Глава 17

 

Экология

 

Поразительно, как быстро природа забирает свое. Даже в Хтони, источающей странные губительные миазмы и оскверняющей все вокруг, трава и деревья, дикие животные, птицы и насекомые чувствовали себя порой довольно комфортно, пусть и принимали иногда весьма странные и причудливые формы.

Я смотрел на зимний Славутич и понять не мог, где видал нечто похожее? Поглощенный Аномалией город посреди окружающих его зимних лесов и заливных лугов, рядом с речной гладью Припяти, покрытой льдом, являлся настоящим островком осени. Ни единой крупинки снега, никакой изморози: деревья с неопавшими желтыми листьями, бурьян и ковыль, правивший бал на улицах и тротуарах… Молодые, тоже — желтые от пожухлой листвы, паростки деревьев пробивались сквозь бетонные козырьки крылечек и крыши домов. Бурые, иссохшие вьюнки и плющеподобные растения заплетали фасады домов, беседки, детские площадки… Тут и там можно было увидеть красные грудки снегирей, оккупировавших рябину. Снег вокруг города был покрыт многочисленными следами: уж характерный заячий рисунок, или очень напоминающие собачьи отпечатки лап пары лис я различить мог!

Да что там — у окраин домов паслось стадо косуль, уж не знаю, что они там нашли съедобного… Грациозные животные прядали ушами, переступали с ноги на ногу, поднимали головы, оглядываясь — и сорвались в галоп, прочь от города по снежному полю, едва увидев меня.

Почему я все это разглядел ночной порой, в густой тьме, едва-едва разбавленной лунным и звездным светом? Да потому, что драконье зрение лучше любого прибора ночного видения!

Именно благодаря чудо-глазкам я мог авторитетно заявить: летом здесь наверняка и вовсе были настоящие джунгли! И это все совсем не походило ни на одну из Хтоней, которые я повидал до этого. Где странные существа, измененные скверной? Големы, чудища, ожившие растения и хищные лужи? Где кровавые фонтаны, гигантские насекомые и порождения ночных кошмаров типа пауков с человеческими телами или зубастых сараев? Ни-че-го!

— Сервисный центр, второй этаж, блок памяти, — пробормотал я, и быстрым шагом двинул к городу. — Что может пойти не так?

Дерьмовые предчувствия глодали меня изнутри. События последних недель весьма прозрачно намекали: в покое меня не оставят. Нет, я не думал, что Рикович мог меня подставить, слишком многим мы были повязаны. Да и знал он обо мне тоже много, и понимал, что я — парень способный, и всегда остается вероятность, что мне удастся выбраться из самой изощренной ловушки. Потому что дракон — это… Это дракон. И нулевка — это нулевка. А когда они оба вместе — то получается…

— ДА ХОРОШ УЖЕ СЕБЯ НАХВАЛИВАТЬ! — буркнул Пепел. — ГЛЯ, КАКАЯ УБЛЮДСКАЯ ШТУКА НАД ГОРОДОМ ЛЕТАЕТ!

Над Ревельским кварталом, выполненном в стиле эдакой патриархальной фахверковой Европы, действительно летала ШТУКА. Что-то типа морского ежа метров двух в диаметре парило себе, нарезало спирали над черепичными крышами уютных трехэтажных многоквартирных домиков. Вокруг этой ШТУКИ воздух рябил, как будто горячее марево над раскаленным летним асфальтом. Спустя несколько мгновений откуда-то появился еще один игольчатый шар — чуть крупнее первого, и они стали кружить вместе, в неком странном танце.

— Однако! — сказал я, и пошел в сторону города, насвистывая под нос мелодию, которую слышал миллион раз неизвестно где, но точно не на Тверди — «Полет Кондора», и поглядывая на небо.

Штук было уже три.

 

* * *

Ревельский квартал с его эстляндскими уютными домишками сменился кварталом Эриваньским — с явно южным колоритом. Строения здесь были сплошь желтоватые, на каждом крыльце — затейливые панно, а декоративные слоны на детских площадках — с такими внушительными хоботами, что сразу становилось понятно — кавказцы делали!

