодно, вплоть до террористических актов, которые были проведены с вашим участием. Я хорошо знаю заказчика, такая вот у него особенность. Давайте мы с вами просто немного ограничим круг тех преступлений, которые вы точно не совершали, но что конкретно вы совершали, я спрашивать не буду. Это была террористическая деятельность?

Тут кандидат задумался:

— Ну, если и было, то только в качестве самообороны.

Вот это поворот! Начинаю перечислять другие преступления, он отвечает отрицательно, и в результате говорю:

Так как кандидат уже трижды побывал в местах лишения свободы и, в целом, уже ориентировался в этом вопросе, он знал номер статьи, по которой бы его могли осудить. Он мне назвал номер статьи, и на этом мы закончили. Я говорю: «И что, это все? Серьезно? А скрывали так, как будто Кеннеди убили».

Мы с тобой разобрали часть провокаций, которые используют верификаторы в профессии. Все перечислить сложно, потому что в ходе работы возникают разные ситуации и к ним специалисты адаптируются с помощью введения каких-то новых техник и приемов. Главное тут — не бояться пробовать что-то новое, потому что провокации являются инструментом повышения эффективности вашей работы.

Давай подведем небольшой итог этой большой главы. Итак, провокация позволяет нам вывести человека из состояния равновесия, позволяет нам управлять его поведением, позволяет нам контролировать ситуацию. Провокациями можно и нужно пользоваться при установке для того чтобы в начале общения привести человека в определенное состояние и перед получением признания. Пожалуй, больше пользоваться этими не всегда приятными, корректными и экологичными приемами я тебе не рекомендую. Упомяну, что существуют также черные провокативные шизофреногенные паттерны, которые есть в инструментарии специалистов. Ими они пользуются нечасто, только в «экстренных» случаях. Цель таких паттернов — дестабилизировать эмоциональное состояние человека, подавить излишнюю инициативу, закрепить иерархию, внушить чувство беспомощности и никчемности, а также печали, вины и страха. Профессиональный верификатор не использует провокации, чтобы развлечься, или отыграться на человеке при плохом настроении. Он использует провокации только как лекарство, а не как яд. Ведь не зря говорят: «Ядом можно убить, ядом можно спасти». Еще Парацельс утверждал, что «все есть яд, и ничто не лишено ядовитости; одна только доза делает яд незаметным». Яды в терапевтических дозах лечат (вспомните пломбу с мышьяком), а избыток лекарств убивает. Да, казалось бы, деятельность верификаторов не всегда гуманна, этична и экологична, однако помни, что наши цели более благородны, чем те методы, которые мы используем.