Наверное, атмосферу можно было бы назвать гнетущей, но мне, если честно, на это было наплевать. Я действительно любовался окружающими пейзажами, внезапной красотой осени посреди зимы. Меня и раньше привлекала эстетика брошенных городов — я влюбился в нее со времен фильма «Я легенда» и игры «Сталкер». Правда, здешний декаданс увядания пованивал смертью: тут и там можно было увидеть многочисленные скелеты. Плоть на них давно истлела, но сохранялись обрывки одежды и украшения. Костяки лежали на тротуарах, сидели на скамейках, свисали из выбитых окон. Какая напасть сгубила их столь внезапно?

— А этот довольно свежий! — не удержался и прошептал себе под нос я.

Скелет в кожаном плаще сидел на облупленной и ржавой качельке и катался туда-сюда. Медленно так, степенно. И плащ его развевался в такт плавным движениям детского примитивного аттракциона.

— Скрып-скрып… — скрипела качелька.

— Шорх-шорх… — шелестел плащ.

Судя по наряду и нашивкам — это был один из тех самых министерских магов. Выходит, не все вернулись? По всей видимости, сидящий передо мной скелетик принадлежал мужчине. По крайней мере — плечи были широкие, да и сапожищи такие вряд ли надела бы дама. И чего он помер, однако?

«Yurij Semeckij» — вот что я прочел у него на груди, рядом со значком спецотдела Чародейского приказа — Министерства магии. Так себе конец — на детской качельке зависнуть…

Над площадкой кружили игольчатые штуковины. Может — какое-то ментальное воздействие? По крайней мере это выглядело логичным… Что еще могло единовременно прикончить столько людей? Но — Рикович сказал никуда не ходить и ничего не трогать, так что я состроил сочувственную гримасу, соболезнуя погибшему странной смертью магу, и двинул по улице Эриваньской к перекрестку с улицей Ивана Грозного.

Одна из этих штук приземлилась на постамент памятнику Эльфийским Добровольцам — эдаким вдохновенным остроухим фигурам с винтовками в руках, которые с героическими лицами под развернутыми знаменами шли куда то в прекрасное далеко. Шар, источая вокруг себя мутное марево, завис в сантиметрах двадцати над гранитными плитами, как будто прислушиваясь или осматриваясь.

Внезапно я осознал — тут, в Славутиче, было тепло. Градусов десять или двенадцать выше нуля, при минус пятнадцати за границами города! Я расстегнул молнию на куртке и стянул с головы ушанку. Иглы штуки вдруг зашевелились, как будто почуяв меня — и тут я понял, кого именно мне напоминают эти летающие сволочи. Обскуров из фильма «Фантастические твари и где они обитают»!

— ДА ЛАДНО? — захохотал дракон внутри моей головы. — ТОЛЬКО ЭТА ШТУКА ТЕБЕ ПРО КИНО НАПОМНИЛА? А ВСЯ ТВОЯ ЖИЗНЬ ТУТ — НЕТ?

Как будто в ответ на мысленную реплику дракона, славутичский обскур чернобыльского пошиба взлетел и закружился прямо над моей макушкой! А потом — к нему прилетела еще целая стая товарищей, и все они принялись нарезать круги вокруг места моей дислокации. Но засечь они меня точно не могли! Знали, что я здесь, чуяли — но система целеуказания у тварей явно сбоила. Нулевка я или погулять вышел?

— Дерьмо, — сказал я, и быстро зашагал в сторону стеклянного здания, которое виднелось в конце улицы Ивана Грозного. А потом плюнул и запел тихонько, все равно ведь, зараза, не отстанет песня, пока не спою: — … что ж ты вье-о-ошься над мое-е-е-ю голово-о-ой…

 

* * *

Интересно, кого там эвакуировали в Припять, если кругом валялись скелеты?

Один застрял прямо в турникете — наверное, раньше работал охранником. По крайней мере его рабочее место — такая прозрачная будочка — пустовало, хотя холл был перегорожен пополам блестящими перильцами, и присутствие охраны явно предполагалось. Еще парочка восседала на диванчиках в лаунже, на столе рядом с ними лежала газета и стояли чашечки кофе. Сервисный центр, однако! Сервис у них что надо! Кроме скелетиков тут имелись автоматы с газированными напитками и закусками — чипсы, шоколадные батончики, кислые конфетки с начинкой из гастрита.

Тут было тепло, я особенно не торопился, так что снял куртку и запихал ее в рюкзак. Сразу стало легче дышать. Потом подошел к автомату, присматриваясь к алюминиевым банкам с энергетиками: по доброте душевной разделив кофе с Риковичем я недополучил свою дозу кофеина! Ладонь моя поглаживала рукоятку лопатки — такой антистресс, понимаете ли. Как интеллигентный человек, я не стал разбивать стекло — бросил в щель монетку. Автомат звякнул и — о чудо! — сработал!

— Бряк! — банка с энергетикам вывалилась в лоток, я достал ее, открыл, услышав вожделенный «чпок-пш-ш-ш-ш!», и высосал всю без остатка.

Стало значительно веселее. Еще бы — полночь на дворе! Без стимуляторов — тяжко!

— ОБЕРНИСЬ В ИМАГО — И СТАНЕТ ЧЕРТОВСКИ ЛЕГКО! — посоветовал дракон

Я ничего не ответил, просто разогнался и…

— Оп-ля! — выдал боевой клич по-стариковски, сигая через ограждение на манер бега с препятствиями.

И пошел на второй этаж, искать серверную. Задачка эта оказалась для идиотов: тут кругом имелись указатели. Вообще — Славутич в свое время считался опричным городом, поскольку тут жили атомщики, и уровень удобства, комфорта и заботы о людях меня, как жителя земщины, поражал. Конечно, опричнина в двухтысячном году и сейчас, через двенадцать лет, сильно отличались — высокие технологии и изощренная магия двигали прогресс вперед семимильными шагами, но суть оставалась та же. По сравнению с земщиной — вроде как рай земной. Такой стерильный, киберконцлагерьный рай.

— SERVERNAYA, — в который раз прочел я на табличке и поднялся по лестнице, следуя указаниям стрелки.

На втором этаже в коридоре, у самого окна, висела ШТУКА и шевелила своими иглами-щупальцами. И какого беса она тут делала? Воздух рябил, причудливо искажая пространство, окружающие предметы выглядели странно, как в кривом зеркале. Если честно, мне было страшновато. Все неизвестное пугает! Однако, тварь зависла у окна, а искомая дверь располагалась всего в пяти шагах от меня — до летучего морского ежа оставалось метров двадцать, не меньше! Так что я сделал эти бесовы пять шагов, взялся за дверную ручку, потянул вниз — и дверь открылась!

— Оп-ля! — снова сказал я, и аккуратненько зашел в серверную, и закрыл за собой дверь.

— Отлично, — зловещим голосом сказал Семен Гольшанский, появляясь из стены. — Добро пожаловать, пан Пепеляев-Горинович. Панове — вот этот курвин сын.

Я смотрел на всю собравшуюся компанию с нехорошим прищуром, пытаясь решить, когда начинать жечь тут все к бесовой матери.

Гольшанского, которого я огрел по башке секиркой на башне Браславского замка, не узнать было невозможно: такие красивые двухметровые дяденьки в товарных количествах на дороге не валяются! И борода эта его, каштановая… Диво, а не борода, очень замечательная, аж бесит. А вот остальные мне лично знакомы не были! Комитет по встрече выглядел довольно колоритно, примерно как участники какой-нибудь «Битвы экстрасенсов».

Здесь присутствовал лысый усатый мужчинка с лицом похабника и алкоголика, и соответствующим обрюзгшим телом, изъяны которого не в силах были скрыть традиционные жупан, кунтуш, и желтые сапоги. Этот не казался слишком опасным, не то что его сосед — худой, седобородый похожий на какого-нибудь волхва-кудесника старик. Страшный дед приближался, опираясь на резной посох, сверлил меня своими глубоко посаженными очами, и полы его роскошной шубы, может быть даже собольей, волочились по пыльному полу серверной.

И дама. Тут еще была дама! Она, пожалуй, показалась мне самой интересной: взрослая, зрелая, но очень красивая, ее черные глаза так и лучились энергией, а вся затянутая в бежевый тренч и изящные сапожки фигура источала сумасшедшую женскую силу. Менталист, что ли?

— Все-таки — подстава, — вздохнул я, внутренне холодея, но при этом стараясь держаться молодцом. — Скучно, однако. Что делать будете: убивать, пытать, шантажировать?

— Поглядите на него! — каркнул лысый усач испитым голосом. — Он храбрится! Ну-ну, сейчас-то мы тебя за вымя возьмем!

— Себя за вымя возьмите, — посоветовал я. — У вас-то оно всяко покрупнее будет, бюстгальтер впору носить! Какой размер ему подойдет, господа, как думаете? Четвертый, пятый?

Дамочка прыснула, лысый зарычал, старик продолжал пялиться на меня своими глазищами, а Гольшанский — тот рявкнул:

— А ну-ка тихо! Что за комедию вы ломаете, Пепеляев? Вы и понятия не имеете, во что вляпались!

Он действительно верил в свои слова. И даже действовал в соответствии с ними. Например, стены и пол поплыли, видоизменяясь, кирпичи, сайдинг, штукатурка, провода и трубы двинулись в мою сторону, закручиваясь в причудливую спираль, пытаясь оплести мои ноги… Все происходило как в фильме ужасов, но, как правильно отметил давеча дракон, вся моя жизнь здесь, на Тверди, соответствовала этому определению. Поэтому строительные материалы и коммуникации, которые создавали вокруг меня что-то вроде ограждения, но не касались ни одежды, ни кожи, нервировали меня не очень сильно.

— Все-таки нулевка, — сказал Гольшанский. Его лицо раскраснелось — Тем лучше. Значит, пане Пац, вы были правы.

Лысый — он оказался Пацем, — кивнул.

— Мы долго думали, как же вы это все проворачиваете. А потом я вспомнил сказочку, знаете… Дурацкая сказочка про крысолова, который с помощью дудочки увел за собой сначала крыс, а потом и детишек из города. Вы ведь нашли Завр, верно? Все ведь совпадает: вы тоже умеете договариваться с тварями, и детей к вам тянет со страшной силой…

— Чего? — я уставился на него с искренним удивлением. — Что я нашел?

Вот уж не было печали! Никогда я так четко не осознавал смысл фразы «с больной головы на здоровую»…

— Бросьте прикидываться, — отмахнулся Пац. — Великий артефакт, с помощью которого вы призываете эту тварь. Вы ведь нашли их вместе — тварь и артефакт, да? Или тварей — несколько? Где вы держите сокровище? В вашей этой дурацкой лопатке? Или — трость? Но сейчас вы без трости… Какая, впрочем, разница? Вы с Завром — как обезьяна с гранатой. Понятия не имеете, что делать, но можете угробить и себя, и других.

— Мы что сейчас, проигрываем дурацкую сцену из кино? — поинтересовался я. — Главные злодеи захватили хорошего парня и рассказывают ему свои планы? Я понятия не имею, что вы тут за танцы с бубном устроили, но готов сообщить вам два абсолютно достоверных факта. Первое: мне кое-что нужно в этой комнате, я заберу это, и выйду отсюда. Второе: любой, кто попробует мне помешать, получит по жопе.

Дама опять прыснула.

— А вы не смейтесь, сударыня, — я погрозил ей пальцем. — Вас тоже касается! Я женщин не бью, но воспитывать — буду. У меня завтра уроки в одиннадцать начинаются, и вы не смеете отнимать у меня даже пятнадцать дополнительных минут сна! Невыспавшийся учитель — это половина учителя! Как вы себе это представляете? Я начну тупить, путаться в терминах, кричать на детей… Нехорошо!

Говоря это, я переступил через поднявшуюся мне до середины бедра конструкцию из кирпичей и арматуры, и двинулся вдоль рядов… Чего-то. Системные блоки? Процессоры? Видеокарты? Я не знаю, что за штуковины, похожие на холодильники и космические корабли одновременно стояли тут стройными рядами. Я не очень-то разбираюсь в компьютерах, так что…

— Стоять! — Семен Гольшанский щелкнул пальцами — и сместился в пространстве метра на три, мгновенно оказавшись со мной лицом к лицу.

За спиной у меня с грохотом обрушилась созданная им конструкция. Я смотрел в глаза этого незнакомого мне человека, и видел в них ненависть и презрение. И знаете что? Мне стало обидно!, Однако, какого беса? Что я вообще ему такого сделал? Я просто живу свою жизнь, а он тут настроил планов и теорий, засрал себе и окружающим головы своим бредом, и я теперь должен терять время и страдать? То им инициации подавай, то Завр какой-то… Так кого угодно можно из себя вывести!

— Что, князюшко, — я вообще-то тоже мог считаться высоким парнем, и мне не приходилось особенно сильно задирать голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Думаешь, на кулачках с тобой драться будем? Не-е-ет, не будем. Ошибочка вышла. Я тебя лопаткой так отделаю, что мама родная не узнает! И тебя, и Паца этого… И деда, если под ногами путаться станет. Хочешь проверить? Один раз я тебя пожалел, череп проламывать не стал — теперь не пожалею.

И он не выдержал. Он замахнулся. Семь пудов княжеского мяса решили врезать мне по-деревенски, наотмашь, кулаком в рожу. Ну и зря — я-то был быстрее, и мое колено достало его тестикулы раньше, чем его кулак — мою скулу. А удар по тестикулам — он сильно сбивает с толку, каким бы магическим кунг-фу ударенный не владел. Гольшанский согнулся в инстинктивном движении, а я не ждал — врезал ему локтем по затылку, так что гигант рухнул на пол.

Не умеют маги в ближний бой в большинстве случаев. А вот такие вот большие мясистые дяди — тем более. Привыкли, что все вокруг их боятся и разбегаются в стороны от одного шевеления бровей…

Дамочка отпрыгнула к окну. Старик вдруг стремительно стал приобретать звероватый облик, его шуба зашевелилась, из пальцев начали прорастать когти, а бородатая физиономия вдруг заматерела, явив всему миру медвежий оскал. Однако! Вот тебе и дедуля! Пац тоже удивил: я и оглянуться не успел, как обрюзгший аристократ вдруг оказался облачен в сверкающую красно-золотую броню, бес знает какого — магического или технологического происхождения. Тони Старк белорусского пошиба, чтоб меня!

— Гра-а-а-а! — Гольшанский здорово меня удивил, окутавшись внезапно зеленым сиянием и взлетев в воздух. Лечебное заклинание или что это было — не знаю, но он, гад такой, вырвал из пола один из высокотехнологичных «холодильников» и запустил им в меня!

Фактически — это был тот самый случай, когда маг мог употребить нулевку. Непрямое воздействие: магия усиливает его мускулы, мускульная сила швыряет немагический предмет, которым из меня вышибает дух! Однако, врезало мне со страшной силой, отбросило в стену, я услышал, как что-то хрустнуло, а потом дракон сказал:

— ПОМИРАТЬ Я НЕ СОБИРАЮСЬ. Я СОБИРАЮСЬ ПОТРОШИТЬ! — или это я сказал?

У меня жутко начало зудеть все тело, послышался треск ткани, во рту я почувствовал солоноватый кровавый привкус.

— Кур-р-р-ва пердолена! — раздался глухой голос Паца из-за забрала. — Он сам и есть монстр!

Первым делом, распрямившись, я отправил «холодильник» в обратный полет и сшиб обалдевшего от такого развития событий Гольшанского снова на пол. И сам рванул следом за своим метательным снарядом, прыгнул на него, придавливая князя еще и своим весом, а потом одной рукой (когтистой чешуйчатой лапой) ухватил его за курчавые волосы, а второй — отчекрыжил ему башку к бесовой матери. Кровь полилась настоящим фонтаном! Мной владело странное спокойствие, то самое, которое давало право дракону именоваться «хладнокровной тварью».

Грохочущую поступь рыцаря-Паца я встетил потоком огня изо рта — и не прогадал! Доспехи не были герметичны, и хоть сами и не пострадали в драконьем пламени, но жупан, кунтуш, кушак и желтые сапоги под латами загорелись, причиняя Доминику Пацу невыносимые страдания. Он заметался по серверной, дымясь из всех щелей и проклиная меня, себя, Гольшанского и весь мир на четырех языках.

А потом мы схватились с медведем — бес знает, кто такой этот старик, мы познакомиться не успели. Мой враг был крупнее и сильнее, чем ипостась имаго, но я — ловчее, быстрее, крепче! Я чувствовал, как его когти скребут по чешуе, как зубы терзают мое левое плечо, ощущал терпкую вонь лесного зверя — и бил, бил его руками и ногами, старясь добраться до жизненно важных органов, а потом вцепился зубами в шею, добираясь сквозь зловоние и толстую шкуру до артерии…

Грохот и рев стояли адовы, мы убивали друг друга страшно, некрасиво, кроваво… В какой-то момент я вспомнил про крылья, и когда наши со зверем объятья на секунду разомкнулись — жахнул ими навстречу друг другу. Не знаю, как это получилось — чисто интуитивно — но удалось создать что-то вроде воздушной волны. Аж хлопнуло! Акустический удар вышел серьезный, зверь замотал башкой, из ушей у него сочилась кровь… Я ринулся вперед, ударил под ребра — и, чтоб меня, вырвал у чудища сердце!

— А-А-А-А-А!!! — заорал я от избытка чувств. — АГА!!! У, ГАДЫ!!! ПОИМЕЛ Я ВАС!

Одному оторвал башку, второго подпалил, третьему вырвал сердце! А? Мрази грязные, хотели меня поиметь, я сам их поимел! Я тут самый страшный!

— Не так быстро, демон, — сказал женщина, которая все это время стояла возле окна.

А потом — вжух! — и мы оказались в Чертогах Разума.

Гоша аплодировал, Пепел аж лапами сучил от удовольствия, и хвост его стучал по каменным плитам как у разыгравшейся собаки. А у меня руки были по локоть в крови, и весь щегольский костюм, в котором я обычно являлся для встречи с самим собой внутри собственного рассудка, сейчас являл сплошные лохмотья. С бороды тоже капала кровь.

Дамочка эта внезапно предстала в образе эдакой великосветской леди викторианской эпохи — шикарное пышное платье со сдержанным декольте, шляпка, вуаль и вот это вот все.

— Ой, — сказала она. — А как же…

— А вы, мадам, менталистка? — поинтересовался Гоша. — А мы менталистов дальше предбанника не пускаем. Давеча Феодор Иоаннович заглядывал — мы его тоже тут принимали.

— К-к-к-какой Феодор Иоаннович? — насторожилась дама.

— Шеф нашего Поискового батальона, - Гоша принялся закатывать рукава на форменном оливковом кителе.

— Но я не…

— Не планировали с ним сталкиваться? Так и не столкнетесь… Вон, Пепел вертиком хвостит и облизом языкает, ища кого бы пожрать, — он кивнул в сторону дракона, а тот радостно закивал.

— ДАВАЙ ЕЕ И ПРАВДА СОЖРЕМ! — предложил Пепел.

— Как можно? — я закончил вытирать кровь с бороды. — Перед вами дама. Жрать дам — дурной тон. Это некультурно. Да еще и незнакомых! А вдруг она заразная? Может у нее вши или лишай какой-нибудь? Как вас, кстати, по имени-отчеству, сударыня?

— Ольга Евгеньевна я! — дамочка пребывала в состоянии шока. — Заславская! А вы — дракон? Какой кошмар… Знала бы я, никогда бы не ввязалась…

— Немножко того, немножко этого, немножко еще чего-то… — пошевелил окровавленными пальцами в воздухе я. — Тут в чем суть-то, Ольга Евгеньевна… Мне женщин убивать противно, я вообще не очень подобные занятия люблю — убийства эти все, кровищу… Я детей люблю, а еще — историю, политологию, социологию и философию. Но проигнорировать факт вашего участия в этом… Э-э-э-э, скажем, комплоте… Вот этого проигнорировать я не могу.

— Комплот, Гос-с-споди! — закатил глаза Гоша. — Откуда ты выкапываешь эту старинную дичь?

— Чем я могу быть полезна? — Заславская (если ее и вправду так звали) сложила руки на груди и напряженно смотрела на меня. На каждого из нас.

— В первую очередь мне нужна информация, — я выплюнул изо рта медвежью шерсть. Откуда медвежья шерсть в Чертогах Разума вообще? — А во вторую… Посмотрим. Думаю, вы будете мне должны услугу.

— Я все скажу! — мелко закивала Ольга Евгеньевна. — И что касается услуги — можете не сомневаться: Заславские всегда платят долги!

— У вас просто не будет другого выхода, — оскалился я и сделал широкий жест, указывая на появившиеся в ротонде плетеные кресла. — Присаживайтесь.

 

* * *

Отправить